Денис Иванович Фонвизин
Бригадир
Комедия в пяти действиях 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Бригадир.
Иванушка, сын его.
Бригадирша.
Советник.
Советница, жена его.
Софья, дочь советничья.
Добролюбов, любовник Софьи.
Слуга советничий.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ I
Театр представляет комнату, убранную по-деревенски. Бригадир, в сюртуке, ходит и курит табак. Сын его, в дезабилье, кобеняся, пьет чай. Советник, в казакине, смотрит в календарь. По другую сторону стоит столик с чайным прибором, подле которого сидит советница в дезабилье и корнете и, жеманяся, чай разливает. Бригадирша сидит одаль и чулок вяжет. Софья также сидит одаль и шьет в тамбуре.

Советник  (смотря в календарь).  Так ежели бог благословит, то двадцать шестое число быть свадьбе.
Сын.  Helas!
Бригадир.  Очень изрядно, добрый сосед. Мы хотя друг друга и недавно узнали, однако это не помешало мне, проезжая из Петербурга домой, заехать к вам в деревню с женою и сыном. Такой советник, как ты, достоин быть другом от армии бригадиру, и я начал уже со всеми вами обходиться без чинов.
Советница.  Для нас, сударь, фасоны не нужны. Мы сами в деревне обходимся со всеми без церемонии.
Бригадирша.  Ах, мать моя! Да какая церемония меж нами, когда (указывая на советника)  хочет он выдать за нашего Иванушку дочь свою, а ты свою падчерицу, с божиим благословением? А чтоб лучше на него, господа, положиться было можно, то даете вы ей и родительское свое награждение. На что тут церемония?
Советница.  Ах, сколь счастлива дочь наша! Она идет за того, который был в Париже. Ах, радость моя! Я довольно знаю, каково жить с тем мужем, который в Париже не был.
Сын (вслушавшись, приподнимает шишку колпака).  Madame! я благодарю вас за вашу учтивость. Признаюсь, что я хотел бы иметь и сам такую жену, с которою бы я говорить не мог иным языком, кроме французского. Наша жизнь пошла бы гораздо счастливее.
Бригадирша.  О Иванушка! Бог милостив. Вы, конечно, станете жить лучше нашего. Ты, слава богу, в военной службе не служил, и жена твоя не будет ни таскаться по походам без жалованья, ни отвечать дома за то, чем в строю мужа раздразнили. Мой Игнатий Андреевич вымещал на мне вину каждого рядового.
Бригадир.  Жена, не все ври, что знаешь.
Советник.  Полно, соседушка. Не греши, ради бога. Не гневи господа. Знаешь ли ты, какую разумную сожительницу имеешь? Она годится быть коллегии президентом. Вот как премудра Акулина Тимофеевна.
Бригадир.  Премудра! Вот-на, соседушка! Ты, жалуя нас, так говорить изволишь, а мне кажется, будто премудрость ее очень на глупость походит. Иное дело твоя Авдотья Потапьевна. О! я сказать ей могу, в глаза и за глаза, что ума у нее целая палата. Я мужчина и бригадир, однако ей-ей рад бы потерять все мои патенты на чины, которые купил я кровию моею, лишь бы только иметь разум ее высокородия.
Сын.  Dieu! Сколько прекрасных комплиментов, батюшка! тесть! матушка! теща! А сколько умов, голова головы лучше.
Советник.  А я могу и о тебе также сказать, дорогой зятюшка, что в тебе путь будет. Прилежи только к делам, читай больше.
Сын.  К каким делам? Что читать?
Бригадир.  Читать? Артикул и устав военный; не худо прочесть также инструкцию межевую молодому человеку.
Советник.  Паче всего изволь читать уложение и указы. Кто их, будучи судьею, толковать умеет, тот, друг мой зятюшка, нищим быть не может.
Бригадирша.  Не худо пробежать также и мои расходные тетрадки. Лучше плуты-люди тебя не обманут. Ты тамо не дашь уже пяти копеек, где надобно дать четыре копейки с денежкой.
Советница.  Боже тебя сохрани от того, чтоб голова твоя наполнена была иным чем, кроме любезных романов! Кинь, душа моя, все на свете науки. Не поверишь, как такие книги просвещают. Я, не читав их, рисковала бы остаться навеки дурою.
Сын.  Madame, вы говорите правду. О! Vous avez raison. Я сам, кроме романов, ничего не читывал, и для того-то я таков, как вы меня видите.
Софья (в сторону).  Для того-то ты и дурак.
Сын.  Mademoiselle, что вы говорить изволите?
Софья.  То, что я о вас думаю.
Сын.  А что бы это было? Je vous prie, не льстите мне.
Советник.  Оставь ее, зятюшка. Она, не знаю о чем-то, с ума сходит.
Бригадир.  О! это пройдет. У меня жена перед свадьбою недели полторы без ума шаталась; однако после того лет десятка с три и таком совершенном благоразумии здравствует, что никто того и приметить не может, чтоб она когда-нибудь была умнее.
Бригадирша.  Дай бог тебе, батюшка, здоровье. Продли бог долгие твои веки; а я, с тобой живучи, ума не потеряла.
Советник.  Всеконечно, и мне весьма приятно, что дочь моя иметь будет такую благоразумную свекровь.
Советница (вздыхает).  Для чего моей падчерице и не быть вашею снохой? Мы все дворяне. Мы все равны.
Советник.  Она правду говорит. Мы равны почти во всем. Ты, любезный друг и сват, точно то в военной службе, что я в статской. Тебе еще до бригадирства распроломали голову, а я до советничества в Москве ослеп в коллегии. В утешение осталось только то, что меня благословил бог достаточном, который нажил я в силу указов. Может быть, я имел бы свой кусок хлеба и получше, ежели бы жена моя не такая была охотница до корнетов, манжет и прочих вздоров, не служащих ни к временному, ни к вечному блаженству.
Советница.  Неужели ты меня мотовкой называешь, батюшка? Опомнись. Полно скиляжничать. Я капабельна с тобою развестись, ежели ты еще меня так шпетить станешь.
Советник.  Без власти создателя и святейшего синода развестись нам невозможно. Вот мое мнение. Бог сочетает, человек не разлучает.
Сын.  Разве в России бог в такие дела мешается? По крайней мере, государи мои, во Франции он оставил на людское произволение – любить, изменять, жениться и разводиться.
Советник.  Да то во Франции, а не у нас, правоверных. Нет, дорогой зять, как мы, так и жены наши, все в руце создателя. У него все власы главы нашея изочтены суть.
Бригадирша.  Вить вот, Игнатий Андреевич, ты меня часто ругаешь, что я то и дело деньги да деньги считаю. Как же это? Сам господь волоски наши считать изволит, а мы, рабы его, мы и деньги считать ленимся, – деньги, которые так редки, что целый парик изочтенных полосой насилу алтын за тридцать достать можно.
Бригадир.  Враки. Я не верю, чтоб волосы были у всех считаны. Не диво, что наши сочтены. Я – бригадир, и ежели у пяти классов волосов не считают, так у кого же и считать их ему?
Бригадирша.  Не греши, мой батюшка, ради бога, У него генералитет, штаб и обер-офицеры в одном ранге.
Бригадир.  Ай, жена! Я тебе говорю, не вступайся. Или я скоро сделаю то, что и впрямь на твоей голове нечего считать будет. Как бы ты бога-то узнала побольше, так бы ты такой пустоши и не болтала. Как можно подумать, что богу, который всё знает, неизвестен будто наш табель о рангах? Стыдное дело.
Советница.  Оставьте такие разговоры. Разве нельзя о другом дискюрировать? Выбрали такую сурьезную материю, которую я не понимаю.
Бригадир.  Я и сам, матушка, не говорю того, чтоб забавно было спорить о такой материи, которая не принадлежит ни до экзерциции, ни до баталий, и ничего такого, что бы…
Советник.  Что бы по крайней мере хотя служило к должности судьи, истца или ответчика. Я сам, правду сказать, неохотно говорю о том, о чем разговаривая, не можно сослаться ни на указы, ни на уложенье.
Бригадирша.  Мне самой скучны те речи, от которых нет никакого барыша. (К советнице.)  Переменим, свет мой, речь. Пожалуй, скажи мне, что у вас идет людям, застольное или деньгами? Свой ли овес едят лошади или купленный?
Сын.  C`est plus interessant.
Советница.  Шутишь, радость. Я почему знаю, что ест вся эта скотина?
Советник (к жене).  Не стыди меня! Матушка Акулина Тимофеевна, люди наши едят застольное. Не прогневайся ли жену мою. Ей до того дела нет: хлеб и овес я сам выдаю.
Бригадирша.  Так-то у меня мой Игнатий Андреич: ему ни до чего дела нет. Я одна хожу в анбары.
Советник (в сторону).  Сокровище, а не женщина! Какие у нее медоточивые уста! Послушать ее только, так раб греха и будешь: нельзя не прельститься.
Бригадир.  Что ты это говоришь, сват? (В сторону.)  Здешняя хозяйка не моей бабе чета.
Советник.  Хвалю разумное попечение твоей супруги о домашней экономии.
Бригадир.  Благодарен я за ее экономию. Она для нее больше думает о домашнем скоте, нежели обо мне.
Бригадирша.  Да как же, мой батюшка? Вить скот сам о себе думать не может. Так не надобно ли мне о нем подумать? Ты, кажется, и поумнее его, а хочешь, чтобы я за тобою присматривала.
Бригадир.  Слушай, жена, мне все равно, сдуру ли ты врешь или из ума, только я тебе при всей честной компании сказываю, чтобы ты больше рта не отворяла. Ей-ей, будет худо!
Сын.  Моn pere! Не горячитесь.
Бригадир.  Что, не горячитесь?
Сын.  Моn рёге, я говорю, не горячитесь.
Бригадир.  Да первого-то слова, черт те знает, я не разумею.
Сын.  Ха-ха-ха-ха, теперь я стал виноват в том, что вы по-французски не знаете!
Бригадир.  Эк он горло-то распустил. Да ты, смысля по-русски, для чего мелешь то, чего здесь не разумеют?
Советница.  Полно, сударь. Разве ваш сын должен говорить с вами только тем языком, который вы знаете?
Бригадирша.  Батюшка, Игнатий Андреевич, пусть Иванушка говорит как хочет. По мне все равно. Иное говорит он, кажется, по-русски, а я, как умереть, ни слова не разумею. Что и говорить, ученье свет, неученье тьма.
Советник.  Конечно, матушка! Кому бог открыл грамоту, так над тем и сияет благодать его. Ныне, слава богу, не прежни времена. Сколько грамотей у нас развелось: и то-то, вить кому господь откроет. Прежде, бывало, кто писывали хорошо по-русски, так те знавали грамматику; а ныне никто ее не знает, а все пишут. Сколько у нас исправных секретарей, которые экстракты сочиняют без грамматики, любо-дорого смотреть! У меня на примете есть один, который что когда напишет, так иной ученый и с грамматикою вовеки того разуметь не может.
Бригадир.  На что, сват, грамматика? Я без нее дожил почти до шестидесяти лет, да и детей взвел. Вот уже Иванушке гораздо за двадцать, а он – в добрый час молвить, в худой помолчать – и не слыхивал о грамматике.
Бригадирша.  Конечно, грамматика не надобна. Прежде нежели ее учить станешь, так вить ее купить ещё надобно. Заплатишь за нее гривен восемь, а выучишь ли, нет ли – бог знает.
Советница.  Черт меня возьми, ежели грамматика к чему-нибудь нужна, а особливо в деревне. В городе по крайней мере изорвала я одну на папильоты.
Сын.  J'en suis d'accord, на что грамматика! Я сам писывал тысячу бильеду, и мне кажется, что свет мой, душа моя, adieu, ma reine можно сказать, не заглядывая в грамматику.

