Призрак Джона Джаго, или Живой покойник - Детективы, страница-

Глава 3. СВИДАНИЕ ЛУННОЙ НОЧЬЮ

— Я хочу поговорить с вами, — начала Нейоми. — Вы ведь не станете осуждать меня за то, что я последовала сюда за вами? Мы здесь в Америке, знаете, не слишком придерживаемся церемоний.

— И вполне в этом правы. Садитесь, прошу вас.

Она уселась подле, прямо и доверчиво глядя на меня в лунном свете.

— С этой семьей вы связаны узами родства, — сказала она. — Я тоже. Мне кажется, вам я смело могу сказать то, что не смогла бы открыть человеку со стороны. Я так рада, мистер Лефрэнк, что вы приехали! Рада по причине, о которой вы даже не подозреваете.

— Спасибо за добрые слова, мисс Коулбрук, независимо от того, что вас заставило их произнести.

Она не обратила на эту реплику никакого внимания, целиком поглощенная своими мыслями.

— Мне кажется, ваш приезд может пойти на благо этому несчастному дому, — продолжала девушка, не отрывая серьезных глаз от моего лица. — Здесь, на Морвик-фарм — ни любви, ни веры, ни покоя. Здесь нужен человек, который, но только не думайте плохо об Эмброузе — он просто не ведает, что творит! — так вот, здесь нужен человек, который заставил бы их устыдиться своей жестокости, завистливости, лицемерия! Вы — джентльмен, мистер Лефрэнк, вы обладаете обширными познаниями, волей-неволей они станут смотреть на вас снизу вверх; в конце концов, им просто придется прислушаться к вашему мнению. Умоляю, мистер Лефрэнк, если представится случай, попытайтесь примирить их. Вы были свидетелем тому, что происходило за ужином, и вам это не понравилось! О да, я сама видела, как вы поморщились, а я знаю, что это значит, когда морщатся англичане!

Мне ничего не оставалось, как открыть Нейоми свои мысли. Я описал свои впечатления так же просто, как сделал это на предыдущих страницах. Нейоми, слушая, кивала головкой, недвусмысленно одобряя мою искренность.

— Благодарю вас за ваше прямодушие, — сказала она, — но, Бог свидетель, вы рассказали о своих чувствах в выражениях чрезмерно мягких, сэр, когда заметили, что люди здесь, по вашему мнению, не слишком ладят. Куда там! Они просто ненавидят друг друга. Именно это слово, мистер Лефрэнк, вполне отвечает их чувствам. Ненависть — злая, злая, злая! — Она ударяла каждый раз кулачком в такт последним словам, прибавляя им выразительности, и тут вдруг снова вспомнила про Эмброуза. — Но, пожалуйста, не судите строго Эмброуза. Он не способен на дурное.

Невинная откровенность этой девушки была воистину неотразима.

— Смею ли высказать предположение, — осведомился я, — что вы несколько пристрастны к бедному Эмброузу?

Любая англичанка, отвечая на подобный вопрос, почувствовала бы некоторое смущение — или притворилась, что чувствует. На лице Нейоми не отразилось ничего подобного.

— Вы совершенно правы, сэр, — сказала она с полным самообладанием. — Если все пойдет как следует, я собираюсь выйти замуж за Эмброуза.

— «Как следует?» — переспросил я. — Что вы имеете в виду? Деньги?

Она покачала головой.

— Я имею в виду страх, который меня терзает. Страх перед тем, мистер Лефрэнк, что отношения между мужчинами в этом доме могут принять дурной оборот. Эти люди жестоки, порочны, бесчувственны. Я говорю не об Эмброузе, сэр. Я говорю о Сайласе и Джоне Джаго. Вы заметили, что с рукой Сайласа? Под повязкой — ножевая рана, сэр, и это дело рук Джона Джаго.

— Это произошло случайно?

— Нет, не случайно. Удар ножом последовал в ответ на удар кулаком.

Столь безыскусное описание положения вещей на Морвик-фарм просто потрясло меня. Рукоприкладство и поножовщина под богатым и респектабельным кровом мистера Мидоукрофта? Рукоприкладство и поножовщина! И к тому ж не между работниками — между хозяевами! Не сомневаюсь, что и вы, читатель, почувствовали бы то же самое. Я так просто едва верил своим ушам.

