Второй акт. Скелдергейт, Йорк
Глава I
В той части Йорка, что расположена к западу от реки Уз, есть узкая улочка под названием Скелдергейт, протянувшаяся почти строго с севера на юг, параллельно реке. Ворота, к которым она некогда вела, давно не существуют, старых домов уцелело немного, улица постепенно облачается в современное одеяние из цемента и побелки. Бедные, маленькие лавки чередуются с унылыми складами и безрадостными жилыми домами из красного кирпича. Здания, выходящие к реке, разделены переулками, по которым можно добраться до воды, где причалены небольшие плоты и высятся мачты парусных барж. Южный конец Скелдергейт внезапно упирается в реку Уз и луга, на берегу устроено место для прогулок и переправа.
Именно здесь находится маленький переулок, который ведет к мощеной дороге, проходящей поверх старинной городской стены Йорка. Здесь идет еще один ряд домов – совсем недорогих жилищ, из окон которых открывается вид на массивный кусок стены. Это место называется Розмари-Лейн. В переулок почти не проникает свет, и жителей тут немного. Большинство проходящих по Скелдергейт не обращают внимания на темный переулок, а гуляющие по променаду поверх Стены стараются побыстрее миновать этот несимпатичный участок.
Вечером двадцать третьего сентября 1846 года дверь одного из домов в этом затерянном уголке Йорка распахнулась, и на пороге появился некий мужчина.
Он направился на север, к мосту через Уз, к оживленному центру города. Всем видом мужчина воплощал образ честной бедности, с собой он захватил зонт-трость из промасленной ткани, ступал он аккуратно, огибая лужи и грязь на мостовой, периодически посматривая то налево, то направо глазами разного цвета – один был зеленовато-карим, а другой желтовато-зеленым. Короче говоря, из дома на Розмари-Лейн вышел капитан Редж.
Его вид не изменился к лучшему с тех пор, как он предстал на дороге в Ком-Рейвен перед мисс Гарт. Однако его черное одеяние, подобное костюму священника, теперь поблекло, как осенняя листва. Креповая траурная лента на шляпе из черной давно стала бурой. Застиранный белый воротничок и галстук пожелтели. Сероватый шерстяной сюртук был сильно изношен, но, как верный слуга, хранил темные секреты хозяина – в данном случае нижнее белье – от чужого нахального любопытства. Все детали костюма за прошедшие месяцы, очевидно, утратили остатки пристойного вида, поржавев, вылиняв, вытершись тут и там. Но манеры капитана Реджа остались прежними, не лишенными достоинства. Он высоко нес голову и уверенно смотрел вокруг. Вокруг шеи был замотан видавший виды платок, завязанный безупречным по форме бантом. Дряхлые башмаки были начищены ваксой, а щеки мужчины тщательно выбриты. Время и нищета атаковали капитана со всех сторон, но не сбили его с ног. Он ступал по улицам Йорка как человек, пренебрегающий богатством и не опустившийся в бедности.
На мосту капитан Редж остановился и некоторое время праздно наблюдал за баржами на реке. У него не было особой цели или дела в городе. Пока он медлил, колокол Йоркского Минстера, главного собора, пробил половину шестого. По мосту один за другим проезжали кэбы, спешившие к лондонскому поезду, прибывавшему без двадцати шесть. После минутного колебания капитан пошел в ту же сторону. Людей притягивают вокзалы, а капитан Редж был типичным человеком без определенных занятий, готовым разделить общие развлечения.
Он был на платформе через несколько минут после прибытия поезда. Нигде так ярко не проявляется характерная для англичан слабость административных мер, как в Йорке. Три железнодорожных линии формировали здесь три толпы пассажиров, которые на протяжении всего дня сталкивались и перемешивались, образуя полнейший хаос. К моменту прихода капитана Реджа суматоха достигала одного из пиков. Десятки людей несли множество вещей и шли в различных направлениях, то и дело сталкиваясь и мешая друг другу. Толпа в районе вагонов второго класса привлекла внимание капитана. Он проложил дорогу, энергично действуя локтями, и приблизился к хорошо одетому господину, которого сопровождали носильщик и полицейский, – капитан заметил, что из его бумажника, выпавшего в толпе, виднеется несколько печатных листков.
Бросившись на помощь и учтиво передавая джентльмену бумажник, капитан успел прочитать на листках «Вознаграждение 50 фунтов» и прихватил один из них для того, чтобы прочитать позднее. Одновременно он жадно осмотрел прибывшего. Человек, у которого нет и 50 пенсов, проявил закономерное любопытство к тому, кто готов выплатить за что-то целых 50 фунтов!
Злополучный джентльмен постарался получше пристроить бумажник с листовками и продолжил путь по платформе, поблагодарив добровольного помощника. Покинув вокзал, он поспешил к парому на Норт-стрит. Капитан Редж осторожно проследовал за незнакомцем до причала и вслед за ним отправился на другой берег. На борту он прочитал позаимствованный листок.
«ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ В 50 ФУНТОВ
Утром 23 сентября 1846 года покинула дом в Лондоне и пропала МОЛОДАЯ ЛЕДИ. Возраст – 18 лет. Платье – глубокий траур. Внешность – волосы светло-русые, брови и ресницы темные, глаза светло-серые, цвет лица бледный, нижняя часть лица округлая, рост высокий, двигается изящно, голос звучный, тон решительный, манеры и привычки утонченной, образованной леди. Особые приметы – две маленькие родинки, расположенные рядом, на шее. Настоящее имя Магдален Ванстоун. Предположительно, будет называть себя иначе, может поступить в театральную компанию, в данный момент действующую в Йорке. Покинула Лондон с черным саквояжем, другого багажа нет. Любой предоставивший информацию о ее местонахождении друзьям получит вознаграждение. Обращаться в офис мистера Харкнесса, адвоката, Коуни-стрит, Йорк. Или к господам Уайту, Пендрилу и Гвилту, Сёрл-стрит, Линкольнз-Инн, Лондон».
Капитан Редж вообще-то мог похвастаться отличной выдержкой, но тут его удивление было неподдельным. Он издал возглас, привлекший внимание паромщика. Однако джентльмен, прибывший из Лондона с листовками, был не столь наблюдателен, он пристально смотрел на приближающийся берег, а как только паром причалил, поспешил сойти. Капитан Редж уже оправился от изумления, спрятал листок в карман и снова последовал за незнакомцем.
А тот свернул на ближайшем повороте в переулок, который вел к реке, уточнил адрес в записной книжке и присмотрелся к номерам домов по левой стороне, а затем приблизился к нужному зданию и позвонил в дверь. Капитан прошел чуть дальше и сделал вид, что звонит в соседнюю дверь, встав спиной к незнакомцу. На самом деле он настороженно прислушивался к разговору того с лицом, открывшим дверь.
– Здесь живет мистер Хакстебл? – спросил прибывший.
– Да, сэр, – ответил женский голос.
– Он дома?
– Нет, сэр, но он прибудет сегодня к восьми.
– Полагаю, сегодня к нему заходила молодая леди?
– Да, пару часов назад.
– Отлично. Она встретилась с мистером Хакстеб-лом?
– Нет, сэр, он ушел еще утром. Молодая леди обещала вернуться к восьми.
– Хорошо. В таком случае я приду сюда в то же время.
– Мне сообщить хозяину ваше имя?
– Нет, не стоит. Просто скажите – приходил джентльмен по одному театральному делу. Подождите минутку, я впервые в Йорке. Вы не скажете, как пройти до Коуни-стрит?
Служанка подсказала ему дорогу, дверь закрылась, и незнакомец поспешил прочь – вероятно, на Коуни-стрит.
На этот раз капитан Редж за ним не пошел. И так было ясно, что тот направляется к адвокату, упомянутому в листовке.
Капитан услышал достаточно, так что вернулся на основную улицу и свернул направо, к Эспланаде – в этом районе города, у реки, находятся купальни и башня Лендала. «Семейное дело, так что надо рассмотреть его со всех сторон», – размышлял он по дороге. Не случайно его поношенная одежда содержалась в порядке – капитан был человеком систематичным в быту и в образе мыслей, так что теперь последовательно и методично перебирал варианты дальнейшего поведения.
Перед ним открывались три пути. Во-первых, можно было ничего не делать. С точки зрения «семейного дела» неприемлемо! Этот вариант был отвергнут безоговорочно. Во-вторых, можно было заслужить благоволение друзей молодой леди и получить пятьдесят фунтов. В-третьих, капитан мог своевременно предупредить леди о том, что ее будет поджидать незнакомец, направленный на ее розыски. Капитан Редж колебался. Магдален явно не могла вознаградить его в должной мере – он знал о потере ею наследства. В конце концов он решил положиться на обстоятельства. Капитан, в общем, склонен был посочувствовать девушке. Она казалась ему почти племянницей.
Но где она была в данный момент? Как молодая леди в столь стесненном положении могла проводить время в ожидании возвращения мистера Хакстебла? Поскольку за ней по пятам следовал незнакомец с листовками, стоило найти ее скорее и держать в поле зрения.
Но если она была в Йорке совершенно одна, куда могла пойти?
Вряд ли в многолюдные места. Едва ли она пошла осматривать Минстер, собор уже закрыт для посетителей. Или она в зале ожидания на вокзале? Вряд ли девушка пошла бы на такой риск. Сняла комнату в отеле? Сомнительно, ведь у нее нет средств. Зашла в кондитерскую? Вполне вероятно. Поехала кататься на кэбе? Не исключено. Гуляет по городу, выбирая тихие улочки? Может быть, тем более что осенний денек выдался приятным. Капитан помедлил, взвешивая степень вероятности каждого варианта, и выбрал два: тихая прогулка или кондитерская, затем отдал предпочтение первой версии. Если не выйдет, надо было осмотреть окрестные заведения, на всякий случай заглянуть в ближайшие отели, которые бросались в глаза постороннему, в крайнем случае – перехватить ее на подходе к дому мистера Хакстебла с семи до восьми вечера. Еще светло, куда она могла направиться? Эспланада – вполне подходящее место для спокойной прогулки, но там ее не было. По соседству, на пути к старинному аббатству, тоже. Капитан остановился, взглянул на другой берег, и его посетила новая идея! «Городская Стена!» – подумал он и поспешил к парому. Самое тихое место во всем Йорке, причем бросается в глаза вновь прибывшему.
Через десять минут капитан Редж обозревал новый район поисков. Он поднялся на Стену, окружавшую западную часть города, возле Норт-стрит. Оттуда дорога тянулась по верху на юг до узкого переулка Розмари-лейн. Было уже без двадцати семь, до захода солнца оставалось около получаса, красное зарево охватывало западную часть неба, надвигались сумерки, но еще не стемнело. На улицах зажигали первые фонари, вспыхивавшие тут и там, словно желтые искры. Перед капитаном открывался один из лучших видов Англии.
Справа от него раскинулась обширная сельская местность, начинавшаяся сразу за Стеной: зеленые луга, обрамленные деревьями, широкие петли реки, разрозненные группы домов. Все погружено в вечерний покой. Слева виднелся величественный Минстер, господствовавший над городом, его шпили ловили последние лучи заходящего солнца. Может, девушку привлекла эта красота? Но Магдален нигде не было видно. Капитан огляделся и прошел дальше.
Он дошел до места, где под арками Стены внизу протянулись железнодорожные пути. Тут он помедлил и взглянул на суету возле вокзала, на старинные укрепления Йорка, еще два столетия назад выдержавшие осаду. Поиски его были тщетны – гуляющих было немало, но Магдален среди них заметить не удалось. Капитан задумчиво посмотрел на темнеющий край неба и пошел дальше.
Он вновь остановился у начала улицы Миклгейт. Здесь со Стены можно было спуститься по каменным ступеням к залу ожидания и двинуться дальше на юг – до соединения Стены и реки Уз. Капитан всмотрелся в сумрак помещения внизу, там он заметил лишь одного рабочего. Девушки и там не было.
Он прошел еще пятьдесят или шестьдесят ярдов мостовой, поглядывая на окружающие пригороды Йорка по одну сторону Стены и на огороды по другую. Впереди показалась одинокая женская фигура у парапета, лицом обращенная на запад. Капитан осторожно приблизился, чтобы присмотреться к ней, прежде чем она заметит его. На девушке было длинное черное пальто поверх траурного платья, а последние лучи падали на ее бледное и решительное юное лицо. Одна посреди незнакомого города и скверного, полного опасностей мира!
