Глава XX. Письмо
После этого, уже второго за вечер, оскорбления Арчи ожидал, что капитан снова схватится за револьвер. Молодой человек быстро шагнул вперед, чтобы предотвратить бедствие, но, видимо, американец смутился из-за присутствия дамы – наглецы порой бывают застенчивы, когда дело касается существ противоположного пола, – потому что сидел молча и даже не пытался возражать. Дон Педро пожал руку сэру Фрэнку, моряк вежливо ему улыбнулся.
– Вижу, вы тоже не верите в мою версию, – насмешливо проговорил он.
– И что это за версия? – поинтересовался Рендом.
– Капитан Харви заявил, что это вы убили Болтона, украли у него манускрипт и спрятали в своей комнате, – лаконично объяснил Арчибальд.
– Не могу представить себе, как еще документ очутился у него в комнате, – заметил американец с мрачной улыбкой. – Если я в чем-то ошибаюсь, пускай светлость меня поправит.
Сэр Рендом с понятным гневом на лице шагнул вперед, чтобы что-то сказать, но его остановила донна Инес. Как уже говорилось, эта молодая дама была не слишком-то разговорчивой. Обычно тихо украшала любую компанию, в которой оказывалась, не считая необходимым утруждать себя беседой. Но обвинение, выдвинутое против баронета, которого она, очевидно, любила, превратило тихоню в амазонку. Отодвинув в сторону маленького профессора, который стоял на ее пути, перуанская красавица выступила вперед и произнесла целую речь. Капитан встретился с противником, против которого оказался беззащитен. Он не мог прервать ее силой, ее взгляд парализовал его, а когда он пытался открыть рот, его жалкие слова тонули в потоке речи перуанской леди. Присутствующие были потрясены так, словно при них заговорила домашняя собачка. То, что доныне молчаливая донна Инес де Гавангос вдруг заговорила с таким напором, казалось настоящим чудом.
– Вы – грязный пес и лгун! – произнесла донна Инес с достоинством на превосходном английском. – Ваши обвинения против сэра Фрэнка – безумие и несусветная глупость. В Генуе мой отец ничего не говорил о манускрипте, и я не знаю, откуда о нем узнали вы. За что Фрэнку было убивать этого несчастного?
– Из-за изумрудов, – слабо откликнулся Харви.
– Из-за изумрудов! – с презрением повторила сеньорита Инес. – Сэр Фрэнк богат. Ему не нужно воровать, чтобы раздобыть денег. И он джентльмен, а не убийца, в отличие от вас.
Капитан попытался встать, но, обведя взглядом всех собравшихся и увидев лишь недружелюбные лица, вернулся на место.
– В отличие от меня? Значит, вы обвиняете…
Сеньорита не дала ему договорить.
– Вы – убийца! Я убеждена, что вы, да, именно вы! – она указала на моряка обвиняющим перстом, – убили бедного помощника профессора. Будь вы в нашей стране, я бы вытянула вас плетью, как шелудивого пса! Грязный янки, свинья, подонок…
– Хватит, Инес, – властно приказал ей Педро де Гавангос. – Мы хотим, чтобы этот джентльмен рассказал нам правду, а тот способ, которым ты пытаешься его заставить это сделать, нам нисколько не поможет.
– «Джентльмен», – сердито повторила перуанка. – Да какой он джентльмен? «Правда»! Нет никакой правды в этой свинье из свиней! – здесь ей не хватило английских слов, и она перешла на испанский. Слова потоком лились из нее, и в этот миг красавица больше всего напоминала Беллону – богиню войны.
Арчи, слушая ее и глядя на ее прекрасное лицо, кривящееся от негодования, тайно поздравил себя с тем, что не он – жених этой девушки. Его удивляло, как такой спокойный и уравновешенный человек, как Фрэнк, осмелился сделать предложение столь пламенной и темпераментной особе.
Возможно, даже сэр Рендом понял, что в этот раз его невеста зашла слишком далеко, потому что он осторожно тронул ее нервно вздрагивающую руку. Гнев донны Инес моментально утих, и она позволила жениху отвести себя в сторону и усадить на стул.