— Вы уверены в том, что говорите? — переспросил я.

— Мне рассказал об этом Эмброуз. Он никогда меня не обманывает. И он знает все подробности.

Мое любопытство было возбуждено до крайности. И ради такого семейства я необдуманно пересек океан в поисках покоя и отдохновения!

— Не могли бы вы посвятить в эти подробности и меня?

— Попытаюсь передать вам то, что рассказал Эмброуз. Но сначала вы должны пообещать одну вещь, мистер Лефрэнк. Обещайте, что не уедете и не оставите нас, когда узнаете всю правду. Дайте мне руку, сэр, в знак того, что не уедете. Ну же, прошу вас!

Невозможно было устоять перед ее безыскусной прямотой. Я протянул ей руку в знак того, что сдержу обещание, и Нейоми, ни минуты не тратя на предисловия, рассказала мне все, как оно было.

— Когда завтра вас проведут по хозяйству, — начала она, — вы увидите, что на самом деле здесь две фермы. По одну сторону, если смотреть от этого вяза, выращивают хлеб. По другую — и обратите внимание, это большая часть земель, — разводят скот. Когда мистер Мидоукрофт сделался слишком стар и немощен, чтобы приглядывать за фермой, ребята (я имею в виду Эмброуза и Сайласа) разделили обязанности между собой. Эмброуз взялся за зерновые, Сайлас — за скот. Однако дело под их началом не заладилось. Не могу сказать, почему, знаю только, что Эмброуз не виноват. Старик расстраивался все больше и больше, особенно из-за скота. Скот — его гордость. И вот, ни слова не говоря сыновьям, он в тайне — и, что касается меня, я думаю, в этом он был неправ, не так ли, сэр? — в тайне стал наводить справки и в недобрый час услышал где-то о Джоне Джаго. Вам понравился Джон Джаго, мистер Лефрэнк?

— Пока что — нет, не понравился.

— И я разделяю ваше мнение, сэр. Впрочем, не знаю, возможно, мы ошибаемся. Я ничего не могу поставить в вину Джону Джаго, кроме того, что он так странно себя ведет. Представьте, говорят, что он отрастил бороду — а я терпеть не могу волос на лице — потому, что дал такой зарок, когда умирала его жена. Не кажется ли вам, мистер Лефрэнк, что человек, который, потеряв жену, выражает свое горе в клятве никогда не бриться, — слегка ненормален? Во всяком случае, так было, если верить слухам. Может быть, это вздор? Люди здесь такие лгуны! Но, как бы то ни было, дело в том, что — уж это-то признают даже сами ребята, — когда Джон появился на ферме, он проявил себя наилучшим образом. Старого фермера ублажить не так-то легко, но он сумел ему понравиться. Уж поверьте. Вообще-то мистер Мидоукрофт не слишком жалует моих соотечественников. В этом сыновья на него похожи: англичане до мозга костей! И несмотря на это, Джон сумел с ним поладить — может быть, потому, что в работе он знает толк. Да-да. С тех пор, как он стал управляющим, дела на ферме пошли куда лучше. Эмброуз сам мне это сказал. И тем не менее, сэр, согласитесь, мало приятного, когда тебя оттесняет чужак, не так ли? Команды сейчас отдает Джон. Ребята делают свою работу, но у них нет права голоса, когда Джон с мистером Мидоукрофтом совещаются по хозяйству. Наверно, я слишком длинно все это вам рассказываю, но зато теперь вы знаете, как и почему зависть и ненависть укоренились в отношениях между мужчинами еще до того, как я приехала. А уж с тех пор, как я здесь, все стало еще хуже. Дня не проходит, чтоб между ребятами и Джоном не вспыхнула перебранка или чтобы братья не надерзили отцу. Старик имеет привычку, мистер Лефрэнк, — досадную привычку, я бы сказала, — ухудшать отношения тем, что всегда принимает сторону Джаго. Попробуйте поговорить с ним об этом, если выдастся случай. Думаю, в том, что Джон и Сайлас поссорились в прошлый раз, больше всех виноват мистер Мидоукрофт. Не хочу оправдывать Сайласа, это было жестоко с его стороны — ударить Джона, который слабее его и меньше ростом. Но и Джон выказал себя не лучшим образом, когда выхватил нож и кинулся на Сайласа. Если бы Сайлас не перехватил лезвие рукой — поверьте, у него на ладони страшная рана, я сама ее перевязывала, — это могло кончиться убийством!