ЯВЛЕНИЕ II
Те же и слуга.

Слуга.  Господин Добролюбов приехать изволил.
Софья (в сторону).  Боже мой! Он приехал, а я невеста другому.
Советник.  Пойдем же навстречу сына друга моего и погуляем с ним по саду.
Бригадир (к советнице).  Не изволите ли и вы проходиться?
Советница.  Нет, сударь, я останусь здесь. Мне сын ваш сделает компанию.
Сын.  De tout mon coeur, я с вами наедине быть рад.
Советник (к бригадирше).  Вы, матушка, не изволите ли также прогуляться?
Бригадирша.  Изволь, изволь, мой батюшка.
Советница (Софье). А  ты по крайней мере сделай компанию своей свекрови.

ЯВЛЕНИЕ III
Советница, сын.

Сын (садится очень близко советницы).  Мне кажется, сударыня, что ваш сожитель не больше свету знает, сколько для отставного советника надобно.
Советница.  Вы правду сказали: он ни с кем в жизнь свою не обходился, как с секретарями и подьячими.
Сын.  Он, я вижу, походит на моего батюшку, который во свой век разумных людей бегал.
Советница.  Ах, радость моя! Мне мило твое чистосердечие. Ты не щадишь отца своего! Вот прямая добродетель нашего века.
Сын.  Черт меня возьми, ежели я помышляю его менажировать.
Советница.  В самом деле, жизнь моя, мне кажется, он не умнее моего мужа, которого глупее на свете и бывают, однако очень редко.
Сын.  Ваш резонеман справедлив. Скажите ж, сударыня, что вы думаете о моей матери?
Советница.  Как, радость! В глаза мне это тебе сказать совестно.
Сын.  Пожалуй, говори, что изволишь. Я индиферан во всем том, что надлежит до моего отца и матери.
Советница.  Не правда ли, что она свет знает столько. же, сколько ваш батюшка?
Сын.  Dieu! Какой вы знаток в людях! Вы, можно сказать, людей насквозь проницаете. Я вижу, что надобно об этом говорить безо всякой дессимюлации.(Вздохнув.)  Итак, вы знаете, что я пренесчастливый человек. Живу уже двадцать пять лет и имею еще отца, и мать. Вы знаете, каково жить и с добрыми отцами, а я, черт меня возьми, я живу с животными.
Советница.  Я сама стражду, душа моя, от моего урода. Муж мой – прямая приказная строка. Я живу несколько лет с ним здесь в деревне и клянусь тебе, что все способы к отмщению до сего времени у меня отняты были. Все соседи наши такие неучи, такие скоты, которые сидят по домам, обнявшись с женами. А жены их – ха-ха-ха-ха! – жены их не знают еще и до сих пор, что это – дезабилье, и думают, что будто можно прожить на сем свете в полшлафроке. Они, душа моя, ни о чем больше не думают, как о столовых припасах; прямые свиньи…
Сын.  Pardieu! Поэтому мать моя годится в число ваших соседок; а давно ли вы живете с такою тварью?
Советница.  Муж мой пошел в отставку в том году, как вышел указ о лихоимстве. Он увидел, что ему в коллегии делать стало нечего, и для того повез меня мучить в деревню.
Сын.  Которую, конечно, нажил до указа.
Советница.  При всем том он скуп и тверд, как кремень.
Сын.  Или как моя матушка. Я без лести могу сказать о ней, что она за рубль рада вытерпеть горячку с пятнами.
Советница.  Мой урод при всем том ужасная ханжа: не пропускает ни обедни, ни завтрени и думает, радость моя, что будто бог столько комплезан, что он за всенощною простит ему то, что днем наворовано.
Сын.  Напротив того, мой отец, кроме зари, никогда не маливался. Он, сказывают, до женитьбы не верил, что и черт есть; однако, женяся на моей матушке, скоро доверил, что нечистый дух экзистирует.
Советница.  Переменим речь, je vous en prie; мои уши терпеть не могут слышать о чертях и о тех людях, которые столь много на них походят.
Сын.  Madame! Скажите мне, как вы ваше время проводите?
Советница.  Ах, душа моя, умираю с скуки. И если бы поутру не сидела я часов трех у туалета, то могу сказать, умереть бы все равно для меня было; тем только и дышу, что из Москвы присылают ко мне нередко головные уборы, которые я то и дело надеваю на голову.
Сын.  По моему мнению, кружева и блонды составляют голове наилучшее украшение. Педанты думают, что это вздор и что надобно украшать голову снутри, а не снаружи. Какая пустота! Черт ли видит то, что скрыто, а наружное всяк видит.
Советница.  Так, душа моя: я сама с тобою одних сентиментов; я вижу, что у тебя на голове пудра, а есть ли что в голове, того, черт меня возьми, приметить не могу.
Сын.  Pardieu! Конечно, этого и никто приметить не может.
Советница.  После туалета лучшее мое препровождение в том, что я загадываю в карты.
Сын.  Вы знаете загадывать, grand dieu! Я сам могу назваться пророком. Хотите ли, чтоб показал я вам мое искусство?
Советница.  Ах, душа моя! Ты одолжишь меня чрезвычайно.
Сын (придвинув столик  с картами).  Сперва вы мне отгадайте, а там я вам.
Советница.  С радостью. Изволь загадывать короля и даму.
Сын (подумав).  Загадал.
Советница (раскладывает карты).  Ах, что я вижу! Свадьба! (Вздыхает.)  Король женится.
Сын.  Боже мой! Он женится! Что мне этого несноснее!
Советница.  А дама его не любит…
Сын.  Черт меня возьми, ежели и я люблю. Нет, нет сил более терпеть. Я загадал о себе. Ah, madame! Или вы не видите того, что я жениться не хочу?
Советница (вздыхая и жеманяся).  Вы жениться не хотите? Разве падчерица моя не довольно пленила ваше сердце? Она столько постоянна!
Сын.  Она постоянна!… О, верх моего несчастья! Она еще и постоянна! Клянусь вам, что ежели я это в ней, женяся, примечу, то ту же минуту разведусь с нею. Постоянная жена во мне ужас производит. Ah, madame! Ежели б вы были жена моя, я бы век не развелся с вами.
Советница.  Ах, жизнь моя! Чего не может быть, на что о том терзаться? Я думаю, что и ты не наскучил бы мне лишними претензиями.
Сын.  Позволь теперь, madame, отгадать мне что-нибудь вам. Задумайте и вы короля и даму.
Советница.  Очень хорошо. Король трефовый и керовая дама.
Сын (разложив карты).  Король смертно влюблен в даму.
Советница.  Ах, что я слышу! Я в восхищении. Я вне себя с радости.
Сын (посмотрев на нее с нежностью).  И дама к нему не без склонности.
Советница.  Ах, душа моя, не без склонности! Скажи лучше, влюблена до безумия.
Сын.  Я бы жизнь свою, я бы тысячи жизней отдал за то, чтоб сведать, кто эта керовая дама. Вы краснеете, вы бледнеете. Конечно, это…
Советница.  Ах, как несносно признаваться в своей пассии!
Сын (с торопливостью).  Так это вы…
Советница (притворяясь, будто последнее слово дорого  ей стоит).  Я, я сама.
Сын (вздохнув).  А кто этот преблагололучный трефовый король, который возмог пронзить сердце керовой дамы?
Советница.  Ты хочешь, чтоб я все вдруг тебе сказала.
Сын (встав).  Так, madame, так. Я этого хочу, и ежели не я тот преблагополучный трефовый король, так пламень мой к вам худо награжден.
Советница.  Как! И ты ко мне пылаешь?
Сын (кинувшись на колени).  Ты керовая дама!
Советница (поднимая его).  Ты трефовый король!
Сын (в восхищении).  О счастье! О bonheur!
Советница.  Может быть, ты, душа моя, и не ведаешь того, что невеста твоя влюблена в Добролюбова и что он сам в нее влюблен смертно.
Сын.  St… St… Они идут. Ежели это правда, oh, que nous sommes heureux! Нам надобно непременно оставить их в покое, чтоб они со временем в покое нас оставили.

ЯВЛЕНИЕ IV
Те же, Добролюбов и Софья.

Софья.  Вы изволили здесь остаться одни, матушка; я нарочно пришла к вам для того, чтоб вам одним не было скучно.
Добролюбов.  А я, сударыня, взял смелость проводить ее к вам.
Советница.  Нам очень здесь нескучно. Мы загадывали в карты.
Сын.  Мне кажется, mademoiselle, что вы как нарочно сюда, сведать о вашей свадьбе.
Софья.  Что это значит?
Советница.  Мы загадывали о тебе, и если верить картам, которые, впрочем, никогда солгать не могут, то брак твой не очень удачен.
Софья.  Я это знаю и без карт, матушка.
Сын.  Вы это знаете, на что ж вы рискуете?
Софья.  Тут никакого риску нет, а есть очевидная моя погибель, в которую ведут меня батюшка и матушка.
Советница.  Пожалуй, сударыня, на меня вины не полагай. Ты сама знаешь, что я отроду того не хотела, чего отец твой хочет.
Сын.  На что такие изъяснения? (К советнице).  Madame, мы друг друга довольно разумеем; не хотите ли вы сойтиться с компаниею?
Советница.  Для меня нет ничего комоднее свободы. Я знаю, что все равно, иметь ли мужа или быть связанной.
Сын (дает ей знаки, чтоб она Софью и Добролюбоваоставила).  Да разве вы никогда отсюда вытти не намерены…
Советница.  Изволь, душа моя.

ЯВЛЕНИЕ V
Добролюбов, Софья.

Добролюбов.  Они нас оставили одних. Что это значит?
Софья.  Это значит то, что мой жених ко мне нимало не ревнует.
Добролюбов.  А мне кажется, что и мачехе твоей не противно б было, если б твоя свадьба чем-нибудь разорвалась.
Софья.  Это гораздо приметно. Мне кажется, что мы очень некстати к ним взошли.
Добролюбов.  Тем лучше, ежели этот дурак в нее влюбился, да и ей простительно им плениться.
Софья.  В рассуждении ее кокетства очень простительно, и она лучшего себе любовника найти, конечно, не может; однако и жалею о батюшке.
Добролюбов.  О, пожалуй, о нем не тужите. Батюшка ваш, кажется мне, с отменною нежностью глядит на бригадиршу.
Софья.  Нет. Этого я не думаю. Батюшка мой, конечно, и для того мачехе моей не изменит, чтоб не прогневить бога.
Добролюбов.  Однако он ведает и то, что бог долготерпелив.
Софья.  Ежели ж это правда, то кроме бригадирши, кажется мне, будто здесь влюблены все до единого.
Добролюбов.  Правда, только разница состоит в том, что их любовь смешна, позорна и делает им бесчестие. Наша же любовь основана на честном намерении и достойна того, чтоб всякий пожелал нашего счастия. Ты знаешь, что ежели б мой малый достаток не отвратил отца твоего иметь меня своим, то бы я давно уже был тобою благополучен.
Софья.  Я тебя уверяла и теперь уверяю, что любовь моя к тебе кончится с жизнию моею. Я все предпринять готова, лишь бы только быть твоей женою. Малый твой достаток меня не устрашает. Я все на свете для тебя снести рада.
Добролюбов.  Может быть, и достаток мой скоро умножится. Дело мое приходит к концу. Оно давно б уже и кончилось, только большая часть судей нынче взяток хотя и не берут, да и дел не делают. Вот для чего до сих пор бедное мое состояние не переменяется.
Софья.  Мы долго заговорились. Нам надобно идти к ним для избежания подозрения.