– Прости, мой ангел, я так рассердилась потому, что дело коснулось тебя, – шепнула она баронету, а потом умолкла, наблюдая за происходящим со сверкающими глазами, но крепко сжатыми губами.
– Ну, – протянул Харви, вновь растягивая слова, словно коренной американец, – если леди высказалась, то я бы хотел знать, почему этот аристократ решил, будто именно я подкинул ему эту рукопись.
– Сейчас узнаете, – парировал Фрэнк. – Не вы ли вчера хотели видеть меня?
– Хотел, сэр. Я собирался рассказать вам, что я выяснил, и предложить вам заплатить мне за молчание. Я спросил, где ваша комната, и, раз уж вашего лакея не было у двери, вошел.
– Именно так. Вы несколько минут пробыли в моей комнате.
– Около пяти, – невозмутимо добавил американец.
– А затем ушли. Вы встретили моего денщика, который сказал вам, что я отсутствую и вернусь только через пять-шесть часов.
– Так и было, сэр. Мне было жаль с вами разминуться, но время – деньги, так что мне пришлось вернуться в Пирсайд. Потом я зашел сюда и рассказал профессору о том, что обнаружил.
– Ничего вы не обнаружили, – высокомерно осадил моряка Рендом. – Но дело не в этом. Я полагаю, что это именно вы подкинули мне рукопись, спрятали ее среди моих книг, так, чтобы ее легко можно было обнаружить и обвинить меня в преступлении.
– Это лакей вам рассказал? – равнодушно поинтересовался капитан.
– Денщик сказал мне лишь то, что вы были в моей комнате – там, куда не имели права заходить.
– Тогда почему вы решили, что это сделал именно я? – негромко, но твердо поинтересовался Джордж Хирам.
– Вы обвиняете меня, так почему я не должен обвинять вас? – парировал Фрэнк.
– Потому что вы – виновны, а я – нет, – объявил американец.
– Слово против слова, кому же верить? – пробормотал себе под нос Браддок, потирая руки.
Но Рендом словно не услышал этого замечания.
– Я узнал об обвинениях в мой адрес, которые вы выдвинули при профессоре Браддоке и господине Хоупе. И я объяснил им, почему поднялся на борт «Ныряльщика» и что делал в «Приюте моряка».
– Ваше объяснение вполне удовлетворительно, – энергично закивал Арчибальд.
– Согласна, – кивнула донна Инес. – Мне сэр Фрэнк тоже все объяснил. Он ничего не знал о манускрипте.
– А вы, сэр, – с подчеркнутой вежливостью сказал дон Педро капитан, – очевидно, знали, раз уж украли его копию вместе с мумией тридцать лет назад в Лиме.
– Украл, отпираться не буду, но я не знал, что там написано, – сухо ответил моряк, – иначе в два счета прикарманил бы камни.
– Полагаю, вы так и сделали. А когда молодой Болтон попытался вам помешать, вы его убили! – воскликнул разгоряченный Рендом.
– Ерунда! – отмахнулся Харви, пожав плечами. – Если бы я хотел избавиться от Болтона, то просто выбросил бы его за борт и написал бы в судовом журнале «несчастный случай».
Браддок посмотрел на дона Гавангоса, а Арчи – на сэра Фрэнка. Моряк говорил вполне убедительно. Он был не так глуп, чтобы совершить убийство на берегу, когда он мог бы сделать это на борту, легко и не навлекая на себя подозрений. Кроме того, в голосе Харви сквозила неподдельная досада всякий раз, когда речь заходила об упущенных изумрудах. Может быть, он и не остановился бы перед убийством, если бы только знал о сокровище. Его защита звучала достаточно веско. Видя, что его слова произвели определенное впечатление, Харви встал, прошелся до двери и остановился на пороге.
– Если пожелаете линчевать меня, дженмены, приходите в «Приют моряка», – сказал он. – Я там буду всю следующую неделю, а потом уйду в море на пароходе «Светлячок» из лондонского порта в Алжир. Можете прислать шерифа, когда пожелаете, но и я ждать не стану: завтра же отправлюсь к инспектору Дэйту со всей этой историей. Надеюсь, после того, как мы поговорим, этого надутого аристократа упекут за решетку.