Когда последнее слово слетело с ее губ, она вдруг смолкла, поглядела через плечо и застыла, всматриваясь в темноту.

Я проследил за ее взглядом. В тени вяза виднелся мужской силуэт. Я немедля поднялся, чтобы подойти к нему, но тут к Нейоми вернулось присутствие духа, и она остановила меня прежде, чем я смог вмешаться.

— Кто вы? — спросила она, повернувшись к незнакомцу. — Что вам здесь нужно?

Человек выступил из тени, и в свете луны мы увидели, что это Джон Джаго.

— Надеюсь, я вам не помешал? — осведомился он, глядя на меня в упор.

— Что вам угодно? — повторила Нейоми.

— Не имею намерения беспокоить вас или этого молодого джентльмена, — произнес он.

— Но когда вы освободитесь, мисс Нейоми, вы меня очень обяжете, если позволите сказать несколько слов наедине.

Он держал себя с наивозможнейшей вежливостью, тщетно стараясь скрыть сильное волнение, во власти которого находился. Его странные карие глаза — в лунном свете они казались даже более дикими, чем обычно, — умоляюще и с каким-то непостижимым оттенком отчаяния не отрывались от лица Нейоми. Его руки, которые он пытался сжать, дрожали. Сколь мало симпатии ни вызывал во мне этот человек, в то мгновенье я не мог не испытывать к нему жалость.

— Вы хотите поговорить со мной сегодня? — спросила Нейоми с нескрываемым удивлением.

— Да, мисс, прошу вас. Когда вы освободитесь.

Нейоми немного подумала.

— Разве нельзя подождать до завтра?

— Завтра я на целый день уеду по делам фермы. Пожалуйста, уделите мне несколько минут сегодня вечером. — Он сделал шаг по направлению к нам, голос его дрогнул и снизился почти до робкого шепота. — Поверьте, мне в самом деле есть что сказать. Вы проявите доброту и милосердие, если позволите поговорить с вами до того, как я лягу спать.

Я снова поднялся, чтобы освободить для него место. И снова Нейоми остановила меня.

— Нет, — сказала она. — Не уходите. — Затем, с большой неохотой, она обратилась к Джону Джаго. — Если уж вы так настаиваете, мистер Джон, видимо, этого не избежать. Честно говоря, не представляю, что вы можете сказать мне такого, чего нельзя было бы выслушать при третьем лице. Однако с моей стороны было бы невежливо отказать вам в этом. Как вы знаете, моя обязанность каждый день в десять часов вечера заводить часы в холле. Если вам угодно прийти и помочь мне, вполне вероятно, что в это время мы окажемся наедине. Вас это устроит?

— Нет, мисс, с вашего позволения, в холле никак нельзя!

— Нельзя?!

— И вообще в доме, простите за дерзость.

— Что вы этим хотите сказать? — Она повернулась ко мне и нетерпеливо спросила: — Может быть, вы что-нибудь понимаете?

Джон Джаго сделал мне знак, показывая, что он сам в состоянии ответить.

— Немного терпения, мисс Нейоми, — сказал он. — Я попробую объясниться. Видите ли, в доме есть недремлющие глаза и уши, и есть шаги — не скажу вам, чьи — такие тихие, что ни один человек их не слышит.

Последний намек, очевидно, возымел силу. Нейоми остановила Джона прежде, чем он смог продолжить.

— Ну, так где же вы предлагаете нам встретиться? — спросила она, сдаваясь. — Может быть, в саду, мистер Джон?

— От всего сердца благодарю вас, мисс. Да, сад вполне годится. — Он указал на посыпанную гравием дорожку вокруг цветника, залитого лунным светом. — Здесь мы сможем видеть все, что происходит вокруг, и не опасаться, что нас подслушают. Итак, в десять. — Он помолчал и обратился ко мне: — Прошу простить меня, сэр, что помешал вашей беседе.