Каким бы старым бродягой ни был капитан Редж, вид девушки поколебал его уверенность. Она медленно обернулась и взглянула на него, и капитан приподнял шляпу, слегка поклонившись, сохраняя привычную непринужденность манер.
– Полагаю, я имею честь видеть мисс Ванстоун? – заговорил он. – И у меня есть основания радоваться этой встрече.
Она с холодным недоумением молчала, глядя на него. Давняя встреча на дороге ей, конечно, не вспомнилась, тем более что разговаривала с капитаном тогда только мисс Гарт, а девушки видели его мельком.
– Вы обознались, – произнесла она после паузы. – Я вас не знаю.
– Простите! Я, в некотором смысле, прихожусь вам родственником. Имел удовольствие видеть вас минувшей весной. Я тогда рассчитывал представиться вашей семье. Я капитан Редж.
Магдален нахмурилась и отступила на шаг. Но капитана холодным приемом было не отпугнуть. Он подхватил зонт под мышку и повторил свое имя по буквам, сделав в воздухе знаки рукой, словно писал его.
– Я помню ваше имя, – ответила Магдален. – Простите, но не могу разговаривать с вами, у меня встреча.
Она попыталась уйти в северном направлении, к вокзалу, но капитан взмахнул руками, буквально преграждая ей путь.
– Не туда! – заявил он. – Умоляю. Не ходите туда!
– Почему?
– Да потому что вы напрасно собираетесь к мистеру Хакстеблу.
Магдален ахнула от изумления и впервые внимательно посмотрела на собеседника.
– Что вам известно про мистера Хакстебла?
Капитан с усмешкой извлек из кармана листовку.
– Еще не слишком стемнело, так что вы сможете это прочитать. Прежде чем продолжать разговор, вы должны познакомиться с содержанием этого документа.
Магдален взяла листовку. Она нахмурилась, читая объявление о цене и детальное описание своей внещ-ности. Ее шокировал деловитый стиль, напоминавший характеристику породистой собаки. Листовка выпала из ее руки, а лицо густо покраснело. Магдален отвернулась от капитана Реджа.
– О, Нора, Нора! – пробормотала она. – Я ведь написала тебе, просила не искать меня!
Затем она развернулась к капитану и сердито спросила:
– Это будет опубликовано повсеместно? Весь Йорк будет читать, где у меня какая родинка?
– Прошу, возьмите себя в руки, – умоляющим тоном проговорил капитан. – В настоящий момент, я полагаю, экземпляры листовки не распространялись по городу. Позвольте, я заберу ее.
Но он не успел наклониться – Магдален молниеносно схватила листовку с мостовой и разорвала на мелкие клочки, а потом выбросила их со стены.
– Браво! – воскликнул капитан. – Вы напоминаете вашу бедную матушку. Семейное сходство. Это все горячая кровь моей бабушки по материнской линии.
– Как вы узнали?
– Ну, я же говорю: у нас общая бабушка по материнской линии.
– Как вы узнали про существование листовки?
– Тысяча извинений! Я так много думаю о родстве… Про листовку? Коротко говоря, получилось так.
Капитан Редж красноречиво описал счастливую случайность, позволившую ему получить листовку, выпавшую у незнакомца. На Магдален эта история произвела должное впечатление. Она не была поражена или возмущена, не просила совета и не умоляла о спасении. Она прямо посмотрела ему в лицо, а потом добавила:
– Продолжайте.
– Продолжать? Но я уже все рассказал.
– Не совсем, – заметила она. – Вы не закончили историю: вы пришли сюда, отыскали меня и теперь хотите получить пятьдесят фунтов?
Прямота девушки на мгновение лишила капитана дара речи. Он вернулся к тому самому вопросу, который так и не смог решить для себя ранее. Однако он быстро собрался с мыслями, когда это стало необходимо.
– Вы шустрая, – рассмеялся он. – Многие мужчины могли бы обидеться на такую простоту выражений, но я человек крепкий. Другие предположения?
Магдален озадаченно и с недоверием смотрела на собеседника. В ее короткой жизни встречались лишь порядочные люди, и она не знала, какие продукты производит порой цивилизация. Как бы хорошо она ни соображала, ей не хватало простого житейского опыта, чтобы разобраться с мотивами нового знакомого.
– Мне кажется, вы готовы говорить честно и напрямую, – продолжил капитан, заметив затруднение девушки. – Бедное дитя! Как я могу требовать вознаграждение, если о нем еще официально не объявили? Листовки начнут распространять в течение недели. Как бы дороги вы ни были своим близким (в том числе и мне), поверьте: юристы не выплатят деньги, если смогут этого избежать. Вы считаете, что я отчаянно нуждаюсь в деньгах? Отлично. Вам ничего не стоит поставить точку, вернувшись в Лондон поездом без четверти десять вечера. Ваши друзья будут счастливы, а деньги останутся там, где лежат сейчас.
– Исключено! – отрезала Магдален, что вполне соответствовало ожиданиям капитана. – Если до сих пор я колебалась, эта гадкая листовка окончательно лишила меня сомнений. Я прощаю Нору, но не мистера Пендрила и не мисс Гарт.
– Все верно, семейный дух, – кивнул капитан Редж. – Я бы и сам так решил в вашем возрасте. Уже половина восьмого. Мисс Ванстоун, простите мою грубость, но если вы приняли решение, если намерены отныне стать хозяйкой своей судьбы, следует еще до восьми предпринять некоторые шаги. Вы молоды, неопытны и сейчас оказались в опасности. Позвольте мне, как родственнику, дать вам совет.
– Предположим, я не хочу ни от кого зависеть? Что тогда?
– В таком случае вы рискуете попасть в одну из четырех ловушек древнего и любопытного города Йорка. Первая – дом мистера Хакстебла, вторая – отели, третья – вокзал, четвертая – театр. Джентльмен с листовками имел в распоряжении час. Если он еще не расставил все четыре ловушки (с помощью местного поверенного), значит, он скверный клерк. Если у вас есть на уме кто-то, кроме меня, способный дать добрый совет…
– Вы видите, что я одна, – гордо ответила Магдален. – И я не хочу ни от кого зависеть.
На самом деле у капитана Реджа в этот момент оставался только один неясный вопрос: стоит ли девушка больше пятидесяти фунтов. Но он ничего не терял: если нет, он всегда мог сообщить о ее местонахождении, когда листовки пойдут в официальное распространение. Что касается Магдален, она могла либо довериться капитану, либо вернуться в Лондон.
– Я уважаю вашу независимость, – сказал он с предельно серьезным видом. – Более того, я восхищаюсь вами! Но, простите уж мне скучные сентенции: чтобы следовать собственным путем, надо знать, куда идти. При сложившихся обстоятельствах, у вас есть план? Для начала надо понять: мистер Хакстебл вам сейчас не помощник.
– Сегодня да, но что мешает мне написать мистеру Хакстеблу завтра?
– Скромный вопрос: хорошо, завтра вы напишете, но где вы проведете ночь?
– Разве в Йорке нет отелей?
– Отличные отели для больших семей, первоклассные отели для путешествующих в одиночестве джентльменов. Самые худшие в мире – для красивых молодых девушек, появляющихся на пороге без мужского сопровождения, без служанки, без багажа. Уже почти стемнело… Кроме того, неужели вы думаете, что люди, которые занимаются вашими поисками, настолько неопытны и неумны, что, не обнаружив вас в восемь вечера у мистера Хакстебла, не отправятся по отелям? Или вы полагаете, что молодая леди столь яркой внешности останется незамеченной? Ваше появление везде вызовет интерес и пересуды. Итак: где вы собираетесь провести ночь?
Ответа у Магдален не нашлось.
– Ответ прост и очевиден, – продолжил капитан после паузы. – Под моей крышей. Миссис Редж будет рада познакомиться с вами. Примите ее как свою тетю. Хозяйка дома, где мы поселились, вдова, других жильцов у нее нет, свободная спальня найдется. Разве сможете вы сейчас отыскать лучший вариант? Заметьте: я ничего не говорю про завтрашний день! Это вам решать. Более того, я с готовностью поделюсь известными мне сведениями о местных театральных компаниях. Какую бы искреннюю симпатию я к вам ни испытывал, прежде всего я уважаю вашу независимость и свободу. Немало примеров, когда нынешние звезды британской сцены начинали, как вы. Но все это надо оставить на будущее. А пока я приглашаю вас под свой кров – идти нам минут пять. Позвольте предложить вам руку. Нет? Вы сомневаетесь? Не доверяете мне? Неужели вы слышали обо мне нечто неблагоприятное?
– Возможно, – Магдален предпочитала уклониться от прямого ответа.
– В таком случае, могу я поинтересоваться, что именно? – капитан был подчеркнуто вежлив. – Не щадите моих чувств, говорите прямо.
Магдален колебалась с ответом, но потом вдруг выпалила:
– Мне говорили, что вы мошенник.
– В самом деле? Предположим, что так, я мошенник, – невозмутимо заявил капитан. – А кто, по-вашему, мистер Хакстебл?
– Почтенный человек, иначе его не пригласили бы в дом, где мы познакомились.
– Отлично! Весьма разумное заключение. Но минуту назад вы планировали поговорить с ими или написать ему. Как вы считаете, как должен поступить почтенный человек, если к нему обращается молодая леди и прямо говорит, что сбежала из дома, от родных и друзей, чтобы поступить на сцену? Милая девочка, если он станет вам помогать в этом деле, то станет таким же мошенником, как я.
Магдален горько рассмеялась.
– В этом есть своя правда, – признала она. – Спасибо, что напомнили мне об обстоятельствах, в которых я оказалась. Теперь мой черед просить прощения. Я рассуждаю как молодая леди с семьей и положением, а это абсурдно! Вы правы, капитан Редж. Я никто и могу смело ночевать под любым кровом, чем плох ваш?
– В таком случае, нам сюда!
Часы Минстера пробили без четверти восемь, капитан и Магдален прошли поверх Стены и спустились на Розмари-Лейн. В это время клерк из Лондона отдавал последние распоряжения подчиненным, а сам расположился на противоположном берегу реки, так, чтобы видеть дом мистера Хакстебла с некоторого расстояния.
Глава II
Капитан Редж остановился на полпути, возле ряда домов, составлявших Розмари-Лейн, достал ключ и открыл одну из дверей. Внутри их встретила женщина в поношенном вдовьем чепце, в руке у нее была свеча.
– Моя племянница, – заявил капитан, представляя ей Магдален, – приехала с визитом в Йорк. Она готова снять у вас свободную спальню. Пожалуйста, позаботьтесь о свежих простынях. А миссис Редж наверху? Отлично. Не дадите нам свечу? Милая, будуар миссис Редж на втором этаже, позвольте проводить вас.
Он пошел по лестнице первым, освещая дорогу, а дама во вдовьем чепце жалобно прошептала:
– Надеюсь, вы заплатите, мисс. Ваш дядя давно уже не платил.
Капитан открыл дверь на втором этаже, в комнате находилась женщина в платье цвета темного янтаря. На руках у нее были старые перчатки. Она читала потрепанную книгу при свете единственной свечи. Круглое лицо женщины окружали оборки чепца с зелеными лентами, глаза у нее были голубые, блеклого оттенка, и, когда она оторвалась от книги, взгляд был рассеянным, Магдален она не заметила.
– Миссис Редж, – воскликнул капитан, как будто хотел разбудить ее или заставить очнуться.
Дама медленно встала. Она оказалась очень, очень высокой – на два-три дюйма выше шести футов[1]. Гиганты обоего пола, по воле природы, обычно бывают добросердечны. Рядом с миссис Редж ягненок показался бы настоящим хищником.
– Чаю, капитан? – спросила миссис Редж, глядя на мужа сверху вниз – даже встав на цыпочки, он едва дотянулся бы ей до плеча.
– Дорогая, это младшая мисс Ванстоун, – сказал капитан в ответ. – Наша родственница, я встретил ее в результате счастливой случайности. Она здесь переночует. Наша гостья!