– Подождите-ка секундочку! – воскликнул Браддок. – Позвольте, позвольте… Давайте поговорим и устроим все по-другому, если не возражаете…
Тут профессор замолчал, потому что моряк, вновь ощутив себя хозяином положения, даже не взглянул в его сторону и вышел из комнаты. Джулиан торопливо последовал за ним. Те, кто остались в гостиной, лишь переглядывались, не зная, что теперь говорить или делать.
– Мой ангел, они же тебя и в самом деле арестуют! – воскликнула донна Инес, сжимая руку Рендома.
– Пускай, – отмахнулся баронет. – Они ничего не смогут доказать. Я ведь всем своим сердцем чую, что Харви виновен… Что скажете, Хоуп? А вы, мисс Кендал?
– Харви веско высказался в свою защиту, – осторожно заметил Арчи. – Он и в самом деле не такой дурак, чтобы убить Болтона на берегу, когда мог без проблем сделать это во время плавания.
– Согласен, – поддержал его Рендом. – Но если он и в самом деле невиновен и если не он принес рукопись в мою комнату, кто же тогда это сделал?
– А может, всему виной вдова Энн? – задумчиво проговорила Люси.
Взгляды всех присутствовавших обратились на девушку.
– Кто такая вдова Энн? – озадаченно переспросил дон Педро.
– Это мать Сиднея Болтона, человека, который был убит, – быстро произнес Хоуп. – Но, моя дорогая Люси, при чем тут она?
Мисс Кендал какое-то время молчала, а потом вместо ответа задала еще один вопрос:
– Ты просил у Сиднея какие-нибудь вещи его матери для натурщицы?
– Никогда в жизни, – ответил Арчибальд с неподдельным удивлением.
– А вот я случайно встретила госпожу Болтон, и она упорно утверждала, что ее сын позаимствовал у нее для тебя темный платок и темное платье.
– Ложь, – с горячностью объявил Хоуп. – Зачем ей так врать?
– Ладно, – медленно протянула Люси. – Просто мне пришло в голову, что женщина, говорившая с Болтоном через окно, могла и в самом деле быть вдовой Энн. А историю об одежде она сочинила, чтобы отвести от себя подозрения.
– Конечно, странно, что она так говорит, – задумчиво сказал господин Рендом. – Но вы, мисс Кендал, забываете, что у вдовы есть алиби.
– И что из того? – поспешно воскликнул дон Педро. – Алиби можно и подделать.
– Думаю, нам стоит найти эту женщину и расспросить ее, – высказалась донна Инес.
Арчи кивнул.
– Завтра так и сделаем. Между прочим, Фрэнк, она когда-нибудь заходила в вашу комнату?
– Конечно, она же прачка. Время от времени она сама приносит чистую одежду… Кажется, я начинаю понимать, что вы имеете в виду. Да, она могла забрать манускрипт у Болтона и подложить его мне.
– Думаю, так и было, – медленно произнес Арчи. – Тогда неудивительно, что часть истории капитана Харви оказалась правдой. Возможно, Болтон и в самом деле нашел документ, упакованный вместе с мумией. Он отлично знал латынь благодаря урокам профессора Браддока и мог придумать план, как украсть изумруды, остановившись в «Приюте моряка». Иначе зачем он остановился там на ночь, а не отправился прямо в дом профессора? Но кто-то опередил парня и положил его самого в ящик вместо мумии.
– Но зачем вдове Энн прятать манускрипт в моей комнате? – растерянно произнес Рендом.
– Неужели не понимаете? – усмехнулся Хоуп. – Сидней знал, что вы хотите перекупить мумию для дона Педро. К тому же вы ему угрожали, и это слышали другие, находившиеся на палубе.
– Но я всего лишь пытался предупредить его об индейцах, – умоляющим тоном произнес баронет.
– Конечно, но ваши слова было легко исказить так, как это сделал Харви. Теперь представим, что вдова Энн отправилась взглянуть на своего сына – а ее ложь о заимствованной одежде указывает именно на это. Возможно, сын передал ей бумагу, чтобы обвинить вас.