Конец первого действия

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ I
Советник и Софья.

Советник.  Поди сюда, Софьюшка. Мне о многом с тобою поговорить надобно.
Софья.  О чем изволите, батюшка?
Советник.  Во-первых, о чем ты печалишься?
Софья.  О том, батюшка, что ваша воля с моим желанием несогласна.
Советник.  Да разве дети могут желать того, чего не хотят родители? Ведаешь ли ты, что отец и дети должны думать одинаково? Я не говорю о нынешних временах: ныне все пошло новое, а в моё время, когда отец виноват бывал, тогда дерут сына, а когда сын виноват, тогда отец за него отвечает; вот как в старину бывало.
Софья.  Слава богу, что в наши времена этого нет.
Советник.  Тем хуже. Ныне кто виноват, тот и отвечай, а с иного что ты содрать изволишь? На что и приказы заведены, ежели виноват только один виноватый. Бывало…
Софья.  А правому, батюшка, для чего ж быть виноватым?
Советник.  Для того, что все грешны человецы. Я сам бывал судьею: виноватый, бывало, платит за вину свою, а правый за свою правду; и так в мое время все довольны были: и судья, и истец, и ответчик.
Софья.  Позвольте мне, батюшка, усумнитъся; я думаю, что правый, конечно, оставался тогда виноватым, когда он обвинен был.
Советник.  Пустое. Когда правый по приговору судейскому обвинен, тогда он уже стал не правый, а виноватый; так ему нечего тут умничать. У нас указы потверже, нежели у челобитчиков. Челобитчик толкует указ на один манер, то есть на свой, а наш брат, судья, для общей пользы, манеров на двадцать один указ толковать может.
Софья.  Чего ж, наконец, батюшка, вы от меня желаете?
Советник.  Того, чтобы ты мой указ, идти замуж, толковала не по нашему судейскому обычаю и шла бы за того, за кого я тебе велю.
Софья.  Я вам должна повиноваться; только представьте себе мое несчастие: я женою буду такого дурака, который набит одними французскими глупостьми, который не имеет ко мне не только любви, ни малейшего почтения.
Советник.  Да какого ты почтения от него изволишь? Мне кажется, ты его почитать должна, а не он тебя. Он будет главою твоею, а не ты его головою. Ты, я вижу, девочка молодая и не читывала священного писания.
Софья.  По крайней мере, батюшка, будьте вы в том уверены, что он и вас почитать не будет.
Советник.  Знаю, все знаю; однако твой жених имеет хорошее достоинство.
Софья.  Какое, батюшка?
Советник.  Деревеньки у него изрядные. А если зять мой не станет рачить о своей экономии, то я примусь за правление деревень его.
Софья.  Я не думаю, чтоб будущий мой свекор захотел вас трудить присмотром за деревнями его сына. Свекровь моя также хозяйничать охотница; впрочем, я ни чрез то, ни чрез другое не выигрываю. Я привыкла быть свидетельницею доброй экономии.
Советник.  Тем лучше. Ты своего не растеряешь; а это разве малое тебе счастье, что ты иметь будешь такую свекровь, которая, мне кажется, превосходит всякую тварь своими добротами.
Софья.  Я, по несчастию моему, их в ней приметить еще не могла.
Советник.  Это все-таки оттого же, что ты девочка молодая и не знаешь, в чем состоят прямые добродетели. Ты не ведаешь, я вижу, ни своей свекрови, ни прямого пути к своему спасению.
Софья.  Я удивляюсь, батюшка, какое участие свекровь может иметь в пути моего спасения.
Советник.  А вот какое: вышед замуж, почитай свекровь свою; она будет тебе и мать, и друг, и наставница. А ты её первую по бозе, угождай во всем быстропроницательным очам её и перенимай у нее все доброе. О тиковом нашем согласии и люди на земле возвеселятся, и ангели на небесах возрадуются.
Софья.  Как, батюшка, неужели ангелам на небесах так много дела до моей свекрови, что они тогда радоваться будут, ежели я ей угождать стану?
Советник.  Конечно, так. Или думаешь ты, что у господа в книге животных Акулина Тимофеевна не написана?
Софья.  Батюшка! Я не ведаю, есть ли в ней она.
Советник.  А я верую, что есть. Поди ж ты, друг мой, к гостям и как будто от себя выскажи ты своей свекрови будущей, что я, я наставляю тебя угождать ей.
Софья.  Позвольте мне вам доложить, батюшка, на что это? Не довольно ли того, если я угождать ей буду без всякого высказывания?
Советник.  Я велю тебе ей высказывать, а не меня выспрашивать. Вот тебе мой ответ. Пошла!

ЯВЛЕНИЕ II
Советник

Советник (один).  Она не дура, однако со всем ее умом догадаться не может, что я привязан к ее свекрови, привязан очами, помышлениями и всеми моими чувствы. Не знаю, как объявить ей о моем окаянстве. Вижу, что гублю я душу мою, желая соблазнить неблазную. О, грехов моих тяжести! Да хотя бы и она согласилась на мое моление, что сотворит со мною Игнатий Андреевич, который столько же хранит свою супругу, сколько я свою, хотя, впрочем, и не проходило у нас сряду двух часов бессорно? Вот до чего доводит к чужой жене любовь. Выдаю дочь мою против желания за ее сына, для того только, чтоб чаще возмог я по родству видеться с возлюбленною сватьею. В ней нахожу я нечто отменно разумное, которое другие приметить в ней не могут. Я не говорю о её муже. Он хотя и всегда слыл мужиком разумным, однако военный человек, а притом и кавалерист, не столько иногда любит жену свою, сколько свою лошадь… А! да вот она идёт

ЯВЛЕНИЕ III
Советник и бригадирша.

Советник.  Ох!
Бригадирша.  О чем ты, мой батюшка, вздыхаешь?
Советник.  О своем окаянстве.
Бригадирша.  Ты уже и так, мои батюшка, с поста и молитвы скоро на усопшего походить будешь, и долго ли тебе изнурять свое тело?
Советник.  Ох, моя матушка! Тело мое еще не изнурено. Дал бы бог, чтоб я довел его грешным моим молением и пощением до того, чтоб избавилося оно от дьявольского искушения: не грешил бы я тогда ни на небо, ни пред тобою.
Бригадирша.  Передо мною? А чем ты, грешишь предо мною?
Советник.  Оком и помышлением.
Бригадирша.  Да как это грешат оком?
Советник.  Я грешу пред тобою, взирая на тебя оком…
Бригадирша.  Да я на тебя смотрю и обем. Неужели это грешно?
Советник.  Так-то грешно для меня, что если хочу я избавиться вечныя муки на том свете, то должен я на здешнем походить с одним глазом до последнего издыхания. Око мое меня соблазняет, и мне исткнуть его необходимо должно, для душевного спасения.
Бригадирша.  Так ты и вправду, мой батюшка, глазок себе выколоть хочешь?
Советник.  Когда все грешное мое тело заповедям сопротивляется, так, конечно, и руки мои не столь праведны, чтоб они одни взялися исполнять писание; да я страшусь теплыя веры твоего сожителя, страшусь, чтоб он, узрев грех мой, не совершил на мне заповеди божией.
Бригадирша.  Да какой грех?
Советник.  Грех, ему же вси смертные поработилися. Каждый человек имеет дух и тело. Дух хотя бодр, да плоть немощна. К тому же, несть греха, иже не может быти очищен покаянием… (С нежностию.)  Согрешим и покаемся.
Бригадирша.  Как не согрешить, батюшка! Един бог без греха.
Советник.  Так, моя матушка. И ты сама теперь исповедуешь, что ты причастна греху сему.
Бригадирша.  Я исповедуюся, батюшка, всегда в великий пост на первой. Да скажи мне, пожалуй, что тебе до грехов моих нужды?
Советник.  До грехов твоих мне такая же нужда, как и до спасения. Я хочу, чтоб твои грехи и мои были одни и те же и. чтоб ничто не могло разрушить совокупления душ и телес наших.
Бригадирша.  А что это, батюшка, совокупление? Я церковного-то языка столько же мало смышлю, как и французского. Вить кого как господь миловать захочет. Иному откроет он и французскую, и немецкую, и всякую грамоту, а я, грешная, и по-русски-то худо смышлю. Вот с тобою не теперь уже говорю, а больше речей твоих не разумею. Иванушку и твою сожительницу почти головою не разумею. Коли больше всех разберу, так это своего Игнатья Андреевича. Все слова выговаривает он так чисто, так речисто, как попугай… Да видал ли ты, мой батюшка, попугаев?
Советник.  Не о птицах предлежит нам дело, дело идет о разумной твари. Неужели ты, матушка, не понимаешь моего хотения?
Бригадирша.  Не понимаю, мой батюшка. Да чего ты хочешь?
Советник.  Могу ли я просить…
Бригадирша.  Да чего ты у меня просить хочешь? Если только, мой батюшка, не денег, то я всем ссудить тебя могу. Ты знаешь, каковы ныне деньги: ими никто даром не ссужает, а для них ни в чем не отказывают.
Здесь входит сын, а они его не видят. 
Советник.  Не о деньгах речь идет: я сам для денег на все могу согласиться. (Становится на колени.)  Я люблю тебя, моя матушка…
В самое то время, увидев советник сына, вскочил, а сын хохочет и аплодирует. 

ЯВЛЕНИЕ IV
Те же и сын.

Сын.  Bravissimo! Bravissimo!
Бригадирша.  Что ты, Иванушка, так прыгаешь? Мы говорили о деле. Ты помешал Артамону Власъичу: он не знаю чего-то у меня просить хотел.
Сын.  Да он, матушка, делает тебе declaration en forme.
Советник.  Не осуждай, не осужден будеши. (Оторопев, выходит.) 
Бригадирша.  Иванушка! Вытолкуй ты мне лучше, что ты теперь сказал?
Сын.  Матушка, он с тобою амурится! Разумеешь ли ты хотя это?
Бригадирша.  Он амурится! И, мой батюшка, что у тебя же на уме!
Сын.  Черт меня возьми, ежели это не правда.
Бригадирша.  Перекрестись. Какой божбой ты божишься, опомнись! Вить чертом не шутят. Сложи ручку, Иванушка, да перекрестись хорошенько.
Сын.  Матушка, я вижу, ты этому не веришь. Да на что он становился на колени?
Бригадирша.  Я почем знаю, Иванушка. Неужели это для амуру? Ах, он проклятый сын! Да что он это вздумал?

ЯВЛЕНИЕ V
Те же и советница.

