Глава тридцатая. Ошеломленный и молчащий
Внизу, у пристани, на скамье лодки сидит молодой лодочник и ждет своего пассажира. Он тоже был наверху, в доме, там его гостеприимно накормили. Но слишком свежа его утрата, пирушка слуг его не привлекла, напротив, только еще больше опечалила. Даже упрашивания французской femme de chambre не смогли его удержать, и, убегая от них, он вернулся в свою лодку задолго до того, как ожидал, что потребуются его услуги.
Сидя с трубкой в зубах – Джек тоже приверженец табака, – он пытается как можно лучше убить время, получается плохо: он по-прежнему горюет. И сейчас, без малейших перерывов, он думает о той, кто спит последним сном на кладбище у переправы Рага.
И вот посреди этих печальных размышлений он слышит звук, который заставляет его насторожиться и на одно-два мгновения забыть о своем горе. Это звук опускаемого в воду весла, но такой легкий, что только его уши, привыкшие различать самые слабые шумы, способны его услышать и сказать, что это. Впрочем, он не сомневается в услышанном и про себя говорит:
– Интересно, какая лодка может быть на реке в такое время ночи – или лучше сказать утра? Туристы так рано? Нет, не может быть. Похоже, Джек Демпси опять охотится на лососей! Ночь такая темная – как раз для такого мошенника, чтобы он смог заняться своим делом.
И при этом рассуждении темная, как сама ночь, тень падает ему на лицо.
– Да, коракл, – продолжает он. – Это был удар весла о воду. Но не обычная лодка, иначе я бы услышал удар об уключины.
Но в этом лодочник ошибается. Не коракл плывет по реке, а лодка с парой весел. А «удара об уключины» нет потому, что весла приглушены. Будь он в главном русле, в двухста ярдах отсюда, он увидел бы саму лодку с тремя людьми в ней. Но лишь на мгновение, потому что в следующее лодка исчезает под нависающими кустами и прижимается к берегу.
Вскоре она касается terra firma (Суша, лат. – Прим. перев.), и люди выходят из нее. Двое направляются к Ллангоррен Корту, третий остается в лодке.
Тем временем Джек Уингейт в своем скифе продолжает прислушиваться, но поскольку больше ничего не слышит, вскоре перестает думать об этом легком звуке и снова предается своему горю и вспоминает о той, что лежит на церковном кладбище. Если бы только он знал, как тесно связаны эти два обстоятельства – кладбище и лодка, – он бы не оставался в своей.
Наконец он с облегчением слышит доносящиеся от дома голоса – призыв экипажей, – говорящие, что бал кончается. Еще приятней ему слышать хлопанье дверей и непрерывный рокот голосов, все это говорит ему, что общество разъезжается.
Примерно с полчаса шум стоит непрерывный, затем наступает перерыв, и Джек прислушивается к другим звукам – шагам на ведущей к маленькой пристани лестнице. Это должен быть его пассажир, теперь его можно ожидать каждую минуту.
Однако вместо шагов он слышит голоса вверху, они доносятся со стороны летнего домика. И в этом ничего удивительного. Не впервые он их слышит и в аналогичных обстоятельствах, вскоре он даже узнает голоса. Но впервые замечает в них новые нотки – нотки удивления и гнева.
– Мне кажется, они ссорятся, – говорит он самому себе. – Удивительно! Что-то пробежало между ними на балу. Может, ревность? Я не удивился бы, если это из-за молодого мастера Шенстона. У капитана точно нехорошие мысли насчет него. Но если бы он посмотрел глазами разумного человека, забыл бы всякие такие мысли. Конечно, он влюблен и не может посмотреть разумно. Она так же влюблена в него, как он в нее, если не сильнее. Что ж, это одна из любовных ссор, а любовные ссоры быстро проходят. Горе мне! Я хотел бы…
Он мог сказать: «Я хотел бы, чтобы это была ссора между мной и Мэри», но слова застыли у него на устах, а по щекам потекли обжигающие слезы.
К счастью, на горе у него нет времени. Наконец слышатся шаги на лестнице, которых он так долго ждал, не твердые, как обычно, но словно шаги пьяного!
Но Уингейт не верит, что капитан пьян. Он знает, что тот очень воздержан и не увлекается выпивкой. Он никогда не видел его нетрезвым, и не увидит, особенно в такую ночь. Вероятно, это имеет отношение к гневным речам наверху, которые он слышал, или к чему-то предшествующему.
Рассуждения лодочника заканчиваются: на причале появляется его пассажир. Он останавливается лишь для того, чтобы спросить:
– Вы здесь, Джек?
Вопрос объясняется абсолютной темнотой.
Получив утвердительный ответ, он ощупью пробирается по каменистому берегу, покачиваясь, как пьяный. Но это не пьянство, а результат все еще звучащего у него в ушах резкого ответа. Он как будто в каждом порыве ветра слышит доносящееся сверху: «Да, пусть будет!»
Он знает, где должен быть скиф: там, где он его оставил, рядом с прогулочной лодкой. Бухточка недостаточно велика, чтобы вместить обе лодки, и, чтобы добраться до своей, он должен перейти через другую, пройти по скамье «Гвендолин».
Ступая в прогулочную лодку, вспоминает ли он, с какими мыслями сделал это в первый раз, когда расправился с хулиганами из Форест Дина? Или он все еще в гневе против той, чье имя носит лодка? Ни то ни другое. Он слишком возбужден и смятен, чтобы думать о прошлом, думает только о черном и горьком настоящем.
По-прежнему пошатываясь, садится он на кормовую банку скифа и приказывает лодочнику оттолкнуться. Тот молча выполняет приказ. Джек видит, что капитан расстроен, и догадывается о причине, он, естественно, понимает, что самому ему лучше в такое время помолчать. Поэтому он ничего не говорит, но, пригнувшись к веслам, выводит лодку в основное русло.
Если оглянуться, можно еще увидеть вверху очертания павильона. Капитан Райкрофт оглядывается через плечо, сидя за рулем, он лицом повернулся в противоположную сторону. В павильоне по-прежнему горит тусклый свет. Он видит очертания фигуры, силуэт женщины, которая стоит у перила, как будто смотрит вниз.
Он знает, кто это: это может быть только Гвен Винн. Как хорошо для них обоих было бы, если бы он знал, о чем она сейчас думает. Если бы знал, вернулся бы назад, и эти двое снова были бы вместе – может, никогда больше не расставались бы.
Но тут, словно зловещее предзнаменование, павильон скрывается за утесом из песчаника, и капитан Райкрофт уплывает с сердцем, темным и тяжелым, как камень.