– В собственном убийстве? – недоверчиво покачал головой баронет.
– Да нет же, нет, – раздраженно проговорил Арчи. – Болтон не ожидал, что его убьют. На самом деле он, я думаю, собирался исчезнуть вместе с этими изумрудами и надеялся, что если манускрипт найдут в комнате у Фрэнка, то и обвинят его. А идея, полагаю, родилась у него, когда вы поднялись на борт «Ныряльщика».
– А вы, мисс Кендал, как считаете? – поинтересовался Рендом у девушки.
– Полагаю, такое возможно.
Тогда сэр Фрэнк повернулся к перуанцу.
– Дон Педро, – с достоинством проговорил он, – вы слышали, что говорил этот капитан Харви. Вы тоже считаете, что я виновен?
Вместо ответа де Гавангос взял руку своей дочери и положил ее в ладони молодого баронета.
– Вот что я думаю об этих обвинениях, – самым серьезным голосом ответил он.
– Спасибо, сэр, – сказал Рендом и крепко пожал руку будущему тестю, в то время как донна Инес, забыв о приличиях, поцеловала своего возлюбленного в щеку. И тут в гостиную влетел профессор Браддок. Лицо его сияло от радости.
– Я уговорил Харви несколько дней держать язык за зубами, чтобы мы смогли изучить этот вопрос, – объявил он, потирая руки. – Если вы, конечно, считаете это возможным. Если нет, я сам готов завтра же отправиться в полицию.
– Нет, – быстро ответил Арчи. – Позвольте нам самостоятельно решить этот вопрос. В любом случае мы должны попытаться спасти честное имя сэра Фрэнка и приложить все усилия, чтобы он не оказался замешан в полицейском расследовании.
– Не думаю, что кому-то удастся арестовать сэра Рендома, – спокойно объявил сеньор Педро. – Совершенно очевидно, что свидетельств капитана недостаточно. В худшем случае мы обеспечим вам алиби.
– Я не настолько в этом уверен, – с тревогой в голосе проговорил баронет. – Я был в Лондоне в день преступления, но не помню, чтобы заходил в какое-то место, где бы меня знали. Однако, – бодро добавил он, – я смогу защититься. Только вот что меня смущает: мы по-прежнему ни на шаг не приблизились к раскрытию тайны убийства Болтона.
– Завтра я пошлю Какаду в Пирсайд, чтобы он остановился в «Приюте моряка», – сказал Браддок. – Пусть он присмотрит за капитаном Харви, и если тот попытается выкинуть какой-нибудь номер, Какаду сразу нам сообщит.
– А я завтра поиграю в детектива-любителя и хорошенько расспрошу вдову Энн… – заявил Арчи, после чего ему пришлось пересказать профессору все, что обсуждалось в комнате.
Тем временем донна Инес о чем-то шепталась с женихом, указывая на мумию. Дон Педро угадал ход ее мыслей и был готов отвечать, когда Фрэнк спросил его:
– Вы действительно хотите отвезти мумию назад в Перу?
– Несомненно. Инка Касас был моим предком. Я не хотел бы, чтобы он оставался в этой стране. Это тело должно быть возвращено в гробницу. Все индейцы, которые относятся ко мне как к потомку последнего Инки, надеются, что я вернусь с мумией. Однако, – тут де Гавангос немного замялся, – как вы знаете, я отправился в Европу вовсе не за самой мумией.
– Тогда я выкуплю эту мумию! – решительно объявил Рендом. – Профессор Браддок, вы мне ее продадите?
– Теперь, когда я провел необходимые исследования, разумеется, – согласился ученый. – Что вы скажете по поводу двух тысяч фунтов?
Педро нахмурился:
– Полагаю, вы ошиблись. Вы хотели сказать, тысяча.
– Конечно, тысяча, – встряла в разговор Люси. – И пусть сэр Фрэнк передаст чек Арчи.
– Мне, мне! – с возмущением воскликнул профессор. – Я настаиваю…
– Деньги на мумию дал Арчи, – уперлась мисс Кендал. – Вы увидели все, что хотели видеть, отец, и, поскольку деньги вы получили в долг, теперь они должны вернуться к нему.
