Глава XXV. ДУШНАЯ НОЧЬ
Я вошел в свою комнату. Смогу ли я уснуть? Едва ли. Передо мной было ложе, убранное дамасскими тканями. Я раздвинул занавес ‑ белоснежные подушки словно ожидали прикосновения щеки прекрасной новобрачной. Ведь я не спал целых два месяца в настоящей постели. Тесный ящик в каюте торгового судна, гамак, открытый паукам и скорпионам Лобосак, одно‑единственное одеяло в песчаных холмах, где я часто просыпался полупогребенный песками.
Таковы были мои воспоминания, но совсем иные перспективы радовали меня. Обстановка располагала к отдыху; и все же мне казалось, что я не засну. Невольно перебирал я в памяти происшествия истекшего дня. Нервы были напряжены. Мысли неслись молниеносно, одна за другой…
Сердце билось тревожно ‑ были затронуты долго молчавшие струны: я любил!…
То было не первое увлечение в моей жизни, и мне скоро стала ясной причина моего необычного состояния: ад ревности начинает проникать в мои жилы!… «Дон Сант‑Яго», ‑ произнес я уже ненавистное мне имя…
Я подошел к большому зеркалу; по обеим его сторонам висели на стене миниатюры.
Я наклонился, чтобы рассмотреть правую из них. С волнением узнал я ее черты. «Однако художник не польстил ей, ‑ подумал я, ‑ такой она будет лет через десять. Но сходство все же есть. Что за нелепый художник!…»
Я обратился к другой миниатюре. «Вероятно, ее сестра? Милосердное небо! Неужели мои глаза не обманывают меня? Нет, я узнаю эти черные вьющиеся волосы, дуги бровей, сжатые губы ‑ Дюброск!…»
Острая боль пронзила мое сердце. Пристально, все еще недоверчиво рассматривал я портрет. И предположения перешли в уверенность. «Ошибки быть не может: это его черты!» Словно парализованный, упал я в кресло…
Что это значит? Неужели я повсюду, всегда буду встречать это лицо? Неужели это мой злой гений, созданный единственно для того, чтобы преследовать меня?…
Мне припомнились все наши встречи, начиная с первой в Новом Орлеане…
Я встал, схватил лампу и снова подошел к портрету… О, да, я не ошибаюсь: там ‑ она, а здесь ‑ он! И они висят рядом!… Других портретов нет в этой комнате… Что же это? Может быть, они жених и невеста? Его зовут дон Эмилио… Тот женский голос на острове Лобосе называл его Эмилем… А она сегодня говорила об американце доне Эмилио, который учил ее и сестру английскому языку… Да, дон Эмилио и Дюброск несомненно одно и то же лицо… И он попал сюда раньше меня, он ‑ этот красавец с демоническим характером. Это ужасно, невыносимо!…
Я снова поставил лампу на стол и бросился в кресло…
Где‑то пробили часы…
За боем последовали тихие, приятные звуки. Серебристо‑нежные звуки переливались стройными аккордами, успокаивая мои возбужденные нервы.
Я торопливо разделся и лег…
Я твердо решил не думать больше о ней, забыть ее ‑ забыть во что бы то ни стало.
«Встану как можно раньше, ‑ говорил я себе, ‑ и отправлюсь в лагерь, ни с кем не прощаясь… Когда я снова буду в своей палатке, обязанности солдата изгладят из моей памяти встречу с… невестою Дюброска. Барабан и флейта, грохот пушек и треск ружейных выстрелов заглушат голос сердца…
Я старался направить мысли на что‑нибудь другое. Напрасные усилия!
Наконец я все‑таки заснул, заснул крепко, без снов…