Капитан говорил с женой так, словно она находилась в полусне и с трудом понимала его. Но женщина уже широко улыбалась.
– О, правда? Прошу вас, мисс, присаживайтесь. Извините, в смысле, я рада… – она беспомощно взглянула на мужа.
– Конечно, рада! – громогласно воскликнул капитан.
– Конечно, рада, – эхом отозвалась великанша в янтарном платье.
– Миссис Редж не глухая, но она немного медленная, – пояснил капитан, обращаясь к Магдален. – Такая уж у нее конституция. Я говорю с ней погромче, уж простите. Она так лучше понимает. Быстрее реагирует на громкие звуки, так что и вам советую говорить с ней погромче. Миссис Редж!
Она сразу встрепенулась, услышав свое имя.
– Чаю, капитан? – во второй раз спросила дама.
– Поправьте чепец, – прокричал ей капитан и снова развернулся к Магдален: – Тысяча извинений. Беда в том, что я раб своего распорядка. Всякая небрежность, неаккуратность, отклонения от правил мне глубоко противны. Я ужасно расстраиваюсь, не могу успокоиться, пока все не налажено. Увы, миссис Редж удивительно рассеянна, она нуждается в постоянном присмотре и контроле с моей стороны, точно ребенок.
Тем временем миссис Редж поправила чепец и замерла с широкой улыбкой на лице. Она рассматривала одежду Магдален.
– Вам нравится наряжаться, мисс? – внезапно поинтересовалась великанша. – Мне очень нравится.
– Покажите мисс Ванстоун ее комнату, – распорядился капитан. – Ту, свободную, спальню на четвертом этаже по фасаду. Предложите нашей гостье все необходимое для умывания. Багажа у нее с собой нет. Позаботьтесь о ней, а затем возвращайтесь и приготовьте чай.
Миссис Редж выслушала его слова с довольно озадаченным видом, но потом вышла из комнаты, а Магдален последовала за ней, на прощание капитан передал ей свечу. На лестнице миссис Редж подняла потрепанную книгу, которую читала перед их приходом и так и держала в руке, похлопала ею по лбу.
– Бедная моя голова! – проговорила великанша. – Гудит хуже обычного!
– Гудит? – в недоумении переспросила Магдален.
Но миссис Редж, без дальнейших объяснений, уже поднималась по ступенькам, и на третьем этаже прошла к одной из дверей.
– Но это ведь не четвертый этаж, – заметила Магдален. – Не моя комната?
– Подождите минутку, – попросила миссис Редж. – Только минуту, мисс, прежде чем мы пойдем выше. Гудит в голове хуже обычного. Надо подождать, пока станет чуть лучше.
– Может, позвать кого-нибудь на помощь? Домохозяйку?
– Помочь? – переспросила миссис Редж. – Благослови вас Бог, мне не нужна помощь! Я уже привыкла. Гудит в голове… сколько лет? – она погрузилась в задумчивость. – Вы бывали в Столовой Дарча в Лондоне? – внезапно спросила она с неподдельным интересом.
– Нет, – Магдален стало не по себе.
– Там начало гудеть в моей голове, – пояснила миссис Редж и снова задумалась, а потом продолжила: – Мне надо было ждать джентльменов в Столовой Дарча, и я ждала. Джентльмены пришли все вместе, джентльмены были голодные, джентльмены все разом стали делать заказы… – она схватилась за голову, а потом снова похлопала по лбу старой книгой.
– Вы должны были запомнить все заказы, разделить их? – решила подсказать девушка. – И это вас совсем сбило с толку?
– Именно! – Миссис Редж обрадовалась, и ее буквально прорвало: – Вареная свинина с зеленью и гороховым пудингом для номера один. Тушеная говядина с морковью и пирог с крыжовником для номера два. Баранину порезать быстрее и хорошо прожаренную и пожирнее для номера три. Треску с пастернаком, затем две котлеты, чтобы только очень горячие, иначе я вас убью, для номера четыре. Пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Морковь и пирог с крыжовником – гороховый пудинг и пожирнее – свинина и говядина и баранина, все порезать и быстрее – портер для первого, эль для остальных – черствый хлеб, свежий хлеб – этот джентльмен любит сыр, а тот джентльмен нет – Матильда, Тильда, Тильда, Тильда, пятьдесят раз, пока я не забыла свое имя, – о, боже, боже, боже! Все сразу, одновременно, все сердятся, в голове гудит, в моей бедной голове. Словно гудят сорок тысяч пчел – не говорите капитану! Только не говорите капитану! – несчастная сильнее стала хлопать книгой по лбу, ухватив том обеими руками и с ужасом глядя на дверь.
– Тише, тише, – проговорила Магдален. – Капитан не услышит. Теперь я поняла, что с вами. Позвольте…
Она намочила полотенце в воде и прижала его к разгоряченному и покрасневшему лбу миссис Редж, которая подчинилась ей с кротостью маленького ребенка.
– Какая у вас красивая рука, – пролепетала бедная женщина, испытывая облегчение. – Какая мягкая, белая рука. Я стараюсь быть леди, я всегда ношу перчатки, но руки у меня не такие. Я хорошо одеваюсь, меня это радует. Я всегда счастлива, когда разглядываю свои вещи. Вы ведь не рассердитесь на меня? Можно примерить вашу шляпку?
Магдален охотно протянула ей головной убор, и великанша водрузила его на макушку и стала крутиться перед зеркалом.
– У меня тоже есть красивая шляпка, только эта черная, а моя белая. Я надевала ее, когда капитан на мне женился.
– Где вы его встретили? – спросила Магдален, которая хотела между прочим побольше узнать о новом знакомом.
– В Столовой Дарча, – ответила миссис Редж. – Он был самый голодный и самый громкий из всех. Я ошиблась с его заказом больше, чем с остальными. Он ругался, он так ругался! А когда перестал ругаться, он на мне женился. На мне и другие хотели жениться. Почему бы и нет? Когда внезапно получаешь наследство, разве у тебя нет шанса стать леди? Я получила немного денег и капитана. Он был самый маленький и самый умный из всех. Он позаботился обо мне и о деньгах. Вот я здесь, а денег больше нет. Положите полотенце на стол, оно должно быть на месте. Не передвигайте бритву, прошу вас, иначе я ее не найду потом. Утром я должна сразу знать, где что лежит. Капитан сам бриться не станет! Он научил меня. Я его стригу, брею, подстригаю ему ногти – он так заботится о ногтях! А еще о брюках и туфлях. И утром должна быть газета. А еще завтрак, обед и ужин, и чай… – она осеклась на полуслове, внезапно пораженная воспоминанием, огляделась вокруг, увидела упавшую на пол книгу и в отчаянии всплеснула руками. – Я потеряла место! – беспомощно пролепетала она. – О, смилуйтесь, что со мной станет? Я потеряла место.
– Не страшно, я скоро найду для вас новое, – заверила ее Магдален.
Она подняла книгу и обнаружила, что это всего лишь старомодный «Трактат об искусстве кулинарии» с обычными разделами: «Рыба», «Мясо», «Дичь» и массой рецептов. Пролистав несколько страниц, она заметила следы капель. Над книгой плакали?
– Новое? – эхом отозвалась миссис Редж. – Спасибо, но место мое тут. Простите, что плачу. Вы бы тоже заплакали, если бы перепутали весь ужин капитана. Обычно, когда я берусь за эту книгу, в моей голове снова гудит. Почему так? Иногда я думаю, что все прошло, но оно возвращается. Смотрите: вот это он заказал на завтрак. «Омлет с травами. Взбейте два яйца с небольшим количеством воды или молока, а также солью, перцем, шнитт-луком и петрушкой. Все измельчите». Вот – «все измельчите»! Как я смогу измельчить, когда оно все перемешано и находится в жидкости? «Положите на сковороду кусочек сливочного масла размером с ваш большой палец». Посмотрите на мой большой палец, а теперь на ваш. Какой размер мне выбрать? «Растопите, но не доводя до коричневого цвета». Если не коричневый, то какой должен быть цвет? Они не говорят, они думают, что я сама знаю. «Влейте омлет». Ну, это просто, это я смогу. А вот дальше: «Дайте ему схватиться, приподнимите за края и переверните, чтобы обжарить дважды». О, сколько же раз я должна его обжаривать? Бедная моя голова! «Омлет должен быть мягким; прикройте сковороду тарелкой и переверните». Что именно перевернуть? Прошу – можно еще раз намочить полотенце? Так что перевернуть: тарелку или сковороду?
– Прикройте сковороду тарелкой. А потом переверните их вместе. Думаю, так, – ответила Магдален, вновь прикладывая ко лбу великанши мокрое полотенце.
– Спасибо. Повторите, пожалуйста.
Магдален повторила свой совет про тарелку и сковороду.
– Ах, вот в чем дело! – с энтузиазмом воскликнула миссис Редж. – Теперь ясно! Столько омлетов перемешалось в моей голове, и все поджарены неправильно! Весьма вам обязана. Я немного устала.
Она зажмурилась с сонным видом. В это время дверь внизу открылась, до женщин донесся голос капитана, сразу стимулировавший активность его супруги.
– Миссис Редж! – кричал он. – Миссис Редж!
Она вскочила в панике.
– О, что он мне сказал сделать? Так много, так много, я забыла.
– Он сказал позаботиться обо мне, но я сама справлюсь. Я помню, что надо делать мне. Моя комната – по фасаду на четвертом этаже. Я пойду наверх. Ступайте к нему, – Магдален слегка подтолкнула великаншу, забрала свечу и пошла на поиски своей предполагаемой спальни.
Комната была тесной и плохо обставленной. В былые дни мисс Гарт не предложила бы такую в Ком-Рейвене даже слугам. Но тут было тихо, и девушка смогла на несколько минут остаться в одиночестве. Она заперлась и бездумно прошлась туда-сюда, оглядываясь по сторонам. Шаткий столик, тусклое зеркало – она поддалась импульсу и взглянула на себя, а потом махнула рукой: «Какая разница, бледна я или нет? Фрэнк меня не увидит, а остальное не имеет значения».
Она сняла пальто, отложила его и шляпку в сторону, затем села, чтобы собраться с мыслями. День оказался слишком утомительным. Прошлое отзывалось болью в душе, будущее оставалось неопределенным. Она встала и замерла перед задернутыми занавесками, почти наслаждаясь пустотой вокруг и темнотой за окном.
«Нора! – подумала она с нежностью. – Думает ли Нора обо мне? Если бы я обладала ее терпением! Если бы я только могла забыть, что нам должен Майкл Ванстоун!»
При мысле о дяде она помрачнела и снова прошлась туда-сюда по комнате, напоминавшей теперь клетку. «Нет! Я не остановлюсь, пока долг не будет уплачен!» – но тут же она вспомнила Фрэнка, и настроение изменилось. Ей было жалко юношу, которого уносил теперь корабль в неведомую даль.
Глаза ее наполнились слезами. Она нетерпеливо смахнула их и отперла дверь. «Любая компания поможет разогнать отчаяние», – решила она и вышла из комнаты. В ее распоряжении полоумная псевдотетушка и мошенник, претендующий на роль дядюшки. Она едва не рассмеялась, спускаясь по лестнице на второй этаж. Она не знала, чем закончится ее авантюра, и не слишком заботилась об этом.
Капитан Редж горделиво восседал перед чайным подносом. Сбоку от него сидела миссис Редж, которая не сводила с мужа преданных собачьих глаз. С другой стороны стоял пустой стул, приготовленный для Магдален.
– Как вам комната? – поинтересовался капитан. – Надеюсь, миссис Редж была вам полезна? Молоко? Сахар? Попробуйте местный Йоркский хлеб, он превосходен. Наша трапеза скудна, но я с искренней радостью разделю ее с вами.
– Приправить солью, перцем, шнитт-луком и петрушкой, – пробормотала миссис Редж, очевидно, мучимая мыслью о завтрашнем омлете.
– Сядьте прямо! – приказал ей капитан, а затем вновь обратился к Магдален: – Пока вы были наверху, я обдумывал ваше положение с точки зрения моих интересов. Если вы захотите завтра принять мой опыт, он в вашем распоряжении. Вы можете усомниться в том, насколько я подхожу на роль советчика, так что у вас пока есть шанс лучше узнать мой характер. Ложный стыд мне чужд. Вы видите мою жену. Мой дом, мою еду. Все просто.