– Пусть профессор пока оставит их у себя, – великодушно заметил Хоуп.
– Нет! Нет! Нет! – не слушая его, возмутился Джулиан.
Рендом рассмеялся.
– Я выпишу чек вам, мисс Кендал, а вы сами распорядитесь им, как сочтете нужным, – объявил баронет. – А теперь, поскольку все улажено, пора нам всем расходиться.
– Загляните ко мне в номер, – сказал дон Педро сэру Фрэнку, открывая дверь. – Я хотел бы поговорить с вами. Спокойной ночи, профессор. Давайте завтра отправимся в Пирсайд и посмотрим, сможем ли найти там правду.
– Завтра я пришлю чек, – выходя из гостиной, заверил Браддока баронет.
Когда все гости ушли, Люси снова заспорила с отчимом о чеке. Поскольку Арчи рядом не было, девушка могла говорить свободно. Она указала ученому, что все эти годы он свободно пользовался доходом ее матери, а теперь из-за денег собирался жениться на госпоже Джашер.
– Неужели вам недостаточно? – поинтересовалась девушка. – Зачем вы хотите оставить себе деньги бедного Арчи?
– Он дал мне эти деньги с тем условием, что я не стану препятствовать вашей свадьбе.
– Ничего подобного! – с негодованием воскликнула мисс Кендал. – И я не желаю, чтобы меня вот так покупали и продавали. Арчи одолжил вам деньги, и их нужно вернуть. Не заставляйте меня думать, что вы – эгоист до мозга костей.
В итоге Люси настояла на своем, и профессор с большой неохотой согласился продать мумию перуанцу за тысячу фунтов и вернуть деньги будущему зятю. Но в глубине души он сетовал на то, что не может получить за нее побольше: поездка в Египет обещала быть дорогим удовольствием, а состояние Селины Джашер могло оказаться вовсе не так велико, как она пыталась убедить его падчерицу. Однако Люси переспорила его и отправилась спать, радуясь, что совсем скоро выйдет замуж и навсегда покинет этот дом. Ей до глубины души надоел эгоистичный взбалмошный отчим, и последнее время она все чаще и чаще задавалась вопросом: как ее мать могла выносить этого человека?
На следующий день профессор так и не отправился с доном Педро в Пирсайд, сославшись на то, что должен в ближайшее время закончить исследование мумии. Перуанец уехал в одиночестве, а Арчибальд, отложив утреннюю работу над холстом, отправился на поиски вдовы Энн, чтобы задать ей несколько вопросов. Люси и донна Инес навестили госпожу Джашер, которая собиралась весь день провести в постели, так как, судя по всему, все-таки простудилась в тот злополучный вечер. Девушки надеялись встретить у нее сэра Фрэнка, но там его не оказалось. Тогда они решили, что баронет, скорее всего, на службе, и больше не задумывались о причинах его отсутствия, хотя Инес сильно огорчилась.
Но на самом деле Рендома задержало странное письмо, пришедшее в полдень. Почтовый штемпель был лондонским, а слова были выведены едва разборчиво – явно с целью скрыть почерк. На нем не было ни подписи, ни даты, да и само оно было написано в очень странной форме, от третьего лица:
«Если сэр Фрэнк хочет, чтобы с него были сняты все подозрения в убийстве, то он должен заплатить автору этого письма пять тысяч фунтов. Если сэр Фрэнк согласен, то он должен указать место, где сможет встретить посыльного, чтобы передать ему деньги и получить взамен доказательства собственной невиновности. Если сэр Фрэнк попытается обмануть автора или попытается связаться с полицией, то полицейским будут представлены неопровержимые доказательства его вины в смерти Сиднея Болтона, что может привести сэра Фрэнка на эшафот, лишив всех шансов на спасение. Место встречи с посыльным можно указать, дав объявление в «Дейли Телеграф», в колонку о розыске родных, подписанное как «Артиллерист». Однако сэр Фрэнк должен понимать, что не стоит устраивать охоту на автора этого письма».