Сын.  Madamo, я теперь был свидетелем пресмешныя сцены. J'ai pense crever de rire. Твой муж объявил любоdь свою моей матушке! Ха-ха-ха-ха!
Советница.  Не вправду ли? (Во время речи бригадиршиной отводит сына и нечто шепчет ему.) 
Бригадирша (в сердцах).  Ах он, собака! Да что он и вправду затеял? Разве у меня бог язык отнял? Я теперь же все расскажу Игнатью Андреичу. Пускай-ка он ему лоб раскроит по-свойски. Что он это вздумал? Вить я бригадирша! Нет, он плут! Не думай того, чтоб он нашел на дуру!… Мне, слава богу, ума не занимать! Я тотчас пойду…
Сын и советница ухватили её за полы. 
Сын.  Матушка, постой, постой…
Советница.  Постой, сударыни!
Сын.  Да разве ты, матушка, не приметила, что я шутил?
Бригадирша.  Какая шутка! Вить я слышала, как ты божился.
Советница.  Он, сударыня, конечно, шутил.
Сын.  Черт меня возьми, ежели это была не шутка!
Бригадирша.  Как, ты и теперь так же, батюшка! Что за дьявольщина! Да чему же верить?
Советница.  Как, сударыня! Вы не можете шутки отделить от сурьезного?
Бригадирша.  Да нельзя, мать моя: вить он так божится, что мой язык этого и выговорить не поворотится.
Советница.  Да он, конечно, в шутку и побожился.
Сын.  Конечно, в шутку. Я знавал в Париже, да и здесь, превеликое множество разумных людей, et meme fort honnetes gens, которые божбу ни во что ставят.
Бригадирша.  Так ты и заправду, Иванушка, шутил?
Сын.  Хотите ли вы, чтоб я еще вам побожился?
Бригадирша.  Да ты, может быть, опять шутить станешь! То-то, ради бога, не введи ты меня в дуры.
Советница.  Кстати ли, радость моя! Будь спокойна. Я знаю своего мужа; ежели б это была правда, я сама капабельна взбеситься.
Бригадирша.  Ну, слава богу, что это шутка. Теперь душа моя на месте. (Отходит.) 

ЯВЛЕНИЕ VI
Сын и советница.

Советница.  Ты было все дело испортил. Ну ежели бы матушка твоя нажаловалася отцу твоему, вить бы он взбесился и ту минуту увез отсюда и тебя с нею.
Сын.  Madame! Ты меня в этом простить можешь. Признаюсь, что мне этурдери свойственно; а инако худо подражал бы я французам.
Советница.  Мы должны, душа моя, о том молчать, и нескромность твою я ничем бы не могла экскюзовать, если б осторожность не смешна была в молодом человеке, а особливо в том, который был в Париже.
Сын.  О, vous avez raison!, Осторожность, постоянство, терпеливость похвальны были тогда, когда люди не знали, как должно жить в свете; а мы, которые знаем, что это такое, que de vivre dans le grand monde мы, конечно, были бы с постоянством очень смешны в глазах всех таких же разумных людей, как мы.
Советница.  Вот прямые правила жизни, душа моя. Я не была в Париже, однако чувствует сердце мое, что ты говоришь самую истину. Сердце человеческое есть всегда сердце, и в Париже и в России: оно обмануть не может.
Сын.  Madame, ты меня восхищаешь; ты, я вижу, такое же тонкое понятие имеешь о сердце, как я о разуме. Mon dieu! Как судьбина милосердна! Она старается соединить людей одного ума, одного вкуса, одного нрава; мы созданы друг для друга.
Советница.  Без сумнения, мы рождены под одною кометою.
Сын.  Все несчастие мое состоит в том только, что ты русская.
Советница.  Это, ангел мой, конечно, для меня ужасная погибель.
Сын.  Это такой defaut, которого ничем загладить уже нельзя.
Советница.  Что ж мне делать?
Сын.  Дай мне в себе волю. Я не намерен в России умереть. Я сыщу occasion favorable, увезти тебя в Париж. Тамо остатки дней наших, les restes de nos jours будем иметь утешение проводить с французами; тамо увидишь ты, что есть между прочими и такие люди, с которыми я могу иметь societe.
Советница.  Верно, душа моя! Только, я думаю, отец твой не согласится отпустить тебя в другой раз во Францию.
Сын.  А я думаю, что и его увезу туда с собою. Просвещаться никогда не поздно; а я за то порукою, что он, съездя в Париж, по крайней мере хотя сколько-нибудь на человека походить будет.
Советница.  Не то на уме у отца твоего. Я очень уверена, что он нашу деревню предпочтет и раю и Парижу. Словом, он мне делает свой кур.
Сын.  Как? Он мой риваль?
Советница.  Я примечаю, что он смертно влюблен в меня.
Сын.  Да знает ли он право честных людей? Да ведает ли он, что за это дерутся?
Советница.  Как, душа моя, ты и с отцом подраться хочешь?
Сын.  Et pourquoi non?, Я читал в прекрасной книге, как бишь ее зовут… le nom m'est echappe да… в книге «Les sottises du temps», что один сын в Париже вызывал отца своего на дуэль… а я, или я скот, чтоб не последовать тому, что хотя один раз случилося в Париже?
Советница.  Твой отец очень смешон… такие дураки… Ах! как он легок на помине-то… вот он и идет.

ЯВЛЕНИЕ VII
Те же и бригадир.

Бригадир.  Я уж начал здесь хозяйничать. Пришел вас звать к столу. Да что ты, матушка, разговорилась с моим повесою? А ты что здесь делаешь? Ты должен быть с своею невестою.
Сын.  Батюшка, я здесь быть хочу.
Бригадир.  Да я не хочу.
Советница.  Да вам, сударь, какое до того дело?
Бригадир.  Мне не хочется, матушка, чтоб он тебе болтаньем своим наскучил. Я лучше бы хотел сам с тобою поговорить о деле.
Советница.  Говорите, что вам угодно.
Бригадир.  Мне угодно, чтоб сын мой был от вас подале: он вам наскучит.
Советница.  Нет, сударь, мы очень весело без вас время проводили.
Бригадир.  Да я без тебя скучно. (Взглянув на сына.)  Поди ты вон, повеса.
Советница (к сыну).  Когда время идти к столу, так пойдем. (Подает ему руку, он ведет ее жеманяся; а бригадир, идучи за ними, говорит.) 
Бригадир.  Добро, Иван! Будет то время, что ты и не так кобениться станешь.

Конец второго действия

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ I
Бригадир и сын.

Бригадир.  Слушай, Иван. Я редко смолоду краснелся, однако теперь от тебя, при старости, сгорел было.
Сын.  Mon cher pere! Или сносно мне слышать, что хотят женить меня на русской?
Бригадир.  Да ты что за француз? Мне кажется, ты на Руси родился.
Сын.  Тело мое родилося в России, это правда; однако дух мой принадлежал короне французской.
Бригадир.  Однако ты все-таки России больше обязан, нежели Франции. Вить в теле твоем гораздо больше связи, нежели в уме.
Сын.  Вот, батюшка, теперь вы уже и льстить мне начинаете, когда увидели, что строгость вам не удалася.
Бригадир.  Ну, не прямой ли ты болван? Я тебя назвал дураком, а ты думаешь, что я льщу тебе: эдакой осел!
Сын.  Эдакой осел! (В сторону.)  Il ne me flatte pas… Я вам еще сказываю, батюшка, je vous le repete, что мои уши к таким терминам не привыкли. Я вас прошу, je vous en prie, не обходиться со мною так, как вы с вашим ефрейтором обходились. Я такой же дворянин, как и вы, monsieur.
Бригадир.  Дурачина, дурачина! Что ты ни скажешь, так все врешь, как лошадь. Ну кстати ли отцу с сыном считаться в дворянстве? Да хотя бы ты мне и чужой был, так тебе забывать того по крайней мере не надобно, что я от армии бригадир.
Сын.  Je m'en moque.
Бригадир.  Что это за манмок?
Сын.  То, что мне до вашего бригадирства дела нет. Я его забываю; а вы забудьте то, что сын ваш знает свет, что он был в Париже.
Бригадир.  О, ежели б это забыть можно было! Да нет, друг мой! Ты сам об этом напоминаешь каждую минуту новыми дурачествами, из которых за самое малое надлежит, по нашему военному уставу, прогнать тебя спицрутеном.
Сын.  Батюшка, вам все кажется, будто вы стоите пред фрунтом и командуете. К чему так шуметь?
Бригадир.  Твоя правда, не к чему; а вперед как ты что-нибудь соврешь, то влеплю тебе в спину сотни две русских палок. Понимаешь ли?
Сын.  Понимаю, а вы сами поймете ли меня? Всякий галантом, а особливо кто был во Франции, не может парировать, чтоб он в жизнь свою не имел никогда дела с таким человеком, как вы; следовательно, не может парировать и о том, чтоб он никогда бит не был. А вы, ежели вы зайдете в лес и удастся вам наскочить на медведя, то он с вами так же поступит, как вы меня трактовать хотите.
Бригадир.  Эдакий урод! Отца применил к медведю: разве я на него похож?
Сын.  Тут нет разве. Я сказал вам то, что я думаю: voila mon caractere. Да какое право имеете вы надо мною властвовать?
Бригадир.  Дуралей! Я твой отец.
Сын.  Скажите мне, батюшка, не все ли животные, les animaux, одинаковы?
Бригадир.  Это к чему? Конечно, все. От человека до скота. Да что за вздор ты мне молоть хочешь?
Сын.  Послушайте, ежели все животные одинаковы, то вить и я могу тут же включить себя?
Бригадир.  Для чего нет? Я сказал тебе: от человека до скота; так для чего тебе не поместить себя тут же?
Сын.  Очень хорошо; а когда щенок не обязан респектовать того пса, кто был его отец, то должен ли я вам хотя малейшим респектом?
Бригадир.  Что ты щенок, так в том никто не сомневается; однако я тебе, Иван, как присяжный человек, клянусь, что ежели ты меня еще применишь к собаке, то скоро сам с рожи на человека походить не будешь. Я тебя научу, как с отцом и заслуженным человеком говорить должно. Жаль, что нет со мною палки, эдакой скосырь выехал!

ЯВЛЕНИЕ II
Те же и бригадирша.

Бригадирша.  Что за шум? Что ты, мой батюшка, так гневаться изволишь? Не сделал ли ты, Иванушка, какого нам убытку? Не потерял ли ты чего-нибудь?
Бригадир.  И очень много. Пропажа не мала.
Бригадирша (запыхалася).  Что за беда? Что такое?
Бригадир.  Он потерял ум, ежели он у него был.
Бригадирша (отдыхая).  Тьфу, какая пропасть! Слава богу. Я было обмерла, испугалась: думала, что и впрямь не пропало ль что-нибудь.
Бригадир.  А разве ум-от ничто?
Бригадирша.  Как ничто! Кто тебе это сказывал, батюшка? Без ума жить худо; что ты наживешь без него?
Бригадир.  Без него! А без него нажила ты вот этого урода; не говаривал ли я тебе: жена! не балуй ребенка; запишем его в полк; пусть он, служа в полку, ума набирается, как то и я делывал; а ты всегда изволила болтать: ах, батюшка! нет, мой батюшка! что ты с младенцем делать хочешь? не умори его, свет мой! – Вот, мать моя, вот он здравствует! Вот за минуту применил меня к кобелю: не изволишь ли и ты послушать?
Сын (зевает).  Quelles especes!
Бригадир.  Вот, говори ты с ним, пожалуй, а он лишь только рот дерет. Иван, не беси меня. Ты знаешь, что я разом ребра два у тебя выхвачу. Ты знаешь, каков я.

