Глава XXXVII. ЧЭЙН УХАЖИВАЕТ
Поставленное посреди нас громадное блюдо с бобами было опорожнено в один миг.
‑ Превкусная штука, хотя и неказистая, ‑ со вздохом говорил Чэйн, грустно смотря на пустое блюдо. ‑ Милый сеньор, не можете ли вы дать нам еще немного бобов или тортилий? ‑ обратился он к стоявшему возле нас Хозе.
‑ No entiende (не понимаю), ‑ ответил тот, отрицательно качая головою.
‑ No in ten days! (Не раньше десяти дней!) ‑ воскликнул Чэйн, принимая испанское «nо entiende» за дурно произнесенное английское «no in ten days».
‑ Ох, как жестоко вы изволите шутить! Через десять дней Муртааг Чэйн будет ужинать на том свете, где дадут чего‑нибудь получше ваших бобов!
‑ No entiende, ‑ повторил мексиканец.
‑ No in ten days, да мы до тех пор успеем умереть с голоду! Мы сейчас хотим бобов!…
‑ Que guiere? (Чего он хочет?) ‑ обратился мексиканец к Раулю, хохотавшему до слез.
‑ Что он там лопочет? ‑ горячился Чэйн.
‑ Говорит, что не понимает тебя…
‑ Так скажи ты ему, что мы просим дать нам еще бобов и лепешек.
Рауль перевел слова Чэйна.
‑ No hay (нету), ‑ сказал Хозе, водя перед носом взад и вперед пальцем.
‑ No I (не я), ‑ повторил по‑своему Чэйн. ‑ Вы не желаете постараться для нас сами?… Так сделайте милость, пошлите кого‑нибудь! Мы на это нисколько не обидимся, только бы прибавили нам порцию…
‑ No entiende, ‑ еще раз проговорил мексиканец, продолжая мотать головою.
‑ Да что ты все толкуешь мне о десяти днях! ‑ кричал Чэйн, окончательно выходя из себя. ‑ Ты ведь отлично понимаешь, о чем я тебя прошу, только делаешь вид, что не понимаешь!… Жаль горсточки дрянных бобов!…
‑ Да он все время толкует тебе, что нет больше, ‑ сказал Рауль.
‑ Нет больше? Врет, прохвост. На пятьсот человек приготовлен ужин, и вдруг ‑ нет больше… Не может быть!…
‑ Frijoles ‑ no hay (бобов нет), ‑ сказал Хозе, догадавшись, о чем говорит Чэйн.
‑ Fray hobys (от святых), ‑ продолжал коверкать Чэйн испанские слова. ‑ Что ты тут еще толкуешь о святых, когда у вас дьявольские порядки!
Все мы так и покатывались от смеха, слушая эту интересную беседу.
‑ Рауль, попроси ты у него хоть воды! ‑ злился Чэйн. ‑ Уж в ней‑то он отказать не может, раз под носом чуть не целое море…
Рауль исполнил его желание. Кстати сказать, и всем нам очень хотелось пить. Хозе сделал знак одной из служанок; девушка принесла нам полный кувшин воды.
‑ Потрудитесь, моя красавица, сперва напоить нашего капитана, ‑ сказал Чэйн, указывая на меня. ‑ Надо давать не только поровну, но и по чину.
Служанка поняла его и поднесла мне кувшин. Напившись, я передал воду Клейли, который в свою очередь передал ее Раулю.
Наконец, кувшин дошел до неугомонного ирландца. Однако, вместо того чтобы напиться, этот чудак поставил кувшин между колен, прищурил глаз и вкрадчиво прошептал:
‑ Скажи‑ка, моя милая мучача… ведь так их зовут, Рауль, а?
‑ Muchacha, да, да…
‑ Так вот, красавица‑мучача, не можешь ли ты достать нам одну капельку… ты уж знаешь, что нам нужно… Рауль растолкуйте!
‑ No entiende, ‑ проговорила женщина, улыбаясь.