Когда с чаем было покончено, миссис Редж повиновалась жесту мужа и удалилась в угол комнаты, вернувшись к своей потрепанной кулинарной книге. «Все измельчить, – бормотала она себе под нос. – Настоящая путаница».
– Поставьте ноги прямо! – прикрикнул капитан, указав на тяжелые ступни жены, которые она вытянула вперед, и вновь обернулся к Магдален: – Вам нужно отдохнуть после долгой поездки.
С этими словами он проводил ее к видавшей виды софе, а сам придвинул стул и уселся, словно доктор рядом с пациенткой.
– А теперь поговорим о деле и о моей недостойной особе. Нет-нет, никаких извинений, никаких возражений! Будем придерживаться фактов. Кто я такой? Да, я мошенник и бродяга, именно поэтому могу вам пригодиться. Есть разные типы мошенников, меня можно назвать жуликом.
Его бесстыдство превосходило ожидания Магдален. Капитан говорил без смущения, без иронии или вызова, непринужденно улыбаясь. С искренним взглядом. Слышала ли его жена? Магдален покосилась на огромную даму в углу комнаты, но та была полностью поглощена чтением. Судя по всему, она достигла критической точки в приготовлении воображаемого омлета – трудилась над определением размера порции сливочного масла. По крайней мере, ее больше всего занимал собственный большой палец.
– Не надо удивляться. Жулик – всего лишь слово. Некое определение, набор звуков или букв. Я умею располагать к себе людей, устанавливать добрые отношения. Узколобые завистники считают это аморальным трюком. Но разве нет других презираемых кем-то занятий? Скажем, журналиста называют бумагомаракой, а как насмехаются над мясниками? Все зависит от точки зрения. Взгляните на сиуацию моими глазами. Мне продолжать?
– Да. Я позже честно скажу, что об этом думаю.
– Итак, я человек нуждающийся, – заявил капитан Редж, прочистив горло и слегка расправив плечи, словно изготовившись в атаку. – Не вдаваясь в причины того, почему я оказался в таком положении, задам вопрос: разве помогать нуждающимся не есть долг христианина? Отрицательный ответ меня просто шокирует. Но если вы согласны, спрошу еще: почему надо обвинять меня в том, что я даю христианам шанс исполнить их долг? Но обязан ли честный человек тратить свои сбережения на беззаботного незнакомца, не сумевшего накопить свой капитал? Какие могут быть основания для этого? Да боже мой! Достаточное основание, что у него есть деньги. В девяти случаях из десяти человек, претендующий на сбережения другого, действует под фальшивым предлогом. Да, я не даю солидным и состоятельным людям избежать их духовных обязательств делиться с ближними. Прибегаю я при этом к обману? Конечно. Землепашцы не полагаются на милости природы и возделывают ниву, а я возделываю жадное общество накопителей. Землепашцы вскапывают, пашут, сеют, поливают, собирают урожай. Так почему же я должен пребывать в праздности? Я взываю к благородным чувствам людей, я учитываю слабости человека, но так же не уверен в завтрашнем дне, как любой другой труженик. Когда-нибудь идеи прогресса и просвещения смахнут пыль устаревших моральных предрассудков, и труд мошенника будет признан вполне достойным. И когда это произойдет, умоляю, не надо извлекать меня из могилы и устраивать почетные похороны или оскорблять меня возведением национального памятника в мою честь! Воздайте мне должное скромным надгробием и краткой эпитафией: «Здесь лежит Редж, признанный потомками: он пахал, сеял и пожинал ниву своего общества, и просвещенное человечество благодарно ему за образцовый урожай».
Капитан замолчал, не потому что иссякли слова, а лишь для того, чтобы перевести дух. Несмотря на усталость и тревогу, Магдален не могла удержаться – пламенная речь самозваного дядюшки разбудила ее природное чувство юмора.
– И насколько тучной оказалась Йоркская нива? – полюбопытствовала она, невольно воспользовавшись женским очарованием, как инструментом, способным парировать выпад капитана.
Редж продемонстрировал полы износившегося кафтана.
– Дитя мое, нива тучна повсеместно, все дело в мастерстве ее обработки. В одиночестве любому преуспеть тяжело. Даже истинному знатоку нужен умный помощник, а с этим мне не повезло. Я сторонюсь собратьев по ремеслу, в любой момент готовых сдаться магистрату или донести на сотоварища. Но самое страшное – их тупость, неспособность увидеть выгоду. В свое время я успешно работал в одиночестве, но, увы, слава оказалась губительна. Вот уже третий раз на пути с севера я останавливаюсь в этом примечательном городе. По прибытии я заглянул в свои книги и убедился: здесь меня слишком хорошо знают. То же могу сказать про Лидс, Скарборо, Хэрроугейт и многие другие места. Неминуемое следствие? Ресурсы мои исчерпаны, добрые родственники находят меня слишком нищим, чтобы поддерживать отношения.
– Что за книги? – не поняла Магдален.
– Вы их еще увидите. Можете доверять мне или нет, но я доверяю вам безоговорочно.
Он встал и прошел в смежную комнату. Магдален вновь покосилась на миссис Редж. Та была погружена в свои кулинарные кошмары. Жестом она репетировала, как будет переворачивать сковороду вместе с тарелкой. Капитан вернулся с аккуратной черной коробкой, запертой на латунный замок. Из коробки он извлек несколько пухлых записных книжек, каждая из которых была аккуратно обернута листом пергамента и заперта на крошечный замочек.
– Я человек организованный, во всем люблю порядок, такова моя природа. Мне нравится ясность и простота. Перед вами моя коммерческая библиотека: ежедневник, гроссбух, книга районов, книга писем, книга заметок и т. д. Можете заглянуть в любую из них. Вы не найдете там ни кляксы, ни помарки, все записи упорядочены. Взгляните вокруг: все вещи на своих местах. Моя одежда вычищена, я выбрит и чист. Мой разум пребывает в такой же гармонии!
Капитан раскрыл один из блокнотов. Почерк у него был ровный и красивый, колонки цифр выглядели безупречно, красными чернилами были сделаны особые пометы. И действительно: ни клякс, ни пятен, ни помарок. Мошенничество он превратил в точную науку, подвластную методу и системе, а счета вел с последовательностью первоклассного коммерсанта.
– Вам все это кажется слишком сложным? – поинтересовался капитан, довольный произведенным впечатлением. – На деле все просто. И я избегаю ошибок менее опытных коллег. Я ничего не выпрашиваю, не приближаюсь к настоящим богачам, – типичные промахи новичков. Люди со скромными средствами обычно щедрее. Сэр Джон с капиталом в сорок тысяч фунтов и землями в десятке графств не простит нищему, обманувшему его на соверен! Он потратит гораздо больше, чтобы нанять тех, кто накажет бедолагу. Он считает это заботой о своих деньгах. Вы слышали, чтобы Ротшильд или Бэринг кинули пятипенсовик на милостыню? Будьте уверены: пятипенсовик в кармане банкира лежит прочнее, чем в кармане торговки креветками на Скелдергейт. Я формировал свой бюджет за счет скромных и достойных людей в разных концах страны. В книге номер один содержится описание районов, которые я посетил, собрана полезная информация о военных, духовных и сельских кварталах и поселениях. В книге второй перечислены лица, с которыми я имел дело: семья офицера, павшего при Ватерлоо, жена бедного священника, пораженного внезапным безумием, вдова скотовода, убитого взбесившимся быком, и прочие. В книге третьей названы люди, которые слышали о семье того офицера, жене священника и вдове скотовода, те, кто говорил мне «да» и «нет», люди, к которым стоит обратиться снова, и те, кого нужно избегать, и многие прочие. В книге четвертой собраны образцы подписей и почерков, которые я успел освоить, а также послания, направленные лицам, с которыми я имел дело. В книге пятой и шестой ведется учет моего участия в благотворительных фондах, и тому подобное. Я веду записи, отражающие повседневные наблюдения и размышления о жизни, описывающие потенциальные трудности и выводы из прежнего опыта, погоду и климат, политические и общественные события, колебания моего здоровья, перемены в разуме миссис Редж, нашу еду, платежи, принципы. Так вот работает мельница мошенника, дитя мое. Теперь вы знаете, кто я и как живу. И что же – вы готовы воспользоваться моим опытом?
– Не сомневаюсь, что вы справедливы к себе, ваш опыт впечатляет, – тихо ответила Магдален.
– Я могу продолжить, – произнес капитан. – И что же вы скажете теперь? Готовы воспользоваться услугами мошенника, который имеет честь приходиться вам дальним родственником?
– Позвольте мне помедлить с ответом. Когда я спустилась к чаю, вы сказали, что обдумывали, как действовать в моих интересах. Могу я узнать, что вы имели в виду?
– Конечно! На данный момент клерк из Лондона, направленный на ваши поиски, уже сообщил о вас мистеру Хакстеблу и распространил сведения в отелях. Ему остается лишь надеяться, что вы пошлете за багажом в хранилище на вокзале, где его сегодня оставили. Но вы туда не придете и никого не пошлете, так что клерк окажется в тупике и направит запрос своим нанимателям в Лондон. Они вынуждены будут обратиться к детективу полиции, но все это приведет к потере времени. На все это уйдет день, может быть, полтора. Если вы останетесь в Йорке, попытаетесь связаться с мистером Хакстеблом, вас тут же найдут. С другой стороны, если вы покинете город раньше, чем прибудет детектив (но, конечно, не поездом!), вы поставите сыщиков в затруднительное положение. Они не смогут определить ваши дальнейшие передвижения. Что скажете?
– Я вижу лишь один изъян – это ни к чему меня не ведет.
– Это ведет к тому, что вы уходите от преследования. А дальше вы можете найти путь на сцену, как того желаете. Тут я смогу дать вам советы на основе своего опыта.
– Я обдумаю это, отвечу вам завтра утром.
Капитан Редж выглядел разочарованным. Он не ожидал такой сдержанности со стороны девушки.
– Почему бы не решить все сразу? – проворчал он. – Всего лишь…
– Мне нужно обдумать больше обстоятельств, чем вы предполагаете. Есть то, что вам неизвестно.
– Не могу ли я…
– Простите, капитан Редж, нет. Я благодарна вам за гостеприимство и пожелаю теперь доброй ночи. Я устала, пора отдыхать.
Жизненный опыт подсказал капитану верное решение:
– Ну конечно, вы же устали! Как я могу быть столь непростительно груб! Мы обо всем поговорим завтра. Позвольте предложить вам свечу. Миссис Редж!
Великанша, утомленная умственными усилиями, уснула. Звук голоса капитана заставил ее мгновенно вскочить. Полусонная и растерянная, она уставилась на него, пытаясь сообразить, что к чему.
– Помогите мисс Ванстоун, – распорядился ее супруг.
Миссис Редж беспомощно перевела взгляд на девушку. Она пробормотала что-то тихо про омлет, пытаясь сообразить, чего именно от нее ждут. Магдален не стала ждать дальше – она мягко взяла женщину за руку и повела за собой.
– Предмет, о котором я не знаю? – проговорил капитан Редж, оставшись в одиночестве. – Неужели за всем этим стоит джентльмен?
Глава III
В шесть утра Магдален разбудили лучи света, упавшие ей на лицо. После тяжелого, без сновидений, забытья она очнулась в недоумении, не сразу сообразив, где находится. Первым импульсом было позвать Нору, но потом она вспомнила весь прошлый, бесконечно долгий, день. Убогая спальня контрастировала с комнатами, где она привыкла просыпаться. Для девушки, воспитанной в роскоши, все здесь выглядело отвратительным. Она твердо решила, что надо как можно скорее покинуть Розмари-Лейн. Но как это сделать? С капитаном Реджем или без него?
Она оделась, стараясь не прикасаться к потрепанным и не слишком чистым предметам, а потом открыла окно. Осенний воздух был свежим, а небо сияло синевой. Издали доносились голоса барочников на реке и щебет птиц. Магдален села на подоконник и задумалась о словах капитана Реджа.