ЯВЛЕНИЕ III
Те же и советница.

Советница.  Что ты, сударь, затеял? Возможно ль, чтоб я стерпела здесь такое barbarie?
Бригадир.  Я, матушка, хочу поучить немного своего Ивана.
Советница.  Как! Вы хотите поучить немного вашего сына, выломя у него два ребра?
Бригадир.  Да вить, матушка, у него не только что два ребра: ежели я их и выломлю, так с него еще останется. А для меня всё ровно, будут ли у него те два ребра или не будут.
Бригадирша.  Вот, матушка, как он о рождении своем говорить изволит.
Сын (к советнице).  C'est 1'homme le plus bourru, que je connais.
Советница.  Знаете ли вы, сударь, что грубость ваша к сыну вашему меня беспокоит?
Бригадир.  А я, матушка, думал, что грубость его ко мне вас беспокоит.
Советница.  Нимало. Я не могу терпеть пристрастия. Мериты должны быть всегда респектованы: конечно, вы не видите достоинств в вашем сыне.
Бригадир.  Не вижу, да скажите же вы мне, какие достоинствы вы в нем видите?
Советница.  Да разве вы не знаете, что он был в Париже?
Бригадирша.  Только ль, матушка, что в Париже он был! Еще во Франции. Шутка ль это!
Бригадир.  Жена, не полно ль тебе врать?
Бригадирша.  Вот, батюшка, правды не говори тебе.
Бригадир.  Говори, да не ври.
Советница (к бригадиру).  Вы, конечно, не слыхивали, как он был в Париже принят.
Бригадир.  Он этого сказать мне до сих пор еще не смел, матушка.
Советница.  Скажи лучше, что не хотел; а ежели я вас, monsieur, попрошу теперь, чтоб вы о своем вояже что-нибудь поговорили, согласитесь ли вы меня контактировать?
Сын.  De lout mon coeur, madame; только в присутствии батюшки мне неспособно исполнить вашу волю. Он зашумит, помешает, остановит…
Советница.  Он для меня этого, конечно, не сделает.
Бригадир.  Для вас, а не для кого больше на свете, я молчать соглашаюсь, и то, пока мочь будет. Говори, Иван.
Сын.  С чего же начать? Par оu commencer?
Советница.  Начните с того, чем вам Париж понравился и чем вы, monsieur, понравились Парижу.
Сын.  Париж понравился мне, во-первых, тем, что всякий отличается в нем своими достоинствами.
Бригадир.  Постой, постой, Иван! Ежели это правда, то как же ты понравился Парижу?
Советница.  Вы обещали, сударь, не мешать ему. По крайней мере вы должны учтивостию дамам, которые хотят слушать его, а не вас.
Бригадир.  Я виноват, матушка, и для вас, а не для кого более, молчать буду.
Советница (к сыну).  Продолжайте, monsieur, continuez.
Сын.  В Париже все почитали меня так, как я заслуживаю. Куда бы я ни приходил, везде или я один говорил, или все обо мне говорили. Все моим разговором восхищались. Где меня ни видали, везде у всех радость являлася на лицах, и часто, не могши ее скрыть, декларировали ее таким чрезвычайным смехом, который прямо показывал, что  они обо мне думают.
Советница (бригадиру).  Не должны ли вы прийти в восхищение? Я, ничем не будучи обязана, я от слов его в восторге.
Бригадирша (плача).  Я без ума от радости. Бог привел на старости видеть Иванушку с таким разумом.
Советница (бригадиру).  Что ж вы ничего не говорите?
Бригадир.  Я, матушка, боюся вас прогневать, а без того бы я, конечно, или засмеялся, пли заплакал.
Советница.  Continuez, душа моя.
Сын.  Во Франции люди совсем не таковы, как вы, то есть не русские.
Советница.  Смотри, радость моя, я там не была, однако я о Франции получила уже от тебя изрядную идею. Не правда ли, что во Франции живут по большей части французы?
Сын (с восторгом).  Vous avez le don de deviner.
Бригадирша.  Как же, Иванушка! Неужели там люди-то не такие, как мы все русские?
Сын.  Не такие, как вы, а не как я.
Бригадирша.  Для чего же! Вить и ты мое рождение.
Сын.  N'importe! Всякий, кто был в Париже, имеет уже право, говоря про русских, не включать себя в число тех, затем что он уже стал больше француз, нежели русский.
Советница.  Скажи мне, жизнь моя: можно ль тем из наших, кто был в Париже, забыть совершенно то, что они русские?
Сын.  Totalement. нельзя. Ото не такое несчастье, которое бы скоро в мыслях могло быть заглажено. Однако нельзя и того сказать, чтоб оно живо было в нашей памяти. Оно представляется нам, как сон, как illusion
Бригадир (к советнице).  Матушка, позволь мне одно словцо на все ему сказать.
Сын (к советнице).  Cela m'excede, je me retire.(Выходит.) 
Бригадирша (к советнице).  Что он, матушка, это выговорил? Не занемог ли Иванушка, что он так опрометью отсюда кинулся? Пойти посмотреть было.

ЯВЛЕНИЕ IV
Бригадир, советница.

Советница.  Вот что вы сделали. Вы лишили меня удовольствия слышать историю вашего сына и целого Парижа.
Бригадир.  А я бы думал, что я избавил тебя от неудовольствия слышать дурачествы. Разве, матушка, тебе угодно шутить над моим сыном?
Советница.  Разве вам, сударь, угодно шутить надо мною?
Бригадир.  Над тобою! Боже меня избави. Я хочу, чтоб меня ту минуту аркибузировали, в которую помышлю я о тебе худо.
Советница.  Благодарствую, сударь, за вашу эстиму.
Бригадир.  Не за что, матушка.
Советница.  Ваш сын, я вижу, страждет от ваших грубостей.
Бригадир.  Теперь для вас ему спускаю; однако рано или поздно я из него французский дух вышибу; я вижу, что он и вам уже скучен.
Советница.  Вы ошиблись; перестаньте грубить вашему сыну. Ведаете ли вы, что я его словами восхищаюсь?
Бригадир.  Какими?
Советница.  Разве вы глухи? Разве вы бесчувственны были, когда он рассказывал о себе и о Париже?
Бригадир.  Я бы хотел так быть на этот раз, матушка; я вижу, что вы теперь шутить изволите; рассказы его – пустошь. Он хотя и мой сын, однако таить нечего; где он был? в каких походах? на которой акции? А ежели ты охотница слушать и впрямь что-нибудь приятное, то прикажи мне, я тебе в один миг расскажу, как мы турков наповал положили, я не жалел басурманской крови. И сколь тогда ни шумно было, однако все не так опасно, как теперь.
Советница.  Как теперь? Что это такое?
Бригадир.  Это то, о чем я, матушка, с тобой давно уже поговорить хотел, да проклятый сын мой с безделками своими мешал мне всякий раз; и ежели тебе угодно, то я его завтра же за это без живота сделаю.
Советница.  За что, сударь, хотите вы его так изувечить?
Бригадир.  За то, что, может быть, без него я давно бы тебе сказал мой секрет и взял бы от тебя ответ.
Советница.  Какой секрет? Какой ответ?
Бригадир.  Я чинов не люблю, я хочу одного из двух: да или нет.
Советница.  Да чего вы хотите? Что вы так переменились?
Бригадир.  О, ежели бы ты знала, какая теперь во мне тревога, когда смотрю я на твои бодрые очи.
Советница.  Что это за тревога?
Бригадир.  Тревога, которой я гораздо больше опасаюсь, нежели идучи против целой неприятельской армии. Глаза твои мне страшнее всех пуль, ядер и картечей. Один первый их выстрел прострелил уже навылет мое сердце, и прежде, нежели они меня ухлопают, сдаюся я твоим военнопленным.
Советница.  Я, сударь, дискуру твоего вовсе не понимаю и для того, с позволения вашего, я вас оставляю.
Бригадир.  Постой, матушка. Я тебе вытолкую все гораздо яснее. Представь себе фортецию, которую хочет взять храбрый генерал. Что он тогда и себе чувствует? Точно то теперь и я. Я как храбрый полководец, а ты моя фортеция, которая как ни крепка, однако все брешу в нее сделать можно.

ЯВЛЕНИЕ V
То же, советник, Добролюбов.

Советник (к Добролюбову).  Так дело твое уже решено?
Добролюбов.  Решено, сударь.
Бригадир.  О! Черт их побери! Который раз принимаюсь, да не дадут кончить!
Советница.  Что ж вы, сударь?
Бригадир.  Матушка! Это не такое дело, о котором бы я говорил при вашем сожителе. (Выходя.)  Я с досады тресну.

ЯВЛЕНИЕ VI
Советник, Добролюбов, советница.

Советник.  Да ты как рано о деле своем сведал?
Добролюбов.  Сейчас.
Советница.  Как? Вы ваш процесс выиграли?
Добролюбов.  Так, сударыня; состояние мое гораздо поправилось. Я имею две тысячи душ.
Советник.  Две тысячи душ! О создатель мой, господи! И при твоих достоинствах! Ах, как же ты теперь почтения достоин!
Советница.  Да не были ли вы притом и в Париже?
Добролюбов.  Нет, сударыня.
Советница.  Жаль: это одно все мериты помрачить может.
Советник.  Однако ежели у кого есть две тысячи душ, то, мне кажется, они все пороки наградить могут. Две тысячи душ и без помещичьих достоинств всегда две тысячи душ, а достоинствы без них – какие к черту достоинствы; однако, про нас слово, чудно мне, что ты мог так скоро выходить свое дело и, погнавшись за ним, не растерял и достальное.
Добролюбов.  Ваша правда. Корыстолюбие наших лихоимцев перешло все предолы. Кажется, что нет таких запрещений, которые их унять бы могли.
Советник.  А я так всегда говорил, что взятки и запрещать невозможно. Как решить дело даром, за одно свое жалованье? Этого мы как родились и не слыхивали! Это против натуры человеческой… Как же ты дошел до того, что наконец дело твое решено стало?
Добролюбов.  Мы счастливы тем, что всякий, кто не находит в учрежденных местах своего права, может идти, наконец, прямо к вышнему правосудию; я принял смелость к оному прибегнуть, и судьи мои принуждены были строгим повелением решить мое дело.
Советник.  Хорошо, что твое дело право, так ты и мог идти далее; ну, а ежели бы оно было не таково, как бы ты далее-то с ним пошел?
Добролюбов.  Я бы не только не пошел тогда далее, да и не стал бы трудить судебное место.
Советник.  Так хорошее ли это дело? А в мое время всякий и с правым и неправым делом шел в приказ и мог, подружась с судьею, получить милостивую резолюцию. В мое время дале не совались. У нас была пословица: до бога высоко, до царя далеко.
Советница (к Добролюбову).  Мне кажется, что вам время уже себя этаблировать, время жениться.
Добролюбов.  Я ни на ком жениться не хочу, когда вы не соглашаетесь за меня отдать дочь вашу.
Советник.  Друг мой сердечный, ты был недостаточен, да к тому же и мои обстоятельствы не таковы.
Советница.  Я с моей стороны никогда в вашем сватовстве не препятствовала.
Добролюбов.  Однако я уже льститься могу…
Советник.  Теперь мне ни того, ни другого сказать нельзя. Пойдем-ка лучше да выпьем по чашке чаю. После обеда о делах говорить неловко. Я всегда интересные дела решал по утрам.

