Глава двадцать четвертая. Цветок «окровавленной любви»
На ферме Аберганн собралась большая толпа. Не шумная и возбужденная, напротив, все ведут себя сдержанно и торжественно, как подобает на похоронах.
Это и есть похороны, вернее, скоро будут. Потому что сегодня это дом смерти. Гроб, а в нем тело той, которая, останься в живых, стала бы женой Джека Уингейта.
Мэри Морган пала жертвой злобы чудовища. Упала в разбухший ручей, жестокий и безжалостный, как и тот, кто приговорил ее, и этот ручей унес ее в своем потоке, тело ее бросало из стороны в сторону, она то погружалась, то показывалась снова. Никто не спас ее: трусливый француз даже не сделал попытки, подбежав к краю пропасти, он остановился и только испуганно смотрел на ревущий внизу поток, покрытый пеной, слышал крики девушки, которые все удалялись и становились слабее, по мере того как ее уносило к ее судьбе.
Еще раз он услышал этот крик – последний крик, говорящий, что жизнь проигрывает смерти, что смерть побеждает. И все было кончено. Роже стоял в ужасе и изумлении, и в этот момент облако снова закрыло луну, как будто набросило на землю темный полог. Даже белая пена на воде стала невидимой. Священник больше ничего не видел и ничего не слышал, кроме хриплого резкого шума потока. И напрасно бросился он тогда к дому и поднял всех. Спасти Мэри Морган было уже невозможно. Только случайно тело ее, выброшенное на берег, нашли к утру.
Сегодня третий день после этого, и вот-вот должны состояться похороны. Хотя ферма уединенная и окружающая местность населена редко, собралось много народу. Отчасти из-за необычных обстоятельств гибели девушки, но главным образом из уважения к Ивену Моргану, которое испытывают к нему ближние и дальние соседи. Они сейчас здесь в своих лучших нарядах, мужчины и женщины, протестанты и католики. Хотят продемонстрировать сочувствие, которое многие искренне ощущают.
Среди присутствующих не высказываются никакие предположения насчет смерти девушки. Никто ничего не подозревает. Да и как можно подозревать? Совершенно очевидно, несчастный случай, как и провозглашает коронер на судейском жюри, состоявшемся в тот же день. Заседание было коротким и формальным.
Миссис Морган сама рассказала, как отправила дочь с поручением, из которого она не вернулась, священник, как свидетель, рассказал об обстоятельствах смерти. Всего этого оказалось достаточно, хотя подтверждение нашлось в отсутствующей доске, которую отыскали и принесли на следующий день. Даже если бы Уингейт греб назад при дневном свете, он ее бы не увидел. Фермерские работники и другие, кому случалось пользоваться мостиком, подтвердили, что доска была закреплена непрочно.
Одно свидетельство могло совершенно изменить характер рассказа. Его мог сделать отец Роже, но не сделал, у него были причины утаить правду. Теперь он обладает тайной, которая сделает Ричарда Демпси его пожизненным рабом, инструментом в его руках, добровольным или нет. И теперь контрабандист будет исполнять его приказания, какими бы беззаконными они ни были.
Похороны назначили на двенадцать. Сейчас одиннадцать с небольшим, и все уже собрались в доме. Мужчины стоят группами снаружи, некоторые в маленьком садике, другие забрели во двор, чтобы взглянуть на жиреющих свиней, или на пастбище – посмотреть на беломордых херефордов и рейландских овец, , разведением которых славится Ивен Морган.
В доме женщины – родственницы покойной, подруги и близкие знакомые. Всех допустили в комнату, где лежит покойница, чтобы они в последний раз на нее взглянули. Тело в гробу, но крышка еще не закрыта. Оно лежит в белом, еще не тронутое разложением, прекрасное, как живая невеста, хотя теперь ее алтарь – вечность.
Поток посетителей проходит внутрь и выходит, но помимо любопытствующих, которые заглядывают ненадолго, в комнате постоянно находится несколько человек. Сама миссис Морган сидит рядом с гробом, временами начиная плакать, ее утешают несколько женщин.
В углу молодой человек, который как будто не меньше матери нуждается в утешении. Время от времени грудь его вздымается в громком вздохе, как будто сердце в ней разрывается. Неудивительно: ибо это Джек Уингейт.