‑ Черт возьми! И эта тоже твердит о каких‑то десяти днях! Да что они, сговорились, что ли!… Рауль, внуши ты ей, пожалуйста, чего я прошу… Скажи ей, что денег у меня нет, потому что ее милые земляки обобрали меня, но есть два серебряных образка и крестик. Пусть она достанет мне хоть каплю водки, а я за то дам ей на выбор любой образок или крестик…
С этими словами он достал из‑за пазухи ремень с реликвиями. Увидав их, женщина вскрикнула от восторга и наклонилась, чтобы рассмотреть лучше. Потом она опустилась на колени и пробормотала молитву ‑ половину по‑испански, половину по‑ацтекски.
Поднявшись снова на ноги, она ласково взглянула на Чэйна и, сказав: «Bueno catolico!» (Добрый католик!), ‑ торопливо убежала.
‑ Как ты думаешь, Рауль, принесет она мне водки? ‑ спрашивал Чэйн.
‑ Наверное принесет. Я уверен, в этом…
Действительно, минут через пять служанка возвратилась и сунула Чэйну маленькую бутылочку с какой‑то жидкостью.
Ирландец начал развязывать ремень, висевший у него на шее.
‑ Что вам больше нравится, миссис? Впрочем, можете взять и то и другое ‑ Чэйну не жалко.
‑ No, senor! Suproteccion necesita usted! (Нет, сеньор, вам самим нужна эта защита!) ‑ произнесла служанка, отводя руку Чэйна.
‑ Что такое она говорит, Рауль?
Француз перевел.
‑ Да, она права! ‑ воскликнул ирландец. ‑ Защита мне нужна, ох, как нужна… Но вот уже десять лет, как я ношу эти образки, и, кроме этой бутылочки, они мне ничего не дали… Капитан, отведайте‑ка глоточек!…
Я взял бутылку и отпил из нее глотка два. Это был жгучий, как огонь, chingarito, самый плохой сорт aguardiente, алкогольного напитка, выделываемого из дикого алоэ.
Клейли выпил больше моего. Рауль тоже отхлебнул и возвратил бутылку ирландцу.
‑ За твое здоровье, дорогая! ‑ крикнул Чэйн, кивая служанке. ‑ Желаю вам прожить до самой смерти!
‑ No entiende, ‑ повторила она со смехом.
‑ Ну, ладно, десять дней, так десять… Не будем спорить из‑за этого… Ты добрая и милая женщина, право! Жаль только, что одета неказисто. Юбка чересчур коротка и чулки худые… Но зато ноги у тебя ‑ красота!
‑ Que dice? (Что он говорит?) ‑ обратилась мексиканка к Раулю.
‑ Он говорит, что у тебя очень маленькие ножки, ‑ сказал Рауль.
Этот комплимент доставил видимое удовольствие служанке. Ноги у нее действительно были маленькие и очень милая походка, несмотря на сбитые задки туфель.
‑ Скажи‑ка мне, ты замужняя? ‑ продолжал Чэйн.
‑ Que dice? ‑ снова спросила женщина.
‑ Он спрашивает, замужем ли вы?
Она улыбнулась и помахала пальцем перед носом.
Рауль объяснил, что это движение означает у мексиканцев отрицание.
‑ А! В таком случае я охотно женюсь на тебе, моя прелесть, если только меня не повесят… Рауль, переведи ей это слово в слово.
Рауль перевел с буквальной точностью. Служанка засмеялась, но ничего не ответила.
‑ Молчание ‑ знак согласия… А теперь, Рауль скажи ей, что я не намерен покупать поросенка в мешке… Пусть дадут мне удостоверение, что я не буду повешен, и я сейчас же женюсь на ней.
‑ Fl senor esta muy alegre! (Это очень веселый сеньор!) ‑ сказала женщина, смеясь, когда Рауль перевел и последние слова ирландца. Она схватила кувшин и убежала.
‑ Что же, Рауль, согласна она? ‑ спросил Чэйн, делая донельзя комическую мину.
‑ Она еще не решилась ни на отказ, ни на согласие.
‑ Гм! Плохо дело! Значит, песенка Чэйна спета. Выпьем, Рауль, по этому случаю…