Конец третьего действия

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ I
Добролюбов, Софья.

Добролюбов.  Я великую надежду имею к совершению нашего желания.
Софья.  А я не смею еще ласкаться ею. С тобою я могу говорить откровенно. Если это правда, что батюшка мой изменяет моей мачехе, то и перемена состояния твоего не может переменить его намерения.
Добролюбов.  Однако я видел, с каким чувствием услышал он весть о решении дела моего в пользу мою. Я также мыслей своих от тебя скрывать не могу. Ты знаешь сама, что отец твой любит богатство; а корыстолюбие делает из человека такие же чудеса, как и любовь.
Софья.  Со всем тем корыстолюбие редко любовь побеждает. Я не знаю, буду ли я столько счастлива, чтоб судьба твоя с моей соединилась; я, однако, и тем одним уже утешаюсь, что твое состояние поправилось.
Добролюбов.  Мое состояние до тех пор несчастно будет, пока не исполнится мое главнейшее желание. Ты знаешь, в чем состоит оно. Тебе известно мое сердце…

ЯВЛЕНИЕ II
Те же и бригадирша.

Добролюбов (видя, что бригадирша слезы отирает).  О чем вы плакали, сударыня?
Бригадирша.  Я, мой батюшка, не первый раз на веку плачу. Один господь видит, каково мое житье!
Софья.  Что такое, сударыня?
Бригадирша.  Закажу и другу и ворогу идти замуж.
Софья.  Как, сударыня? Можете ли вы говорить это в самое то время, когда хотите ни того, чтоб я женою была вашего сына?
Бригадирша.  Тебе, матушка, для чего за него нейти? Я сказала так про себя.
Добролюбов.  Нет, вы про всех теперь сказать изволили.
Бригадирша.  И ведомо.
Софья.  Как же это: то про себя, то про всех? Скажите, матушка, что-нибудь одно.
Бригадирша.  Ты изволь говорить; а мне что?
Добролюбов.  Что же вам угодно?
Бригадирша.  Ничего. Я пришла сюда так, поплакать в свою волю.
Софья.  Да о чем же?
Бригадирша (плача).  О том, что мне грустно. Теперь Игнатий Андреевич напади на меня ни за что, ни про что. Ругал, ругал, а господь ведает за что. Уж я у него стала и свинья, и дура; а вы сами видите, дура ли я?
Добролюбов.  Конечно, видим, сударыня.
Софья.  Да за что он так на вас теперь напал?
Бригадирша.  Так, слово за слово. Он же такого крутого нраву, что упаси господи; того и смотрю, что резнет меня чем ни попало; рассуди ж, моя матушка, вить долго ль до беды: раскроит череп разом. После и спохватится, да не что сделаешь.
Добролюбов.  Поэтому ваша жизнь всякую минуту в опасности?
Бригадирша.  До лихого часу долго ли?
Софья.  Неужели он с вами столько варварски поступал, что вы от него уже и терпели на это похожее?
Бригадирша.  То нет, моя матушка. Этого еще не бывало, чтоб он убил меня до смерти. Нет, нет еще.
Добролюбов.  Об этом, сударыня, вас никто и не спрашивает.
Софья.  Довольно, ежели он имел варварство пользоваться правом сильного.
Бригадирша.  То он силен, матушка. Однажды, и то без сердцов, знаешь, в шутку, потолкнул он меня в грудь, так веришь ли, мать моя, господу богу, что я насилу вздохнула: так глазки под лоб и закатились, не взвидела света божьего.
Софья.  И это было в шутку!
Бригадирша.  Насилу отдохнула; а он, мой батюшка, хохочет да тешится.
Добролюбов.  Изрядный смех!
Бригадирша.  Недель через пять-шесть и я тому смеялась, а тогда, мать моя, чуть было чуть богу души не отдала без покаяния.
Добролюбов.  Да как же вы с ним жить можете, когда он и в шутку чуть было вас на тот свет не отправил?
Бригадирша.  Так и жить. Вить я, мать моя, не одна замужем. Мое житье-то худо-худо, а все не так, как, бывало, наших офицершей. Я всего нагляделась. У нас был нашего полку первой роты капитан, по прозванью Гвоздилов; жена у него была такая изрядная, изрядная молодка. Так, бывало, он рассерчает за что-нибудь, а больше хмельной: так, веришь ли богу, мать моя, что гвоздит он, гвоздит ее, бывало, в чем душа останется, а ни дай ни вынеси за что. Ну, мы, наше сторона дело, а ино наплачешься, на нее глядя.
Софья.  Пожалуйте, сударыня, перестаньте рассказывать о том, что возмущает человечество.
Бригадирша.  Вот, матушка, ты и слушать об этом не хочешь, каково же было терпеть капитанше?

ЯВЛЕНИЕ III
Те же, сын и советница.

Советница (сыну).  Не угодно ли сыграть партию в карты?
Сын.  С великой охотою, avec plaisir.
Советница.  Так велеть подать карты. Лакей, стол и карты. (К Добролюбову.)  Не изволите ли вы здесь партию в кадриль?
Добролюбов.  Ежели вам угодно.
Между тем подают стол и карты ставят. 
Сын (разбирает карты и подает каждому по карте для мест. К советнице).  Madame! (К бригадирше.)  Madame!
Бригадирша.  Это на что, Иванушка? Да коли играть, так все раздай. Разве, мой батюшка, ныне по одной карточке играют?
Сын.  Это для мест.
Бригадирша.  И! Мне и так, по милости хозяйской, место будет.
Сын.  Матушка, берите же.
Бригадирша.  Да что мне, батюшка, в одной карточке?
Советница.  Играете ли вы в кадриль, сударыня?
Бригадирша.  И, мать моя, я и слухом не слыхала, что это.
Советница (к Софье).  Так возьмите вы.
Сын.  Mademoiselle! (Подает, все садятся, между тем как сын сдает карты.) 
Бригадирша.  А я сяду, матушка, да посмотрю на вас, как вы забавляетесь.

ЯВЛЕНИЕ IV
Те же, бригадир и советник.

Бригадир.  Ба! здесь и картеж завели!
Советник.  А ты не изволишь ли со мною игорку в шахматы, в большую? Бригадир. Давай, бери.
Садятся в другом конце. Между тем как советник с бригадиром выступают и один другому говорит: «Я так», а тот ему: «А я так». 
Советница.  В кёрах волю.
Сын.  Passe.
И все пасуют. 
Советница.  Они и они.
Бригадирша.  Что за околесица – они и они? Кто это они?
Советник (услышав ее вопрос).  Ныне, матушка, всех игор и не разберешь, в которые люди тешиться изволят.
Бригадирша.  Так, мой батюшка, уж чего ныне не выдумают. Они и они! Куды мудрен народ! (Заглянув к сыну в карты.)  Ах, Иванушка, как на руках-то у тебя жлудей, жлудей!
Сын.  Матушка, я брошу карты; je les jette par terre.
Советница.  И впрямь, сударыня, вы бы могли это держать только на уме… Рекиз.
Бригадир (вслушавшись в речь советницы).  На уме? Было бы на чем!… Шаx!
Советник.  Плохо, плохо мне приходит.
Бригадир.  Не шути, сватушка.
Сын (показав карты).  Санпрандер шесть матедоров.
Бригадирша.  Что, мой батюшка, что ты сказал, мададуры? Вот нынче стали играть и в дуры, а, бывало, так все в дураки игрывали.
Советник.  Так, матушка моя, мало ли чего бывало и чего нет, – чего не бывало и что есть.
Бригадирша.  Так, мой батюшка. Бывала и я в людях; а ныне – что уж и говорить – старость пришла; уж и памяти нет.
Бригадир.  А ума не бывало.
Сын (поет французскую песню; советчица пристает к нему. К советнице).  Madame! мы оба беты. Матушка, пропойте-ка вы нам какую-нибудь эр.
Бригадирша.  Что пропеть? И, мой батюшка, голосу нет. Дух занимает… Да что это у вас за игра идет? Я не разберу, хоть ты меня зарежь. Бывало, как мы заведем игру, так или в марьяж, или в дураки; а всего веселей, бывало, в хрюшки. Раздадут по три карточки; у кого пигус, тот и вышел; а кто останется, так дранье такое подымут, что животики надорвешь.
Советник (смеется с нежностию).  Ха-ха-ха! И сам игрывал, бывало, и, помнится мне, при всякой карте разные забавы.
Добролюбов.  Медиатор.
Бригадирша.  Так, мой батюшка! (Схватила одни карты и подбежала к советнику.)  Вот, бывало, коли кто виноват, так и скажут: с той стороны не проси вот этого, а с этой этогo; а потом (держа в одной руке карты, одним пальцем шмыгает, между тем советник остановляет игру в шахматы и смотрит на нее с нежностию)  тот и выглядывает карточку; а там до эой карты и пойдет за всякую дранье; там розно: краля по щеке, холоп за ухо волок.
Бригадир.  Жена, давай-ка со мною в хрюшки! (Встает.)  Воля твоя, мы эдак век не кончим.
Сын.  Pardieu! Матушка, куда ты карты девала?
Бригадирша.  Здесь, Иванушка.
Сын (вскоча).  Il еst impossible de jouer.
Все встают. 
Бригадирша.  Да я нам что, мой батюшка, помешала? Вить у вас есть карты, да еще и с тройками.
Бригадир.  Слушай, жена! Ты куда ни придешь, везде напроказишь.
Бригадирша.  Да тебе, мой батюшка, чем я помешала? Ты бы знал выступал своей игрой. Вить я к нему подошла (указывая на советника),  а не к тебе.
Бригадир.  У кого нет ума, тот, подошедши к одному, всем помешать может.
Бригадирша.  Вот так; я же виновата стала.
Сын.  Матушка, да разве я виноват? (Указывая на Добролюбова.)  Ou ce monsieur?(Указывая на женщин).  Оu ces dames?
Советник.  Полно, зятюшка: тебе бы и грешно было упрекать рождшую.
Советница.  А вам стыдно, сударь, не в ваши дела вступаться.
Бригадир.  Я, сват, тебя люблю; а с женою моей, пожалуй, ты не мири меня. Разве ты, сват, не ведаешь пословицы: свои собаки грызутся, чужая не приставай?
Сын.  Так, батюшка, все пословицы справедливы, а особливо французские. Не правда (к Добролюбову),  monsieur?
Добролюбов.  Я знаю много и русских очень справедливых; не правда ли, сударыня (к Софье)? 
Софья.  Правда.
Сын (к Софье).  А какие ж?
Софья.  Например, сударь: ври дурак, что хочешь, со вранья пошлин не берут.
Бригадир.  Так, матушка, ай люблю! Вот тебе пословица и загадка. А ежели хочешь ты, Иван, чтоб я отгадал ее, так дураком выйдешь ты.
Сын.  Par quelle raison?
Советница.  По какому резону?
Бригадир.  По такому, матушка, что он врет беспошлинно.
Бригадирша.  Слава богу, милость божия, что на вранье-то пошлин нет. Вить куда бы какое всем нам было разорение!
Бригадир.  Ништо тебе: ты бы часов в пять-шесть пошла по миру.
Советник.  Не гневайся, матушка, на своего супруга, на него сегодня худой стих нашел.
Бригадирша.  И, мой батюшка, мне ль сердиться, когда он гневается; мое дело убираться теперь дале. (Отходит.) 