Она не доверяла этому человеку, как бы откровенно он с ней ни говорил накануне. Однако он убедил ее в опыте и ловкости, позабавил рассказами и удивил своей несокрушимой уверенностью в себе. Если бы ей просто нужна была помощь в поисках пути на сцену, она отвергла бы услуги мошенника. Но ей предстояло долгое и опасное приключение, и конечная цель была темной и далекой. Девушка вновь и вновь обдумывала свой рискованный план, в новом свете оценивая сомнительную фигуру капитана.
Она взяла белую шелковую сумочку, там, среди прочего, хранился локон волос Фрэнка, перевязанный серебряной нитью, рядом с копиями завещания и последнего письма ее отца. Там же была спрятана небольшая пачка банкнот на сумму в двести фунтов, полученная от продажи драгоценностей и лучших платьев. Магдален достала локон и положила на ладонь. «Лучше, чем ничего, – подумала она. – Я могу иногда любоваться этой реликвией и вспоминать Фрэнка. О, мой дорогой!» Она нежно коснулась локона губами, накрутила его на пальчик, щеки ее порозовели. Магдален прикрыла глаза и склонила голову набок, погрузившись в сладкие девичьи мечты.
Ее вернул к действительности шум на улице – постепенно город оживал, время шло. Магдален тяжело вздохнула, обвела взглядом жалкую комнату и спрятала локон в сумочку. Она коснулась рукой рукописей, вспоминая слова отца, полные любви и заботы о дочерях. А потом в ее ушах зазвучали горькие, страшные слова: они никто, они остались без имени, закон оставляет их на милость дяди. Все горе, все обиды последних месяцев навалились на нее разом. Нет, она обязана вернуть свое наследство – свое и Норы! Надо отобрать его у человека, оскорбившего память брата и обобравшего его детей.
Она встала и бесшумно стала шагать по комнате, двигаясь с грацией дикого зверя, заключенного в клетку, но не смирившегося. Как найти врага? Как подобраться к нему? Она резко остановилась: мысли ее вернулись к предложению капитана Реджа.
Этот человек привык работать во тьме и неизвестности, действуя с помощью хитрости и опыта. Он не станет колебаться, выбирая средства, если возникнет перспектива наполнить карманы. Может быть, он не случайно встретился на ее пути? Может быть, это знак судьбы? Какой бы независимой она ни была, без помощи ни один человек не справится со сложной задачей. Перед ней простой выбор: взять в помощники мошенника или отказаться от мести.
Решение было принято, и она сделала первый шаг навстречу рискованной и темной дороге, избрав в попутчики капитана Реджа.
В девять утра домохозяйка постучала в ее дверь и сообщила, что завтрак готов.
Внизу Магдален застала миссис Редж в огромном коричневом полотняном платье и простом чепце, перехваченном розовой лентой. Бывшая официантка Столовой Дарча сосредоточенно созерцала нечто кожистое и желтое, с коричневыми пятнами, лежащее на большой тарелке.
– Вот. Омлет с травами, – меланхолично произнесла великанша. – Мне помогла хозяйка дома, и вот что у нас вышло. Но у нас произошло небольшое несчастье. Омлет стоял под решеткой, он был такой пышный и красивый… А потом пришел младший сын хозяйки и сел на решетку, и все сплющилось. Теперь омлет так странно выглядит. Может, мистер Редж не заметит? А что вы думаете о моем платье? Мне нравятся белые платья, а у вас есть белое?
В этот момент в комнату вошел капитан. К счастью для миссис Редж, ее супруга слишком занимал ответ Магдален, так что он не обратил внимания на кулинарную катастрофу. После завтрака он отпустил миссис Редж, приказав отдать остатки омлета собакам.
Оставшись наедине с Магдален, он сразу перешел к делу и спросил о ее решении.
– Сперва я хочу кое-что сказать, – ответила Магдален. – Вчера вечером я упомянула предмет, о котором вы не знаете. Меня интересует не только карьера на сцене и возможность самой зарабатывать на жизнь.
– Пардон, вы сказали – зарабатывать на жизнь? – переспросил Редж, приподняв брови.
– Безусловно. Мы с сестрой обе должны теперь самостоятельно обеспечивать себя.
– Что? – воскликнул капитан, вскакивая на ноги. – Дочери моей богатой и уважаемой родственницы? Невероятно! Это дико и недопустимо! – он буквально шлепнулся на стул с оскорбленным видом.
– Вы не знаете обо всех обстоятельствах нашего несчастья. Сперва я вам должна о них кое-что рассказать, – и она очень кратко поведала о случившемся, стараясь избегать подробностей.
Изумлению капитана Реджа не было предела. Обещанные за информацию о девушке пятьдесят фунтов показались ему теперь огромной суммой.
– Значит, у вас совершенно нет денег? – уточнил он.
– Я продала драгоценности и платья, я смогу протянуть до того времени, когда стану получать доход на сцене, – с досадой отмахнулась Магдален.
Капитан Редж прикинул в уме, сколько можно выручить за украшения, шелка и кружева дочери джентльмена, если сбыть их за треть настоящей цены. Нет, пятьдесят фунтов не так уж много.
– Не надо ничего бояться, дорогое дитя, – деловито сказал он. – Если на данный момент средства у вас есть, мой опыт поможет вам лишь укрепить положение.
– Мне понадобится гораздо большая помощь, чем вы предполагаете. Или никакая. Передо мной стоит более сложная задача, чем незаметно покинуть Йорк и поступить на сцену.
– Я весь внимание!
Следующие слова она тщательно продумала заранее, пока была в спальне наверху.
– Мне необходимо предпринять одно расследование. Если я займусь этим сама, это вызовет подозрения у лица, о котором мне надо кое-что узнать. Но если поручение исполнит посторонний, незнакомый ему человек, он окажет мне огромную услугу.
Капитан Редж был теперь предельно серьезен.
– Могу я полюбопытствовать: в чем суть расследования?
Магдален на мгновение заколебалась. Ей придется назвать имя Майкла Ванстоуна и выдать капитану главную цель. Либо надо довериться ему, либо остановиться теперь. Но как тогда добраться до Майкла Ванстоуна?
– Касается ваше расследование мужчины или женщины, врага или друга?
– Врага, – быстро ответила она.
Ее ответ мало что прояснил для капитана, но глаза его загорелись. Потребовалось еще несколько секунд, и он понял: Майкл Ванстоун! Вот ее цель! А эта девушка может быть опасной. Надо быть с ней осмотрительным.
– Вы хорошо обдумали свое решение? – осторожно спросил он.
– Очень тщательно. Я хочу знать, где он живет, это первое.
– А затем?
– Я хочу знать о его привычках, о его окружении, о том, как он распоряжается деньгами, – она на мгновение задумалась, а потом добавила: – И еще кое-что. Я хочу знать, есть ли в его доме женщина? Родственница, домоправительница… женщина, имеющая на него влияние.
– Все это вполне безобидно, – заметил капитан. – И что же дальше?
– Ничего. Остальное пока мой секрет.
Капитан Редж по привычке стал просчитывать варианты дальнейшего поведения. Речь шла о причинении вреда или о деньгах. В первом случае он успеет ускользнуть от нее и не попасть в опасность. Если же речь о деньгах, ему от этого только выгода.
Магдален заметила его колебания.
– Капитан Редж, если вам нужно время, чтобы все обдумать, так и скажите.
– Ничуть! Можете доверить мне организацию вашего отъезда из Йорка, вашей сценической карьеры и вашего расследования. Я в полном вашем распоряжении. Вы принимаете мою помощь?
Сердце девушки отчаянно колотилось, губы пересохли.
– Да, – твердо ответила она и замолчала, завороженная собственной отвагой и туманностью будущего.
Капитан Редж некоторое время обдумывал дальнейшие планы, опустив руку в пустой карман, потом лицо его осветилось, а в голосе зазвучал металл – несомненно, драгоценный!
– Следующий вопрос – о времени. Расследование надо предпринять немедленно?
– Спешки нет. Для начала я хочу обеспечить свою безопасность от вмешательства друзей.
– Хорошо. Сейчас наша задача – прикрыть завтрашнее отступление из Йорка, простите мне военную лексику. После этого мы сможем продумать следующий шаг – начало вашей сценической карьеры. А почему вообще вы ее избрали? Я заметил, вы говорите о театре с искренним воодушевлением…
Магдален рассказала о своем успехе в Эвергрин-лодж. Капитан слушал без энтузиазма: он не доверял ни восторгам друзей, ни похвалам наемного режиссера, питавшего надежды на следующие приглашения.
– Любопытно, – кивнул он. – Весьма любопытно, но не убедительно для практичного человека. Сам я некоторое время подвизался на сцене, так что комедию «Соперники» знаю назубок. Прошу, покажите мне образец ролей Люси и Джулии, если вас не затруднит.
– Я помню текст, и книжка с пьесой всегда со мной, она напоминает мне о временах… – Магдален прикусила предательски задрожавшую губу.
– Нервы – это неплохо в данном случае, – заверил ее Редж. – Величайшие актрисы умеют использовать их.
Итак, давайте выберем эпизод, я буду подавать вам реплики по книге и служить аудиторией. Вы на сцене – выход Люси!
Отринув печаль – простое и невинное человеческое горе, вызванное потерей родных и утратой привычной и милой сердцу жизни, разлукой с возлюбленным, Магдален стиснула руки и сосредоточилась. Едва она произнесла первые слова роли, перед ее мысленным взором явился Фрэнк, а отец одобрительно улыбался, слушая ее. Голоса матери и сестры, прогулки в саду Ком-Рейвена… Слезы хлынули из глаз Магдален, со сдавленным рыданием она рухнула на стул.
Капитан Редж вскочил и сделал шаг к ней, но она остановила его взмахом руки:
– Минуту, дайте мне одну минуту!
Капитан вернулся на свое место и отметил про себя: семейный темперамент, отягощенный нервической организацией.
– Может быть, принести вам воды? Позвать миссис Редж? Отложить пробу до завтра?
– Я в порядке, – мотнула головой Магдален, глаза ее сверкнули внезапной яростью. – Я должна держать себя в руках! Начнем немедленно.
– Браво! Вот это совсем другое дело!
Она снова произнесла первые слова роли – голос зазвучал на высоких нотах, на щеках еще виднелись яркие пятна нервного румянца. Безыскусное, детское очарование игры вскоре захватило ее, и воспоминания исчезли. На смену волнению пришел природный дар, теперь она была смелой и даже бойкой, кокетливой и грубоватой. Капитан Редж ощутил энергетический удар. Он забыл о вежливости, утратил на мгновение дар речи, а потом воскликнул от души:
– Какого черта?! Она же натуральная актриса! – в этот момент в речи его стало заметно произношение простолюдина, манеры, усвоенные во взрослой жизни, слетели, как шелуха.
Магдален остановилась, взглянула на него и уверенно заявила:
– Вот видите, я добилась от вас искренности. Думаю, этого достаточно.
– Простите, – вздохнул Редж. – Вам нужно немного поучиться, и я могу дать вам несколько советов, – он жестом предложил ей сесть напротив.
Она присела и замолчала. Лицо ее обрело прежнюю бледность, глаза казались пустыми, поза была слегка скованной. Казалось, силы оставили ее. Капитан Редж отметил про себя, что состояние девушки наводило на мысли о слабом сердце. Он решил, что деловой и практичный разговор пойдет ей на пользу. Он смотрел на нее новыми глазами, поверив в ее способности, которые – в сочетании с молодостью и красотой – могли принести успех на сцене. А уж если капитан Редж и умел что-то делать хорошо, так это быстро соображать и на ходу перестраивать планы.
– Мистер Хакстебл был прав, вы прирожденная актриса. Но обучение нужно всем. Я имею некоторый опыт и даже обучал прежде некоторых начинающих актеров, так что справлюсь. Не доверяйте моим словам – доверяйте глазам и тому, в чем моя выгода. За мои уроки вы будете платить из театрального жалованья: половину в течение первого года, треть на второй год, плюс половину суммы, которую вы получите за первое выступление в лондонском театре. Что скажете? Я заинтересован в вашем успехе.
Она кивнула, и он продолжил.
