Глава XXXIX. ПОЦЕЛУЙ ВО МРАКЕ
Я не берусь описывать всех чувств, волновавших меня в новом месте моего заключения. Было холодно, сыро, грязно, но не на это я обращал внимание. Я терзался горем, отчаянием и ревностью и почти не чувствовал физических страданий. Ведь она могла спать, улыбаться, танцевать, танцевать над моей темницей, с моим палачом!…
Мне хотелось умереть, чтобы разом покончить свои мучения, но и не менее страстно я желал жить, чтобы отомстить за себя!
А вдруг это новое заключение в темницу помешает Нарсиссо сдержать свое обещание? Как он проникнет к нам? Дверь заперта двойным замком, к ней приставлен часовой…
После долгих и тщетных усилий я кое‑как поднялся опять на ноги и оперся спиною о стену. Я увидел маленькое узкое окно, вроде бойницы. Двигаясь вдоль стены, я добрался до окна и прислушался. Откуда‑то доносился волчий вой. Сначала я не обратил на него внимания, но он все усиливался и приближался и казался таким странным, что я, наконец, подозвал Рауля.
Он подполз ко мне.
‑ В чем дело, капитан?
‑ Ты слышишь вой? Разве здесь водятся степные волки?
‑ Но откуда же им взяться?
‑ Я тоже не понимаю, и мне кажется, что за этим воем что‑нибудь скрывается… Знаешь что, ведь это ‑ Линкольн!…
Вой прекратился на время, но затем возобновился в другом месте.
‑ Что делать, Рауль? ‑ спрашиваю я. ‑ Если ответить ему, обратит внимание часовой… Подождем, когда он подойдет поближе…
Но Линкольн вдруг замолк.
Мои товарищи тоже поднялись и стояли, прислонившись к стене. Надежда на близость спасения оживила и ободрила их…
Прошло около получаса. Мы не произнесли ни слова и не шевелились. Вдруг послышался легкий стук. Приятный, точно женский, голос прошептал под окном:
‑ Hola, capitan!
Я приложил ухо к отверстию. Возглас повторился. Мне было ясно, что говорил не Линкольн. Вероятно, это Нарсиссо.
‑ Quien? ‑ спросил я.
‑ Jo, capitan!
Да, это был голос, который я слышал утром. Значит, под окном был Нарсиссо.
‑ Можете вы просунуть руку в отверстие? ‑ продолжал голос.
‑ Нет, у меня руки связаны за спиной…
‑ А не можете ли вы поднести их к окну, повернувшись спиною?
‑ И этого не могу.
‑ Ваши товарищи тоже связаны?
‑ Да, все до одного.
‑ Ну так вот что: станьте на плечи двух из них.
Я попросил Чэйна и Рауля поддержать меня, удивляясь смелости молодого испанца.
Взобравшись на плечи товарищей, я повернулся спиною к окну.
Маленькая нежная рука прикоснулась к моим связанным рукам и мгновенно перерезала чем‑то острым веревки.
‑ Держите! ‑ шепнул голос, когда я обернулся.
Вслед за тем у меня в руке очутился кинжал.
‑ Держите и это.
Протянув другую руку, я почувствовал в ней какую‑то бумагу, которая казалась светящейся.
‑ А теперь, капитан, прошу вас о милости, ‑ продолжал голос.
‑ Какую милость могу я вам оказать?
‑ Позвольте мне на прощание поцеловать вас.
‑ О, милый юноша! ‑ воскликнул я.
‑ Юноша?! Я не юноша, я ‑ женщина, женщина, любящая вас всею силою своего сердца!…
‑ Так неужели ты… ты, моя дорогая Гвадалупе?
‑ А… Я так и думала… Я больше не хочу… Но нет, я все‑таки сдержу слово!
Я был в таком волнении, что не придал особого значения этим загадочным словам. Лишь впоследствии я вспомнил о них и понял их смысл.
‑ Вашу руку, вашу руку! ‑ воскликнул я в свою очередь.
‑ Вы хотите мою руку? Извольте!