ЯВЛЕНИЕ V
Бригадир, советник, советница, Добролюбов, сын, Софья.

Бригадир.  Дело и сделала.
Советница (к Софье).  Поди ж, сударыня, к своей свекрови. Ведь ей не одной сидеть тамо.
Софья.  Иду, сударыня. (Отходит.) 

ЯВЛЕНИЕ VI
Бригадир, советник, советница, Добролюбов, сын.

Советник.  Воля твоя, братец. Ты весьма худо поступаешь с своею супругою.
Бригадир.  А она весьма худо со мной.
Советница.  Чем же, сударь?
Бригадир.  Том, матушка, что она не к месту печальна, не к добру весела, зажилась, греха много, некстати.
Советник.  Как некстати? Что ж ты и заправду, сватушка? Дай бог ей многолетное здоровье и долгие веки. С умом ли ты? Кому ты желаешь смерти?
Сын.  Желать смерти никому не надобно, mon cher pere, ниже собаке, не только моей матушке.
Бригадир.  Иван, не учи ты меня. Я хотя это и молвил, однако все больше ей хочу добра, нежели ты нам обоим.
Сын.  Я вас не учу, а говорю правду.
Бригадир.  Говори ее тогда, когда спрашивают.
Советница.  Для чего же вы говорите ему тогда, когда он вас не спрашивает?
Бригадир.  Для того, матушка, что он мой сын; каково же  мне будет, когда люди станут говорить, что у эдакого-то бригадира, человека заслуженного, есть сын негодница?
Сын.  Батюшка, я негодница! Je vous demande pardon; я такой сын, по которому свет узнает вас больше, нежели по вашем бригадирстве! Вы, monsieur (к Добролюбову),  конечно, знаете сами много детей, которые делают честь своим отцам.
Добролюбов.  А еще больше таких, которые им делают бесчестье. Правда и то, что всему причиной воспитание.
Бригадир.  Так, государь мой, это правда. Дура мать его, а моя жена, причиною тому, что он сделался повесою, и тем хуже, что сделался он повесою французскою. Худы русские, а французские еще гаже.
Советник.  Э! Господа бога не боишься ты, сватушка; за что ругаешь ты так свою супругу, которая может назваться вместилищем человеческих добродетелей?
Бригадир.  Каких?
Советник.  Она смиренна, яко агнец, трудолюбива, яко пчела, прекрасна, яко райская птица (вздыхая),  и верна, яко горлица.
Бригадир.  Разве умна, как корова, прекрасна, как бы и то… как сова.
Советник.  Как дерзаешь ты применить свою супругу к ночной птице?
Бригадир.  Денную дуру к ночной птице применить, кажется, можно.
Советник (вздыхая).  Однако она все тебе верна пребывает.
Советница.  В самом деле, много в ней добродетели, если она вас любит.
Бригадир.  Да кого же ей любить-то, ежели не меня? Мне дурно самому хвастать; а, право, я, кажется, благодаря бога, заслужил мой чин верой и правдой, то есть она по мне стала бригадиршей, а не я по жене бригадир; это в нынешнем свете приметить надобно. Так как же ей другого-то и полюбить можно? А кабы я не таков был, тогда посмотрел бы ее добродетель; а особливо когда бы поискал в ней кто-нибудь также из нашей братьи первых пяти классов.
Советник.  Нет, братец, не говори того: супруга твоя воистину не такова. Да не похвалится всяка плоть пред богом; а хотя бы достойный и предостойный человек поискал в ней, право бы ничего не нашел. Вить это, мой друг, не город, – штурмом не возьмешь.
Бригадир.  Ты говоришь это, а я знаю, каков я.
Сын.  Что ж вы, батюшка? Ха-ха-ха-ха! Неужели вы думаете сердце взять штурмом?
Бригадир.  Иван, мне кажется, нет ли теперь штурмы в твоей головушке? Не можно ли потише?
Советница.  Вы сами шуметь больше всех любите. Я не знаю, для чего вы хотите, чтоб сын ваш не говорил того, что он думает? Вы ужесь как бизарны! (К сыну и Добролюбову).  Messieurs! я хочу оставить их продолжать, важные их дискуры и вас прошу сделать то же.
Сын.  Я иду за вами. Adieu, messieurs!
Добролюбов.  Я воле вашей повинуюсь.

ЯВЛЕНИЕ VII
Бригадир и советник.

Советник.  И жена моя уже приметила, что ты на свою супругу нападаешь.
Бригадир.  Нет, а я приметил, что она слишком горячо вступается за моего сына.
Советник.  Я того не примечаю.
Бригадир.  Тем хуже.
Советник.  А что же?
Бригадир.  Ничего, сват; однако я моей жене не советовал бы за чужого детину так при мне вступаться.
Советник.  Ты думаешь, братец, что и я спустил бы жене моей, ежели б усмотрел я что-нибудь у нее блажное на уме… Слава богу, у меня глаза-то есть; я не из тех мужей, которые смотрят, да не видят.
Бригадир.  Я, с моей стороны, спокоен; жена моя другого не полюбит.
Советник.  Целомудрие ее известно тому, кто, по несчастию, ослеплен ее прелестьми.
Бригадир.  Однако такого дурака нет на свете, которому бы вспало на мысль за нею волочиться.
Советник.  Да за что же ты бранишься?
Бригадир.  Кого? Нет, братец. Я говорю, что этакого скота еще не родилось, который бы вздумал искать в моей жене.
Советник.  Да за что же ты бранишься?
Бригадир.  Будто я бранюсь, когда я говорю, что надобно быть великому скареду, ежели прельститься моею женою.
Советник.  Будто ты и не бранишься? (С сердцем.)  Почему же тот дурак, который бы пленился Акулиной Тимофеевной?
Бригадир.  Потому что она дура.
Советник.  А она так разумна, что все ее слова напечатать можно.
Бригадир.  Для чего не напечатать? Я слыхал, сват, что в нонешних печатных книгах врут не умнее жены моей.
Советник.  Возможно ли тому статься, чтоб в книгах врали? Да ведаешь ли ты, братец, что печатному-то надлежит верить всем нам православным? Видно, вера-то у нас пошатнулась. Еретиков стало больше.
Бригадир.  А мне кажется, что много печатного вздору у нас не оттого, что больше стало еретиков, а разно оттого, что больше стало дураков. Вить я, говоря о жене моей, не говорю того, чтоб она всех была глупее.
Советник.  А я говорю, о твоей супруге и всегда скажу, что нет ее разумнее.
Бригадир.  Хотя бы мне с досады треснуть случилось, однако не отопрусь, что твоя хозяйка весьма разумна.
Советник.  Всякому, братец, в чужой руке ломоть больше кажется. Я в своей жене много вижу, чего ты не видишь.
Бригадир.  Положим, что это правда; однако и то не ложь, что я в супруге твоей также много теперь вижу, чего ты не видишь.
Советник.  А что бы такое?
Бригадир.  То, что ты, может быть, увидишь, да поздно.
Советник.  Я знаю, братец, к чему ты пригибаешь! Ты думаешь, что я мало смотрю за моею женою; однако для счастия мужей, дай, господи боже, чтоб все жены таковы целомудренны были, как моя.
Бригадир.  Женщины обыкновенно бывают целомудренны с людьми заслуженными, а с повесами редко.
Советник.  Мудрено, братец Игнатий Андреевич, меня обмануть.
Бригадир.  А всего мудренее, ежели я в этом обманываюсь.
Советник.  Мы оба, кажется, не таковы, чтоб наши жены могли от нас полюбить чужого мужика. Я с первою женою жил лет с пятнадцать и могу, благодаря бога, сказать, что она так же жила, как и эта. Я в женах не бессчастен.
Бригадир.  Разумею.
Советник.  Жена какая бы ни была, да только ежели у доброго мужа, то ей и на ум не вспадет полюбить другого.
Бригадир.  Не говори, братец. Со мною служил в одном полку секунд-майором – до имени нужды нет – мужик не дурак и на взгляд детина добр. Ростом чуть не вдвое меня выше…
Советник.  Этому статься нельзя, братец…
Бригадир.  Однако я не лгу. В мое время, когда я еще был помоложе, народ был гораздо крупнее.
Советник.  Только все не так крупен, как ты сказываешь. Правда, что и. в нашей коллегии был канцелярист один, чуть не впятеро меня толще…
Бригадир.  Этому статься нельзя, братец…
Советник.  Конечно, так. Когда я был в коллегии, тогда, от президента до сторожа, все были люди дородные.
Бригадир.  Ты, братец, перебил только речь мою. Да о чем бишь я тебе хотел сказывать?
Советник.  Право, не знаю.
Бригадир.  И я не ведаю… о чем бишь… да, о секунд-майоре. Он был мужик предорогой; целый полк знал, что жена его любила нашего полковника, подполковника, премьер-майора, или, лучше сказать, все ведали, что из наших штаб– и обер-офицеров не любила она одного его; а он, собачин сын, и мыслить не хотел, чтоб она кроме его кого-нибудь полюбить могла.
Советник.  Что ж мы так долго одни заговорились?
Бригадир.  О деле я говорить нескучлив; однако пойдем туда, где все. (Выходя.)  Впрямь, ежели не переставая сказывать о том, как люди ошибаются, то мы не сойдем с места и до скончания нашей жизни.
Советник.  Пойдем же, пойдем.

Конец четвертого действия

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ I
Бригадирша и сын.

Бригадирша.  Не упрямься, Иванушка. Для чего тебе не жениться?
Сын.  Матушка, довольно видеть вас с батюшкою, чтоб получить совершенную аверсию к женитьбе.
Бригадирша.  А что ж бы такое, друг мой? Разве мы спустя рукава живем? То правда, что деньжонок у нас немного, однако ж они не переводятся.
Сын.  Мало иль ничего, c'est la meme chose, для меня все равно.
Бригадирша.  Как все равно, батюшка! Случится иногда и в десяти копейках нужда, так и тех из земли не выроешь. Уж куда, право, ноне вы прихотливы стали! У вас вот и десять копеек за помёт, а того и не помнишь, что гривною в день можно быть сыту.
Сын.  Матушка! Я хочу быть лучше голоден, нежели сыт за гривну.
Бригадирша.  Куда больно, Иванушка! Не покорми-ка тебя сегодня, не покорми-тко завтре, так ты небось и нашим сухарям рад будешь.
Сын.  В случае голода, осмеливаюсь думать, что и природный француз унизил бы себя кушать наши сухари… Матушка, когда вы говорите о чем-нибудь русском, тогда желал бы я от вас быть на сто миль французских, а особливо когда дело идет до моей женитьбы.
Бригадирша.  Как же, Иванушка? Вить мы уж на слове положили.
Сын.  Да я нет.
Бригадирша.  Да что нам до этого? Наше дело сыскать тебе невесту, и твое дело жениться. Ты уж не в свое дело и не вступайся.
Сын.  Как, ma mere, я женюсь, и мне нужды нет до выбору невесты?
Бригадирша.  И ведомо. А как отец твой женился? А как я за него вышла? Мы друг о друге и слухом не слыхали. Я с ним до свадьбы отроду слова не говорила и начала уже мало-помалу кое-как заговаривать с ним недели две спустя после свадьбы.
Сын.  Зато после слишком вы друг с другом говорили.
Бригадирша.  Дай-то господи, чтоб и тебе так же удалось жить, как нам.
Сын.  Dieu m'en preserve!
Бригадирша.  Буди с вами милость божия и мое благословение.
Сын.  Тгes oblige.
Бригадирша.  Или я глуха стала, или ты нем.
Сын.  Ni lun, ni lautre.
Бригадирша.  Чтой-то мне с тобою будет, Иванушка? Да по-каковски ты со мною говорить можешь?
Сын.  Виноват. Я и забыл, что мне надобно говорить с вами по-русски.
Бригадирша.  Иванушка, друг мой, или ты выучи меня по-французскому, или сам разучись. Я вижу, что мне никак нельзя ни слушать тебя, ни самой говорить. (Отходит.) 
Сын.  Как изволишь.