– Предварительные занятия займут от месяца до полутора. Мы разберемся, какое амплуа вам подходит, отработаем базовые навыки. Здесь работать нельзя – не можем ведь мы держать вас несколько недель в заточении на Розмари-Лейн! Нам подойдет тихий сельский уголок, вдали от любопытных глаз и ушей. Я знаю Йоркшир, так что найти приют не проблема. Единственная трудность – незаметно покинуть город.
– Я так поняла, вчера вечером вы уже предприняли некоторые меры?
– Именно так. Мы не можем уехать поездом – клерк наверняка установил наблюдение на вокзале. Значит, надо нанять экипаж. Где взять? Да у брата нашей домохозяйки! Он сдает внаем коляску и коня. Завтра рано утром он ждет нас в конце Розмари-Лейн. Я сказал, что еду кататься с женой и племянницей, чтобы показать им окрестные красоты. Возьмем с собой корзинку для пикника, чтобы продемонстрировать свои намерения наглядно. Вы закутаетесь в шаль, большую шляпу с вуалью – возьмете у миссис Редж. Мы с вами устроимся впереди, миссис Редж с корзинкой сможет расположиться сзади, все отлично выглядит, впереди приятная долгая прогулка. Выезжаем на большую дорогу – и что делаем? Прибываем на первую станцию от Йорка, к северу, югу, востоку, неважно. Там нас никакие клерки и соглядатаи не ждут. Вы с миссис Редж выходите, а еще раньше открываете корзинку, а там никаких цыплят или бутылок шампанского, а сумка с вещами, которые нужны вам для ночлега. На станции вы берете билеты до места назначения, а я спокойно возвращаюсь на коляске в Йорк. Здесь собираю багаж и заявляю: дамам так понравилось такое-то поселение (естественно, упоминаю нечто, далекое от правды), что они захотели там задержаться. Примите плату за неделю вперед, раз мы уезжаем так внезапно, и прощайте. Станет клерк на вокзале присматриваться ко мне? Нет. Я благополучно беру билет у него под носом и следую за вами со всем багажом. И попробуйте потом отследить вас! Волшебное исчезновение!
– Но почему вы говорили о трудностях? – полюбопытствовала Магдален.
– Потому что мы сталкиваемся лишь с одной, но неизбежной трудностью. Как всегда в этом мире. Деньги! – он глубоко вздохнул, опустив руки в безнадежно пустые карманы.
– Сколько нужно?
– Надо оплатить мои счета, – невинно заявил капитан. – Поймите меня! Я не привык платить, но в данном случае я забочусь исключительно о ваших интересах.
– О моих интересах?
– Безусловно. Без экипажа вы покинуть Йорк не сможете. А мне его никто не даст, не увидев денег.
Брат хозяйки согласится на аренду, если счет за проживание у его сестры будет покрыт, а ему дадут плату за день вперед. Считайте эти расходы моей первой зарплатой в качестве наставника. Разделите сумму. Четверть…
– Сколько вам нужно? – нетерпеливо переспросила Магдален.
Капитан Редж знал, что все счета составляют двенадцать с половиной фунтов, но не мог не извлечь выгоды из создавшегося положения, а потому умножил сумму на два и безмятежно заявил:
– Двадцать пять фунтов.
Магдален извлекла сумочку и отсчитала купюры, искренне недоумевая, зачем он так долго рассуждал, если речь шла о таких скромных расходах. В старые дни в Ком-Рейвене любой член семьи получал столько от милейшего мистера Ванстоуна без всяких проблем.
Капитан Редж уставился на сумочку, как влюбленный смотрит на предмет своих вожделений. Затем встал, прошел в угол и вернулся со шкатулкой, которую поставил на стол.
– Такова природа человека, дитя мое, – проговорил он, открывая свое хранилище и извлекая одну из записных книжек. – Деньги счет любят. Все должно быть записано черным по белому.
Он открыл нужную страницу и написал красивым почерком: «Мисс Ванстоун-младшая: дано Горацио Реджу, бывшему офицеру земельного ополчения. Сент. 24, 1846 г. В счет первой зарплаты Г. Реджа, составляющей 200 фунтов, выдано 25 фунтов». Закончив, капитан приложил к странице листок промокательной бумаги, потом подул на подсыхающую запись, как человек, привычный к канцелярии.
– Простите, что прерываю вас, но время не ждет, мне пора заняться экипажем. Если придет миссис Редж, ничего ей не говорите – она не слишком сообразительна, так что не стоит ей доверяться. Просто говорите с ней погромче и попроще, – он улыбнулся и поспешил прочь.
Оставшись одна, Магдален испытала облегчение. Ее чувства были в смятении, неопределенность будущего вызывала восторг и тревогу. Она перебирала в уме события прошедших двух дней. Через некоторое время дверь приоткрылась, и на пороге появилась гигантская фигура миссис Редж.
– Где ваши вещи? – спросила она у Магдален. – Я поднялась в вашу комнату, но там ничего нет. Где же ночные платья и чепчики? Где ваши чулки и нижние юбки? Где все остальное?
– Я оставила багаж на вокзале.
Миссис Редж покачала головой.
– У вас много багажа? Капитан ушел. Пойдем на вокзал и заберем чемоданы.
– Миссис Редж! – раздался громовой оклик из коридора.
В первый раз за время короткого знакомства Магдален с семейством Реджей великанша не отреагировала на голос мужа, ее слишком увлекла возможность взглянуть на вещи девушки.
– Нам надо поспешить за вещами! Бедняжка, как же обойтись без всех своих вещей?! – горячо воскликнула она.
Капитан вошел в комнату и указал жене на угол, но внезапно остановился и с ужасом посмотрел на ее башмаки.
– Неужели я слышу стук? Снова каблук! На этот раз левый. Снимите, немедленно снимите туфли, миссис Редж, – потом он развернулся и спокойно обратился к Магдален: – Экипаж подадут завтра в девять утра. Ваш чемодан мы забрать не сможем, так что составьте список необходимого, я все куплю и принесу сюда. Вашим багажом придется пожертвовать.
Тем временем миссис Редж послушно прошла в угол комнаты, но слово «куплю» заставило ее вновь потерять контроль над собой.
– О, покупки! Позвольте мне сделать покупки! Можно мы пойем вместе с ней? Ну пожалуйста!
– Сидеть! – рявкнул капитан. – Спину держать прямо! Оставайтесь там.
Миссис Редж беспомощно опустилась в кресло и положила руки на колени, по щекам ее потекли слезы.
– Я так люблю делать покупки, – пролепетала она. – Мне так редко удается делать покупки.
Магдален составила список необходимых вещей, и капитан отправился за вещами.
– Не позволяйте моей жене докучать вам, – заметил он на прощание.
– Не плачьте, – Магдален подошла к миссис Редж после ухода ее мужа и тронула ее за плечо. – Когда принесут покупки, мы вместе их разберем и запакуем.
– Спасибо, дорогая, – миссис Редж вытерла слезы. – Вы так добры. Носовой платок совсем мал. У меня их было много, все с кружевной отделкой. А теперь их нет. Неважно! Я буду так рада помочь вам с вещами. Вы очень милая, вы мне нравитесь. Вы не станете на меня сердиться?
Магдален легонько поцеловала ее в щеку, чувствуя, что и сама сейчас заплачет.
Следующую ночь она почти не спала. Силы Добра и Зла отчаянно сражались за ее душу до самого рассвета. Когда часы на Йоркском Минстере пробили девять, Магдален проследовала за миссис Редж в экипаж и заняла место рядом с капитаном. Четверть часа спустя компания покинула Йорк, впереди лежала дорога, залитая солнечным светом.
КОНЕЦ ВТОРОГО АКТА
Интермедия
Хроника событий, хранившаяся в шкатулке капитана Реджа
I
Хроника за октябрь 1846 г.
Мы поселились в тихой деревушке Расварп на берегах реки Эск, примерно в двух милях от Уитби. Дом удобный, и хозяйка очень опрятная, это огромная удача. Миссис Редж и мисс Ванстоун прибыли сюда первыми, в соответствии с планом, составленным в Йорке. Я последовал за ними с багажом. На вокзале я с удовлетворением заметил клерка и детектива, наблюдавших за отъезжающими. Йорк в их полном распоряжении, а мы останемся в тишине и покое, за тридцать миль от них.
Мои усилия по обучению мисс Ванстоун искусству драмы дают поразительные результаты.
У нее обнаружился необычайный мимический талант. У нее выразительное лицо, она хорошо управляет голосом, легко схватывает характерные черты персонажей. Ей нужна только практика. Мне все чаще приходит на ум покойный актер Чарльз Мэтьюз. Помнится, я тогда занимался виноторговлей. В Бромптоне нам довелось устраивать представление в честь сбора урожая. Тогда выпивали светлый херес с насыщенным вкусом, любимый напиток испанского двора, – 19,06 за дюжину бутылок. Наша прибыль была невелика, но Мэтьюз проявил себя великолепно, я видел настоящего комедианта во всем блеске остроумия и мастерства. Однако в те времена нам не удалось найти достойную актрису, чтобы составить компанию. Теперь я вижу перед собой именно такую. У мисс Ванстоун подлинный талант, а также ум и красота. Она сможет исполнять различные роли. Она замечательно поет и танцует, обладает безусловным обаянием. Ее ждет слава, а меня неплохой доход.
Я честно изложил все это мисс Ванстоун и предложил разделить прибыль. Я укрепил свои позиции, рассказав ей о том, как много зависти и интриг будет вокруг, стоит поступить на сцену. Мои советы и помощь в такой ситуации окажутся незаменимыми. Я смогу вести переговоры с управляющими, настаивать на достойной оплате, стану ее личным агентом.
Есть и проблемы. Она наотрез отказывается ставить подпись под документами, не хочет связывать себя формальными обязательствами. Она готова заключать лишь устные соглашения. Если что-то не по нраву, она угрожает немедленно уехать. Характер у девчонки будь здоров! И она прекрасно понимает, какую ценность представляет для меня.
Я отослал два анонимных письма. Одно – ее старому адвокату; я мягко посоветовал ему прекратить поиски. Я направил его одному другу в Лондон с инструкциями, как переслать адресату, не выдав отправителя. Неделю спустя я таким же способом отослал второе письмо с вопросом, последовал ли адвокат моему дружескому совету. Я предложил ему ответить до востребования на Вест-Стренд, «Зуб за зуб». Через несколько дней пришел ответ.
«Сэр, если последовать моему совету, к вам и вашему анонимному письму следует отнестись с заслуженным презрением. Однако старшая сестра мисс Магдален Ванстоун решила пренебречь моим советом, и это ее право. Итак, информирую вас по ее поручению, что прекращаю дальнейшие розыски, чтобы обеспечить возможность общения между двумя сестрами. Письмо старшей мисс Ванстоун прилагается. Если в течение недели я не получу подтверждения, что оно получено, я вновь передам дело в руки полиции. Уильям Пендрил».
Неприятный человек этот Уильям Пендрил. Повторю слова одного дворянина, сказанные по поводу надутого слуги: «За все сокровища мира не хотел бы иметь такой характер».
Естественно, я заглянул в письмо старшей мисс Ванстоун, прежде чем передать его младшей сестре. Судя по всему, особа эта более консервативна и не менее упряма, ей подойдет место гувернантки в приличном доме – она поступает на такую должность в течение ближайшей недели. Я передал послание мисс Ванстоун-младшей, поинтересовавшись, не утратила ли она уверенность в избранном пути. Она ответила: «Капитан Редж, когда вы нашли меня на стене Йорка, я была почти готова вернуться в Лондон. Теперь я зашла достаточно далеко, чтобы отступать».
Если это правда – а похоже, так и есть, – переписка с сестрой ей не повредит. В тот же день мисс Ванстоун написала пространный ответ, даже всплакнула, насколько я заметил. Вечером была капризна и вспыльчива. Бедняжке не хватает жизненного опыта. Как утешительна мысль, что я смогу помочь ей узнать жизнь!
II
Хроника за ноябрь
Мы обосновались в Дерби. Программа для демонстрации талантов мисс Ванстоун готова, мы усердно репетируем. Главная трудность теперь – деньги. Ресурсы ее сократились до предела. Едва хватит на аренду пианино и приобретение необходимых костюмов. Но самостоятельные выступления нам не начать, а у приятеля, на которого я рассчитывал, кризис в сценической карьере. Остается единственный выход: попытать счастья у одного из организаторов рождественских концертов. Все это скучно, тешу себя надеждой, что удастся провести этого агента и пополнить свой бюджет.