Впрочем, некоторые считают его присутствие здесь странным. Они не знают, какая удивительная перемена произошла в чувствах миссис Морган. Теперь, у смертного одра, все, кто был дорог ее дочери, стали дороги и ей. А она знает, что молодой лодочник был ей дорог, он сам рассказал ей об этом, рассказал со слезами и в таких словах, что в их правдивости невозможно усомниться.
А где же второй, предатель? Его здесь нет – и никто его не видел после трагедии. Его не было на следствии, он не пришел порасспрашивать или выразить сочувствие, и теперь он не принимает участие в погребальных обрядах.
Кое-кто замечает его отсутствие, хотя никто о нем не жалеет, даже сама миссис Морган. Горюющая мать думает, что он был бы ей плохим сыном. Но это только беглое воспоминание, душа ее поглощена горем по умершей дочери.
Пора закрывать гроб. Ждут только священника, который должен произнести несколько слов. Он еще не появился, хотя должен уже быть. Но у такого важного лица множество обязанностей, и его что-нибудь могло задержать.
Тем не менее он не подводит. Пока в комнате покойницы негромко рассуждают о причинах его отсутствия, снаружи раздается гул голосов, потом топот – это расступаются люди, давая ему дорогу.
И вот священник заходит кв комнату, приближается к гробу и останавливается. Все взгляды устремлены на него. А он смотрит на лицо покойницы – вначале с обычным серьезно-официальным видом и с выражением фальшивой скорби. Но вот лицо его изменяется. Он как будто увидел что-то необычное, поразившее его. Он даже вздрагивает, но так легко, что этого никто не замечает. Каковы бы ни были его эмоции, он их скрывает, спокойным голосом произносит молитву, со всеми необходимыми формальностями и жестами.
Крышку закрывают, навсегда пряча тело Мэри Морган, ее лицо. Набрасывают покров, и гроб выносят.
Нет ни катафалка, ни плюмажей, ни наемных плакальщиц. Подлинное горе занимает место этой бессердечной роскоши могилы. Гроб уносят на плечах мужчин, толпа расступается, пропуская процессию, и следует за ней.
Несут к церкви у переправы Рага, на недавно освященное кладбище. Гроб опускают в уже выкопанную могилу, и после обычной для католиков церемонии забрасывают землей.
Все расходятся по домам, поодиночке или группами, останки Мэри Морган покоятся в могиле, возле которой задерживаются только ближайшие родственники.
Есть и одно исключение: мужчина, который не является родственником Мэри, но стал бы им, если бы она была жива. Уингейт уходит с намерением вскоре вернуться. Церковное кладбище расположено на берегу реки, и когда спускается ночь, Джек приводит сюда свою лодку. Затем, привязав ее к берегу, он выходит и направляется к свежей могиле. Все это он делает осторожно, как будто опасается, что его увидят. Но темнота способствует ему, и никто его не видит.
Достигнув священного места, он склоняет колени и ножом, который достает из кармана, делает в недавно уложенном дерне небольшое углубление. И в него сажает растение, которое принес с собой, – самый обычный цветок, но символизирующий необычные чувства. Местные жители называют его «цветком окровавленной любви» (Amaranthus caudatis, амарант хвостатый. – Прим. автора).
Закопав корень растения и восстановив дерн, Джек наклоняется еще больше, прижимаясь губами к траве на могиле. Человек, оказавшийся поблизости, смог бы расслышать его рыдания и слова:
– Мэри, дорогая! Ты теперь с ангелами, и я знаю: ты простила мне, что я навлек на тебя эту ужасную смерть. О, дорогая, дорогая Мэри! Я был бы рад лежать с тобой в могиле. Бог мне свидетель!
Некоторое время он молчит, предаваясь горю – такому сильному, что оно кажется непереносимым. И вот, когда он сам считает его таким, взгляд его останавливается на открытом ноже, который он по-прежнему держит в руке. Удар этого блестящего лезвия в сердце, и все его несчастья исчезнут.
– Мама… моя бедная мама… нет!
Эта последняя мысль вместе с произнесенными словами спасает его от самоубийства. Произнеся их, он прячет нож, встает, возвращается к своей лодке и гребет домой, но на сердце у него тяжело.