ЯВЛЕНИЕ II
Сын и советница.

Советница.  Знаешь ли что, душа моя? Мне кажется, будто твой отец очень ревнует, нам как возможно стараться надобно скрывать любовь нашу.
Сын.  Madamе, возможно ли скрыть пожар? И такой сильный, саг je brule-moi.
Советница.  Я боюсь того, чтоб, сведав о нашем пламени, твой отец и дурак муж мой не пришли его тушить.
Сын.  Так, vous avez raison: это такие люди, которые не в свои дела вступаться любят.
Советница.  А особливо муж мой. Ему ничего нет приятнее, как быть замешану маль а пропо в такое дело, которое до него не принадлежит, и чем меньше ему нужды до нашего пламени, тем больше он в том интересоваться будет.
Сын.  Vous avez raison. И какая бы ему тут была нужда?
Советница.  Вот какая: он говорит, жизнь моя, что будто муж и жена составляют одного человека.
Сын.  Тем лучше: par consequent, ежели тебе приятно любить меня, так и ему должно то быть приятно, что ты меня любишь.
Советница.  Конечно, он сам себе контрадирует.
Сын.  Madame, ты не была в Париже, а знаешь все французские слона. (Садятся оба.)  Avouez(с веселый видом),  не имела ли ты коннесансу с каким французом?
Советница (застыдясь).  Нет, душа моя. Мне нельзя было ни с кем, живучи в Москве, познакомиться.
Сын.  Et pourquoi? Там разве мало французов?
Советница.  Я никого не знала (с презрением),  кроме учителей.
Сын.  Да знаешь ли ты, каковы наши французские учители? Даром, что большая из них половина грамоте не знает, однако для воспитания они предорогие люди; ведаешь ли ты, что я, – я, которого ты видишь, – я до отъезду моего в Париж был здесь на пансионе у французского кучера.
Советница.  Ежели это правда, душа моя, jе vous demande pardon. С сего часа буду я в сердце моем сохранять истинное почтение к французским кучерам.
Сын.  Я советую. Я одному из них должен за любовь мою к французам и за холодность мою к русским. Молодой человек подобен воску. Ежели б malheureusement я попался к русскому, который бы любил свою нацию, я, может быть, и не был бы таков.
Советница.  Счастье твое и мое, душа моя, что ты подался к французскому кучеру.
Сын.  Однако оставим кучера и поговорим об отце моем и о твоем муже.
Советница.  Возможно ли, душа моя, с такой высокой материи перейти вдруг в такую низкую?
Сын.  Для разумных людей нет невозможного.
Советница.  Говори же.
Сын.  Нам надобно взять свои меры; prendre nos mesures.
Входят: с одного конца бригадир, с другого советник. А они, не видя их, продолжают. 
Советница.  Я, любя тебя, на все соглашаюсь.
Сын.  На все! (Кидается на колени.)  Idole de mon ame!

ЯВЛЕНИЕ III
Те же, бригадир и советник.

Бригадир.  Ба! Это что? Наяву или во сне?
Советник.  С нами бог! Уж не обморочен ли я?
Сын (вскоча и оторопев).  Serviteur tres humble.
Бригадир.  Теперь я с тобой, Иван, по-русски поговорить хочу.
Советница (к советнику).  Ты, мой батюшка, вне себя. Что тебе сделалось?
Советник (с яростью).  Что мне сделалось, проклятая! А разве не ты, говоря с этой повесою, на все соглашалась?
Сын.  Да вы за что меня браните! Пусть изволит меня бранить батюшка.
Бригадир.  Нет, друг мой. Я тебя поколотить сбираюсь.
Советница.  Как! Вы его за то бить хотите, что он из политесу стал передо мною на колени?
Бригадир.  Так, моя матушка. Видел я, видел. Поздравляю тебя, братец, переменив зятя на свояка.
Советник.  О создатель мой господи! Приходило ль на мое помышление видеть такое богомерзкое дело!
Бригадир.  Я, братец, тебе, помнишь, говорил: береги жену, не давай ей воли; вот что и вышло. Мы с тобою породнились, да не с той стороны. Ты обижен, дочь твоя тоже (в сторону),  да и я не меньше.
Сын (к советнику).  Не все ли равно, monsieur: вы хотите иметь меня своим свойственником: я охотно…
Советник.  О злодейка! ты лишила меня чести – моего последнего сокровища.
Бригадир (осердясь).  Ежели у тебя, сват, только сокровища и оставалось, то не слишком же ты богат: не за чем и гнаться.
Советник.  Рассуди ж, ты сам разумный человек, и это малое сокровище вверил я вот в какие руки (указывая на жену свою). 

ЯВЛЕНИЕ IV
Те же, бригадирша, Софья, Добролюбов.

Бригадирша.  Сокровище! Что за сокровище? Никак вы клад нашли! Дай-то господи!
Бригадир.  Клад не клад, а кой-что нашли, чего и не чаяли.
Бригадирша.  Что такое?
Бригадир (указывая на советника).  Вот он в прибылях.
Советник (к бригадирше).  Проклятая жена моя, не убояся бога, не устыдясь добрых людей, полюбила сына твоего, а моего нареченного зятя!
Бригадирша.  Ха-ха-ха! Какая околесица, мой батюшка. У Иванушки есть невеста, так как ему полюбить ее! Это не водится.
Сын.  Конечно, не водится; да хотя бы и водилось, то за такую безделицу, pour une bagatelle, честным людям сердиться невозможно. Между людьми, знающими свет, этому смеются.
Бригадир.  Кабы кто-нибудь за моей старухой имел дурачество поволочиться, я бы не стал от него ждать дальних разговоров: отсочил бы я ему бока, где ни встретился.
Советник.  Нет, государь мой; я знаю, что с сыном вашим делать. Он меня обесчестил; а сколько мне бесчестья положено по указам, об этом я ведаю.
Бригадирша.  Как! Нам платить бесчестье! Напомни бога, за что?
Советник.  За то, моя матушка, что мне всего дороже честь… Я все дележки, определенные мне по чину, возьму с него и не уступлю ни полушки.
Бригадир.  Слушай, брат: коли впрямь дойдет дело до платежа, то сыну моему должно будет платить одну половину, а другую пусть заплатит тебе жена твоя. Ведь они обесчестили тебя заодно.
Бригадирша.  И ведомо, грех пополам.
Советница (к мужу).  Разве вы не хотите иметь его своим зятем?
Советник.  Загради уста твои, проклятая!
Софья.  Батюшка, после такого поступка, который сделал мой жених, позвольте мне уверить вас, что я в жизнь мою за него не выйду.
Советник.  Я на это согласен.
Добролюбов (к Софье).  Надежда мне льстит от часу более.
Бригадир.  И я не хочу того, чтоб сын мой имел такую целомудренную тещу; а с тобой, Иван, я разделаюсь вот чем (указывает палкою). 
Советник.  Так, государь мой, ты палкой, а я монетою.
Сын.  Батюшка, вы не слушайте его: он недостоин иметь ее женою.
Советница.  Изменник! варвар! тиран!
Советник (оторопев).  Что, что такое?
Сын (к советнику).  Разве не я видел, как вы становились на колени перед матушкою?
Бригадир.  Кто на колени? Ба! Перед кем?
Сын.  Он перед моей матушкой.
Бригадир.  Слышишь ли, друг мой? А? Что это?
Советник.  Не смею воззрети на небо.
Бригадир (к бригадирше).  Он за тобою волочился, а ты мне этого, дурища, и не сказала!
Бригадирша.  Батюшка мой, Игнатий Андреевич, как перед богом сказать, я сама об этом не ведала; мне после сказали добрые люди.
Бригадир.  Брат, с Иваном-то я разделаюсь; а тебе, я вижу, и на меня тоже челобитную подавать приходит, только не в бесчестье, а в увечье.
Советник (иструсясь).  Ваше высокородие! И господь кающегося приемлет. Прости меня, согреших пред тобою.
Сын.  Mon pere! Из благопристойности…
Бригадир.  Не учи ты меня, Иван, не забудь того, что я тебя бить сбираюсь.
Советница.  Что ж ты и вправду затеял? (Приступя н нему.)  Разве не ты объявлял мне здесь, на этом месте, любовь свою?
Советник.  Как? Что такое, государь мой?…
Бригадир (тише).  Чего изволишь?
Советник.  О ком она сказывает?
Бригадир.  Обо мне.
Советник.  Так ты, государь мой, приехал в дом мой затем разве, чтоб искушать жену мою?
Бригадир.  Коли так, то я и назад поеду.
Советник.  Не мешкав ни часа.
Бригадир.  Ни минуты. Видно, что я к честным и заслуженным людям в руки попался. Иван, вели скорей подать коляску. Жена! Сей минуты выедем вон из такого дому, где я, честный человек, чуть было не сделался бездельником.
Бригадирша.  Батюшка мой, дай мне хоть прибрать кое-что.
Бригадир.  В чем стоишь, в том со двора долой!
Советник.  А что останется, то мое.
Сын (к советнице кинувшись).  Прости, la moitie de mon amе!
Советница (кинувшись к сыну).  Adieu, полдуши моей!
Бригадир и советник кидаются разнимать их. 
Бригадир.  Куды, собака!
Советник.  Куды, проклятая! О господи!
Бригадир (передразнивая его).  О господи! Нет, брат, я вижу по этому, что у кого чаще всех господь на языке, у того черт на сердце… Вон, все мои!
Советник (вслед за бригадиршей, всплеснув руками).  Прости, Акулина Тимофеевна!

ЯВЛЕНИЕ V
Советник, советница, Софья, Добролюбов.

Советник.  О господи! Наказуешь нас по делам нашим. А ты, Софьюшка, за что ты лишилась жениха своего?
Добролюбов.  Если ваша воля согласится с желанием нашим, то я, став женихом ее, почту себя за преблагополучного человека.
Советник.  Как? Ты, получив уже две тысячи душ, не переменяешь своего намерения?
Добролюбов.  Меня ничто на свете не привлечет переменить его.
Советник.  И ты, Софьюшка, идти за него согласна?
Софья.  Если ваше и матушкино желание не препятствуют тому, то я с радостию хочу быть его женою.
Советница.  Я вашему счастию никогда не препятствовала.
Советник.  Ежели так, то будьте вы жених и невеста.
Добролюбов (Софье).  Желание наше совершается; сколь много я благополучен!
Софья.  Я одним тобою могу на свете быть счастлива.
Советник.  Будьте вы благополучны, а я, за все мои грехи, довольно господом наказан: вот моя геенна!
Советница.  Я желаю вам счастливой фортуны, а я до смерти страдать осуждена: вот мой тартар!
Советник (к партеру).  Говорят, что с совестью жить худо: а я сам теперь узнал, что жить без совести всего на свете хуже.

Конец комедии