III
Хроника за декабрь. Первая половина месяца
Организатор концертов вызвал у меня невольное уважение. Один из немногих людей на моем пути, которого не удалось провести. Он мастерски воспользовался нашим беспомощным положением; он поставил жесткие условия выступлений в Дерби и Ноттингеме, проявил деловую хватку, так что у меня не было шансов накинуть немного для себя. Нет нужды говорить, что я честно объяснил ситуацию своей прелестной родственнице. Наше время еще придет.
У меня нет оснований жаловаться на мисс Ванстоун. Она регулярно сообщает своей сестре новые адреса, по мере наших переездов. Иногда она также пишет мистеру Клэру в Сомерсетшир, а тот пересылает ее письма своему сыну. Путем осторожных расспросов я установил, что молодой человек находится в Китае. Я сразу подозревал, что в деле замешана безнадежная любовь. Дай Бог ему подольше пребывать в Азии!
Мне пришлось взять на себя ответственность за выбор сценического имени для нашей талантливой Магдален. Сама она не проявила ни малейшего интереса. В моей коммерческой библиотеке накопилось немало полезных имен. Теперь надо сосредоточиться на успехе представлений. Я верю, что девушка способна сотворить чудеса, главное, чтобы она пришла в себя и уверенно сыграла первый концерт. Если вдруг ее расстроит не ко времени пришедшее письмо сестры, трудно предсказать последствия.
IV
Хроника за декабрь. Вторая половина месяца
Моя одаренная родственница впервые появилась на публике и заложила фундамент нашего грядущего успеха.
На первый концерт собралось больше зрителей, чем я мог рассчитывать. Их привлекла идея увидеть новую актрису, любопытство позволило заполнить почти весь зал. На счастье, в день выступления мисс Ванстоун не получила писем, она была целиком сосредоточена на подготовке к концерту. Однако стоило заиграть музыке, она вдруг сломалась. Я застал ее в комнате в одиночестве, со слезами на глазах. Она лепетала, как ребенок: «Папа, о папа, если бы ты только мог меня теперь видеть». Мой опыт помог преодолеть проблему и вернуть девушку в норму. К моменту выхода на сцену она была натянута, как струна. Она засверкала, как бриллиант. Она произвела впечатление на публику еще до того, как заговорила. Каскад эпизодов, разные характеры, чередование разговорных и музыкальных сцен мелькали, как в фейерверке. Зал то и дело взрывался аплодисментами. Представление прошло на двадцать минут быстрее, чем мы рассчитывали. Она рухнула на диван, едва опустился занавес. Агент, устроивший концерт, опомниться не мог от изумления, а у меня даже не было вечернего костюма, чтобы выйти к публике и извиниться, что наша актриса не в силах показаться на поклонах. Никогда в жизни не слышал, чтобы столь малое собрание могло устроить такие громкие овации. Я чувствовал себя на вершине мира – и это после четырнадцати лет собирания жалких крох в этих краях!
Естественно, наутро к нам явился организатор с предложением расширить выступления за пределы Дерби и Ноттингема. Я велел передать, что племяннице пока нездоровится, а я еще не встал. Чуть позже Магдален дала ответ, совершенно меня устроивший: она не намерена связывать судьбу с еще одним агентом, тем более – с человеком, который на нас и так уже бессовестно нажился. Она не готова делиться доходами ни с кем, кроме меня, ей самой нужны деньги. Правда, ее финальное замечание меня вовсе не обрадовало: «этот агент не станет вести мое тайное расследование, поэтому я отдаю предпочтение вам». Мне не нравится ее настойчивость с этим расследованием буквально на фоне первого ошеломительного успеха. Это может в будущем стать угрозой.
V
Хроника за январь 1847 г.
Она показала характер. Начинаю немного опасаться ее.
По окончании контракта в Ноттингеме (их результаты в два раза превзошли успех в Дерби), я предложил ей начать цикл выступлений в Ньюарке. Сначала мисс Ванстоун не возражала, но потом зашел разговор о времени – она вдруг поставила условием недельный перерыв до следующего выхода на сцену. Зачем? – спросил я.
Она заявила, что пора заняться расследованием. Тщетно я убеждал ее, как опасно исчезать из поля зрения публики, она была непреклонна. Я ссылался на расходы, она молча отдала мне свою долю от выступлений в Дерби и Нотингеме – вышло по две гинеи мне на день. Эта женщина кого угодно переупрямит!
Выхода нет. Я, как обычно, составил список последовательных мер. Сначала получить адрес мистера Майкла Ванстоуна. Затем узнать, как долго он планирует оставаться в указанном месте, продал ли он Ком-Рейвен или нет. После этого выяснить его уклад жизни, узнать, как он поступил с деньгами, есть ли у него близкие друзья, в каком положении находится при нем сын, мистер Ноэль Ванстоун. Наконец, есть ли у них женщины-родственницы или управляющая хозяйством, то есть те, кто мог бы иметь влияние на отца или сына.
Я положился на опыт общения с людьми и выделил на все это неделю. Управился даже на день быстрее ожидаемого. Вот мои результаты.
(1.) Мистер Майкл Ванстоун проживает на Джермэн-плейс в Брайтоне и явно намерен там оставаться – ему нравится климат. Он прибыл в Лондон из Швейцарии в минувшем сентябре и почти сразу продал Ком-Рейвен.
(2.) Он ведет уединенный и скрытый образ жизни, редко наносит визиты или принимает гостей. Часть денег вложил в акции Фондовой биржи, другую – в железнодорожные инвестиции, пережившие панику 1846 года и стремительно растущие в цене. Его называют отчаянным спекулянтом. Он активно вкладывает деньги в недвижимость. Приобрел несколько домов в отдаленных районах Лондона, на восточном побережье – там ожидается возрастание доходности. Сделки ведет отменно.
(3.) Обнаружить его друзей совсем не просто. Мне удалось узнать два имени. Адмирал Бертрам и мистер Джордж Бертрам, племянник адмирала; последний в данный момент остановился в гостях у мистера Майкла Ванстоуна на Джермэн-плейс. Мистер Джордж Бертрам – сын покойной сестры мистера Эндрю Ванстоуна и, соответственно, кузен мистера Ноэля Ванстоуна, отличающегося весьма хилым здоровьем и проживающего теперь с отцом в Брайтоне.
(4.) Женщин-родственниц в окружении мистера Майкла Ванстоуна нет, но есть управляющая хозяйством, которая сопровождает его с момента смерти его жены. Она приобрела огромное влияние на отца и сына. Это уроженка Швейцарии, пожилая вдова по имени миссис Леконт.
Я предоставил эти сведения мисс Ванстоун, она молча выслушала и поблагодарила. На том разговор и закончился. Она просто вернулась к теме выступлений, что меня вполне устраивает. Не хочет сама предоставлять мне информацию о своих планах – пожалуйста, я и сам узнаю.
Итак, подвожу деловые итоги:
Финансы
Заверено, Г. РЕДЖ
Следующий пункт назначения – Шеффилд. Мы начинаем представления в первую неделю февраля.
VI
Хроника за февраль
С опытом к моей подопечной приходит уверенность. Она буквально завораживает аудиторию внезапной сменой образов, многие приходят на ее выступления по два раза, чтобы понять, как ей это удается. Проблема с английской публикой в том, что никогда не знаешь, что ей понравится. Пока главный успех падает на долю «старой северянки», образ которой скопирован с той почтенной дамы, что проживала в семье Ванстоунов, я имел честь представиться ей в Ком-Рейвене. Девятнадцатилетней девушке удается перевоплощаться в женщину изрядного возраста, ясное дело, что зрители поражены.
Сегодня мне не хватает привычного чувства юмора. Я обеспокоен нашим будущим. На пике успеха моя ученица цепляется за старую семейную свару. Мы все зависим от каприза мисс Ванстоун. Плохо, очень плохо.
После моего расследования она написала два письма мистеру Майклу Ванстоуну. На первое ответа не было. На второе пришел ответ, но она меня перехитрила – я не смог его перехватить и прочитать. Однако мне удалось взглянуть на конверт в ее отсутствие. Ей просто вернули собственное письмо. Она не из тех, кто прощает оскорбления. Так и до беды недалеко.
VII
Хроника за март
После выступлений в Шеффилде и Манчестере мы посетили Ливерпуль, Престон и Ланкастер. Эта девчонка – просто флюгер. Писем Майклу Ванстоуну она больше не пишет, однако теперь стала жадна до денег. Мы получаем много, и она работает до изнеможения. Мне не нравится в ней эта перемена: она стремится к потаенной цели или вдруг почувствовала вкус к накоплению денег? Я теперь вынужден быть почти честным, она тщательно контролирует прибыль от представлений и забирает больше трети, как бы я ни старался этому воспрепятствовать. И это в моем-то возрасте! После такой долгой и успешной карьеры!
VIII
Хроника за апрель и май
Посетили еще семь больших городов, теперь в Бирмингеме. По моим подсчетам, мисс Ванстоун заработала уже почти 400 фунтов, большие деньги! Мои доходы превышают эту сумму на какие-то несчастные полторы-две сотни. Но я архитектор ее судьбы – убежден, что мне недоплачивают.
Сделал открытие 29-го числа – в годовщину моего царственного предшественника на ниве использования человеческих симпатий, Карла II. Когда я запирал шкатулку с тетрадями, эта неблагодарная девчонка, которой я создал репутацию, вошла в комнату и наговорила такого, что теперь не вижу возможности вести дела совместно.
Воздержусь от выражения чувств, зафиксирую голые факты. Она с самоуверенным видом заявила, что ей нужен отдых, и что «у нее на примете нечто новое». Возможно, она привлечет меня к этим делам, возможно, потом снова станет давать представления. В любом случае, пока обменяемся адресами на случай необходимости, и довольно. Она не желает внезапно бросать меня, так что останется еще на день (воскресенье), а в понедельник утром она уедет. Много слов и никакого объяснения.
Я знал, что протестовать бесполезно. Мне оставалось выяснить, в чем может быть мой интерес, а дальше действовать.
Я убежден, что она замышляет что-то по поводу Майкла Ванстоуна. Она молодая, красивая и не отличается щепетильностью; деньги у нее есть, времени, чтобы найти слабое место у старика, тоже хватает. И она вооружена прелестями своего пола. Собирается она избавиться от меня? Вероятно. Готов ли я принять подобное обхождение от своей ученицы? Категорически нет: я предпочитаю строить свои планы.
Первый вариант: согласиться с ее условиями, обменяться адресами, а затем тайно следить за ее действиями. Второй вариант: выразить отеческую озабоченность, пригрозить сообщить сестре и адвокату о ее местонахождении. Третий: выгодно использовать информацию, которой я располагаю, заключив сделку с мистером Майклом Ванстоуном. Склоняюсь к третьему варианту. Но не стоит спешить в таком важном деле. Сегодня 29-е. Отложу решение до понедельника.
31 мая.
Мои варианты и ее планы полетели в мусор.
За завтраком просматривал газету. И вот вам:
«29-го числа, в Брайтоне, в возрасте 77 лет, скончался Майкл Ванстоун, эсквайр, бывший житель Цюриха».
Мисс Ванстоун была в комнате, когда я прочитал это потрясающее объявление. Она уже надела шляпку, собрала вещи и ждала времени, чтобы отправиться на поезд. Я молча вручил ей газету и следил за тем, как она читала о смерти Майкла Ванстоуна.
Она выронила газету и резко опустила вуаль. Я едва успел заметить выражение ее лица. Она ошарашена так, словно он умер прямо на ее глазах. В комнате воцарилась тишина, весьма неприятная. Я решил прервать паузу и завел разговор о представлениях.
«После того, что случилось, возможно, нам стоит продолжить?» – А она в ответ: «Нет, займемся расследованием». – «О покойном?» – «Нет, теперь разузнаем о его сыне».
У меня лицо не было закрыто вуалью, так что пришлось иначе скрывать эмоции: я наклонился и поднял газету. Ее адская одержимость меня совершенно расстроила.