В узкое окно просунулась маленькая ручка, на которой в лучах луны сверкали драгоценные камни. Я схватил ее и покрыл поцелуями. Мне казалось, что рука сама прижимается к моим губам…
‑ О, зачем, нам разлучаться? ‑ бормотал я в порыве горячей любви. ‑ Бежим вместе… И я мог подозревать тебя, дорогая Гвадалупе!…
Послышалось легкое, как бы болезненное восклицание, рука живо отдернулась, а один из перстней случайно соскользнул на мою ладонь.
‑ Прощайте, капитан, прощайте! ‑ произнес голос. ‑ В этом мире люди не знают; кто действительно любит их…
Пораженный, изумленный донельзя, я стал звать говорившую.
Ответа не последовало. Я прислушивался до тех пор, пока мои товарищи не устали наконец держать меня. Я спустился на пол, разрезал ремни на ногах, освободил Рауля от уз и передал ему кинжал, чтобы он мог освободить Клейли и Чэйна, а сам занялся чтением записки, в которой был завернут светляк. Слегка сдавив светящуюся муху пальцами, я стал держать ее над бумагою, которая таким образом совершенно осветилась, и прочитал следующее:
«Стены из adobe. У вас есть кинжал. Окно выходит в поле, за которым начинается лес. Остальное зависит от вас. Другим способом помочь вам не могу. Carissirno cabale adios! (Прощайте, дорогой кавалер!)»
«Какой сжатый, деловой слог», ‑ невольно подумал я.
Но задумываться над этим было некогда. Я бросил муху, спрятал записку у себя на груди и принялся расшатывать кинжалом кирпичи, которые легко поддавались.
Однако вскоре снаружи раздались голоса мужчины и женщины.
Я бросил работу и начал прислушиваться. Мужской голос принадлежал, несомненно, Линкольну.
‑ А, проклятая баба! ‑ рычал он. ‑ Ты хотела видеть капитана повешенным? Ну, нет, этому не бывать… Если ты не укажешь мне, в которой из этих голубятен он сидит и не поможешь вытащить его оттуда, то я вмиг раздавлю тебя!
‑ Я вам говорю, сеньор Линкольн, что я предоставила капитану возможность вырваться из его заточения, ‑ протестовал знакомый женский голос.
‑ Какое средство?
‑ Кинжал.
‑ А… Ну, вот, погоди, мы это сейчас узнаем… Иди со мною… Я не выпущу тебя до тех пор, пока не удостоверюсь, что ты не лжешь…
Тяжелые шаги охотника приближались. Он подошел к окну и прошептал:
‑ Вы тут, капитан?
‑ Тише! ‑ шепнул я в ответ. ‑ Всё в порядке.
Часовой у двери подозрительно зашевелился.
‑ Ага! Хорошо… Ну, теперь ты можешь убираться отсюда, ‑ обратился он к женщине, которой мне так хотелось бы сказать еще несколько слов. ‑ Впрочем,
‑ добавил он мягче, ‑ можешь и не уходить. Ты все‑таки славная бабенка. Беги с нами: капитан охотно возьмет тебя под свое покровительство.
‑ Сеньор Линкольн, я не могу бежать с вами. Пустите меня!…
‑ Как хочешь. Но если тебе когда‑нибудь понадобится услуга, то смело можешь рассчитывать на Боба Линкольна. Помни это!
‑ Благодарю, благодарю вас!
Прежде чем я мог сказать хоть слово, она ушла, и лишь издали донеслось до меня ее прощальное печальное:
‑ Adios!
Мне некогда было вдумываться во все происходившее. Нужно было действовать.
‑ Капитан! ‑ снова осторожно позвал Линкольн.
‑ Как же вы выйдете отсюда?
‑ Разберем кирпичи и выйдем.
‑ А… Укажите мне место, я помогу вам.
Я смерил обрывком веревки расстояние от нашего подкопа до отверстия и передал веревку Линкольну. И мы с обеих сторон принялись молча работать, пока через стену не проник луч света, и старый охотник не пробормотал:
‑ Тише, Рауль, ты отхватишь мне пальцы.
Через несколько минут мы могли свободно пролезть через проделанную нами брешь.
Мы снова очутились на свободе!…