Бросив еще один умоляющий взгляд на Нейоми, он поклонился и исчез во мраке. Ночная тишина донесла до нас глухой стук затворившейся двери. Джон Джаго вошел в дом.

Сейчас, когда он не мог нас слышать, Нейоми обратилась ко мне со всей серьезностью.

— Прошу вас, не думайте, сэр, что я веду какие-то секретные переговоры с таким человеком, как Джон Джаго. Я не больше вашего знаю о том, что ему от меня нужно. Я даже не уверена, следует ли мне приходить на это свидание. Что бы вы сделали на моем месте?

— Назначив встречу, — ответил я, — ваш долг перед собой — сдержать обещание. Но коль скоро вы чувствуете хотя бы малейшее опасение, позвольте, я буду ждать в другой части сада — так, чтобы услышать, если вы меня позовете.

На это она гордо качнула головой и снисходительно улыбнулась.

— Вы иностранец, мистер Лефрэнк. Иначе бы не предложили ничего подобного. Мы здесь, в Америке, не оказываем мужчинам чести, позволяя им внушать нам опасения. Здесь, в Америке, женщины умеют за себя постоять. Я обещала ему прийти, как вы сами заметили, и сдержу слово. Но подумать только, — прибавила она, как бы про себя, размышляя, — подумать только, что Джон Джаго сумел разгадать недостойную роль, которую скрытная мисс Мидоукрофт играет в этом доме! Большинство мужчин ее просто не замечает!

Я так и ахнул. Печальная, суровая мисс Мидоукрофт — подсматривает и подслушивает? Ну, чем еще удивит меня Морвик-фарм?

— Значит, по-вашему, намек на «недремлющие глаза и бесшумные шаги» относится к сестре мистера Мидоукрофта?

— Конечно! О, так на вас эта лиса произвела свое обычное впечатление? Да она вся пропитана притворством! Добрая половина всех обид и недоразумений в доме — дело ее рук! Я точно знаю, что она настраивает мистера Мидоукрофта против ребят. И представьте, мистер Лефрэнк, в ее лета, при ее внешности она не возражала бы выйти замуж за Джона Джаго, — если б только сумела заставить его пасть к ее ногам! Да, сэр, и я уверена, что сердце ее не разорвется от сострадания, когда ребятам после смерти отца не достанется ни гроша! Я внимательно наблюдала за ней и знаю. Ах, я могла бы столько порассказать вам! Но уже нет времени — скоро десять. Пожелаем друг другу спокойной ночи! Я так рада, сэр, что поговорила с вами, и хочу еще раз повторить то, с чего начала: используйте свое влияние, умоляю, используйте его, чтобы смягчить их души! Сделайте так, чтобы обитатели несчастного дома устыдились самих себя! Мы еще сможем потолковать о том, что вы могли бы сделать, — завтра, после того, как вам покажут ферму. А теперь — прощайте! Слышите? Уже бьет десять! И смотрите — вон Джон Джаго снова крадется в тени! Доброй ночи, друг Лефрэнк, приятных сновидений!

Она взяла мою руку в свою и сердечно ее пожала, а другой рукой без церемоний подтолкнула меня к дому. Очаровательное, неотразимое создание! Уверяю вас, я сделался почти так же нехорош, как «ребята». Я даже почувствовал нечто, близкое к ненависти, когда Джон Джаго проскользнул мимо меня в тени деревьев.

У стеклянной двери я остановился и оглянулся.

Они встретились у цветника. Я увидел две темные фигуры, медленно расхаживающие взад и вперед в свете полной луны, мужская — чуть поодаль от женской. Что он ей говорил? Почему так настаивал на уединенной встрече? Наши предчувствия порой оказываются прямым пророчеством. Мною овладели неясные сомненья: стоило ли ей соглашаться выслушивать его? «Ох, не было бы худа», — подумал я, закрывая за собой дверь.

И худо-таки вышло. Сейчас вы об этом узнаете.

Страница 3 из 13«‹234 ›»

Предыдущая Следующая