«Новое расследование будет столь же безобидным, как прошлое?» – поинтересовался я. – «Безусловно». – «И что я должен выяснить?» – «Я хочу знать, останется ли мистер Ноэль Ванстоун в Брайтоне после похорон». – «А если нет?» – «В таком случае, мне нужен его новый адрес». – «И что потом?» – «Надо будет узнать, достались ли ему все деньги отца».
Я начал догадываться о ее намерениях. Слово «деньги» принесло мне некоторое облегчение, я снова ступал на знакомую почву.
«Еще что-нибудь?» – «Только одно: узнайте, останется ли на службе мистера Ноэля Ванстоуна управляющая – миссис Леконт».
При упоминании имени швейцарки голос мисс Ванстоун слегка изменился. Я почувствовал, что она не доверяет этой незнакомой даме.
«Вы оплатите мои услуги, как обычно?» – уточнил я. – «Конечно». – «Когда мне ехать в Брайтон?» – «Как можно скорее».
На этом мы закончили. Я решил выполнить новое задание: чем лучше я его выполню, тем труднее ей будет от меня избавиться. Ничто не мешает мне выехать в Брайтон завтра. Если мистер Ноэль Ванстоун унаследовал всю собственность своего отца, он единственный богач, которому я не завидую.
IX
Хроника за июнь
9-е.
Я вернулся вчера. Итак, пришла пора записать результаты расследования.
Мистер Ноэль Ванстоун покинул Брайтон, он расположился в Лондоне, в одном из приобретенных отцом домов по адресу Воксхолл, Ламбет. Судя по выбору столь скромного района, джентльмен не любит расставаться с деньгами.
Любопытно, но мистер Майкл Ванстоун не оставил завещания – в отличие от младшего брата, который не успел его обновить. И у самых твердолобых есть слабости: насколько я понял, Майкл Ванстоун ужасно боялся смерти и избегал любых напоминаний о ней. Сын, управляющая и адвокат неоднократно пытались подвигнуть его оформить «последнюю волю», но натыкались на глухую стену. Перед самой кончиной два врача предупредили его, что надежды на исцеление уже нет, все тщетно. Он был уверен, что не умрет. Сиделка, помогавшая миссис Леконт, сообщила мне его предсмертные слова: «Мне с каждой минутой становится лучше, приготовьте мне экипаж для прогулки». Тем же вечером Смерть переупрямила его. Все состояние Майкла Ванстоуна, по закону, перешло к его единственному сыну. Завещание вряд ли было бы иным – отец и сын доверяли друг другу и жили душа в душу.
Миссис Леконт осталась при мистере Ноэле Ванстоуне в прежней должности и перебралась на Воксхолл. Она, пожалуй, пострадала больше всех из-за отсутствия завещания, так как вполне заслужила от покойного достойное вознаграждение. Теперь она пребывает в полной зависимости от его сына, а благодарность – не самая сильная сторона ее характера, как мне удалось выяснить из болтовни слуг. Что бы ни замышляла моя племянница, в лице миссис Леконт ее ждет суровый и умелый противник, не склонный делиться добычей.
Мисс Ванстоун выслушала все это с невозмутимым видом, похвалила меня за усердие, но не выказала ни малейшего доверия. Чертовски хитрая девчонка, и себе на уме! Но с Реджем так поступать не стоит, я легко не сдамся.
О представлениях больше ни слова, но и о переезде она больше не говорит. Отлично. Десять к одному, что она попробует вступить в общение с сыном, хотя потерпела неудачу с его отцом. Готов побиться об заклад, что уже в этом месяце она напишет ему.
21-е.
Она отправила письмо сегодня. Длинное письмо – пришлось поставить две печати на конверт. (Ждем ответа.)
22-е, 23-е, 24-е
(Ждем ответа.)
25-е.
Пришел ответ. Как бывший военный, я уже выстроил стратегию доступа к нему. Усилия мои увенчались успехом.
Письмо не от мистера Ноэля Ванстоуна, а от миссис Леконт. Очень вежливое, с высоких моральных позиций. Хрупкое здоровье мистера Ноэля Ванстоуна не позволяет ему взяться за ответ. Любые последующие письма мисс Ванстоун будут возвращаться нераспечатанными. Попытки вступить личный контакт будут пресекаться с помощью представителей власти. Покойный отец предостерегал мистера Ноэля Ванстоуна от общения с мисс Магдален Ванстоун, а сын с почтительным доверием относится к мнению отца. Память об этом лучшем из людей побуждает его следовать курсом, избранным дорогим покойником. Мистер Ноэль Ванстоун лично поручил миссис Леконт довести это до сведения упомянутой особы. Миссис Леконт старается быть предельно воспитанной и не причинять лишнюю боль, а потому обращается к мисс Ванстоун под ее семейным именем, что само по себе является с ее стороны проявлением такта.
Я сделал из этого письма два вывода: ситуация серьезная, а миссис Леконт – женщина опасная, несмотря на всю свою вежливость.
29-е.
Мисс Ванстоун отвергла мое покровительство; рухнули все дальнейшие театральные планы. Я обманут – я, который меньше всего мог ожидать предательства с ее стороны, – Я ОБМАНУТ!
Итак, по порядку. События предстают в самом печальном свете. Но против природы не пойдешь: я должен все тщательно зафиксировать.
Вчера она объявила о своем отъезде. Произнесла еще одну пылкую речь, поблагодарила за информацию, которую я добыл в Брайтоне, и намекнула, что необходимо еще кое-что разведать. Я с готовностью откликнулся. Но она отвергла мою помощь, сославшись на то, что в новом деле должна действовать женщина. Она собирается вести расследование сама. Я был уверен, что она намерена подобраться к миссис Леконт, а потому задал пару невинных наводящих вопросов, на которые она вежливо, но твердо отказалась отвечать. Я поинтересовался временем ее отъезда. 28-го. Куда? В Лондон. Надолго? Вероятно, нет. Одна? Нет. Со мной? Снова нет. Тогда с кем? С миссис Редж, если я не возражаю. Милостивые небеса! Зачем ей миссис Редж? Без родственницы зрелого возраста ей трудно будет подыскать приличную квартиру. А что же я? Разве мы не ведем дела совместно? Она, видите ли, пока не может мне объяснить. И адрес она сообщать не желает, можно посылать письма на почтамт. При этом она попросила меня предоставить ей мой адрес для корреспонденции. От дальнейших расспросов я воздержался.
Теперь ясно, что мы вернулись к положению, сложившемуся накануне смерти Майкла Ванстоуна. Передо мной встают прежние варианты действий. Куда направляет меня личный интерес? Ждать ее доверия? Угрожать раскрыть ее инкогнито друзьям и сестре? Использовать информацию в коммерческих целях и пополнить свой карман? В случае с отцом я склонялся к третьему пути. Выберу его и в случае с сыном.
Поезд в Лондон ушел четыре часа назад, Магдален отбыла вместе с миссис Редж.
Моя жена слишком глупа, бедняжка, чтобы приносить пользу в нынешней ситуации, но она пригодится для связи с мисс Ванстоун в нужный мне момент. Так что я согласился на некоторые практические неудобства, временно лишившись ухода. Остатки разума покинули несчастную миссис Редж при известии о поездке в Лондон. Ее интересовали лишь две вещи: сможет ли она там делать покупки, и нельзя ли ей оставить у меня кулинарную книгу. Мисс Ванстоун ответила «да» на первый вопрос, я ответил «да» на второй, и с этого момента миссис Редж счастливо хихикала и вообще ни о чем не думала.
При обычных обстоятельствах я бы не тревожился, но глупость моей супруги может привести к непредсказуемым последствиям. Она всего лишь маленький ребенок в облике взрослой женщины, и я категорически не советовал мисс Ванстоун доверяться ей. Я лучше моей прелестной племянницы знаю детей, больших и малых, так что могу сказать: опасайтесь невинности и непосредственности, особенно если вам есть что скрывать.
Перейдем к делу. Сейчас два часа дня, лето, ясно, я совершенно один, обдумываю подход к мистеру Ноэлю Ванстоуну. Подозрения насчет того, что характер у него дрянь, меня не останавливают. Напротив, с такими людьми проще иметь дело, они легко поддаются обману из-за собственной жадности. Главная трудность – миссис Леконт. Если не ошибаюсь, эта особа обладает острым умом и твердой волей.
15.00.
Перечитал записи и сделал удивительное открытие.
Внезапно я вспомнил одно обстоятельство, отмеченное, когда я провожал дам на вокзал. Мисс Ванстоун взяла с собой только один чемодан из трех – у меня появился шанс провести частное расследование в оставленных ею вещах. В былое время довелось мне ознакомиться с секретами разнообразных замков, так что вскрыть чемоданы не составило труда. В одном не нашлось ничего примечательного, а в другом, среди театральных костюмов и реквизита, я обнаружил нечто интересное: отсутствовал лишь один комплект одежды: тот самый, что мисс Ванстоун использовала для создания образа немолодой северянки, пользовавшегося неизменным успехом у публики.
Парик, накладные брови, старомодная шляпка с вуалью, серое пальто, в которое вшита вставка, искривляющая спину и делающая плечи сутулыми, грим, позволяющий состарить лицо… Она все это взяла с собой! Все, кроме шелкового платья в яркий цветочный рисунок; оно подходило для сцены, но в обычной жизни выглядело слишком броским и вульгарным. Вывод напрашивается сам собой. Она намерена открыть кампанию против Ноэля Ванстоуна и миссис Леконт в облике, напоминающем ее гувернантку мисс Гарт и совершенно не схожем с юной Магдален Ванстоун, против которой они вооружены подозрениями.
И что же мне делать? Раскрыть ее секрет? Я озадачен и не уверен в том, какой путь окажется для меня наиболее выгодным.
В переодевании нет ничего особенного, к нему прибегает множество девиц. Но моя бывшая ученица – не простая авантюристка. У нее природный дар имитации и уверенность, приобретенная за последние месяцы. У нее актерский талант и острый ум, а также необычайная решительность и целеустремленность. Такое сочетание может далеко завести, может подвергнуть серьезным опасностям и окружающих, и саму особу. У нее есть все шансы добраться до денег Ванстоунов. По крайней мере, вероятность победы и провала одинакова. Все решится в тот день, когда она постучится в дверь дома Ноэля Ванстоуна в новом обличии.
Где же лежат мои собственные интересы? Теперь я уже ни в чем не уверен.
17.00.
Я нашел блестящий компромисс; стану работать на обе стороны.
С сегодняшней почтой отправил анонимное письмо мистеру Ноэлю Ванстоуну – со всеми предосторожностями, какие применял и в корреспонденции с мистером Пендрилом. Письмо прибудет на Воксхолл завтра к обеду.
Письмо краткое и точное. Я грозно предупредил мистера Ноэля Ванстоуна, что он вскоре станет жертвой заговора, что против него затевает интригу молодая особа, писавшая ранее его отцу и ему самому. Я посоветовал ему позаботиться о собственной безопасности. Для дальнейшего общения я предложил ему давать объявления в «Таймс» с обращением «Неизвестному доброжелателю». Далее я напрямую поинтересовался, какое вознаграждение он готов обещать за бесценные услуги по разоблачению гнусных козней.
Это письмо ставит меня в положение, позволяющее играть в своих интересах. Если объявление с ответом появится в газете, а вознаграждение будет предложено убедительное, я переметнусь в стан к врагу. Если мистер Ноэль Ванстоун проигнорирует мое послание, сочтет меня слишком низким лицом или пожадничает, я ничего не теряю. А если анонимное письмо по несчастному стечению обстоятельств попадет в руки моей племянницы, по стилю и почерку она едва ли догадается о моем авторстве. Скорее, она подумает, что нас вычислил кто-то из моих собеседников, когда я сделал промах при расследовании. Если же дело возьмет в свои руки миссис Леконт, и она решит расставить мне ловушку, я всегда могу заявить, что понятия не имею о происходящем. Свидетелей моего участия в игре не существует. Итак, я готов извлечь выгоду из любого поворота событий, работать на обе стороны и соблюдать личную безопасность. С этой тучной нивы людских страстей я смогу в случае удачи снять двойной урожай!
На следующей неделе буду с нетерпением ждать газет. Все же: на чьей стороне я окажусь?
