СКАЗКА О КРЕПКОМ ОРЕХЕ
У короля и королевы родилась дочь — малютка Пирлипат. Никогда ещё мир не видел такой прекрасной принцессы. Она вся была словно бы соткана из тончайшего розового шёлка, глазки — лазурнее чистого неба, а кудри отливали золотом раннего восхода. У её колыбельки каждую ночь сидели шесть нянек, и у каждой на коленях лежала кошка. Нянюшки гладили кошек по шелковистой шёрстке, и те тихо мурлыкали, убаюкивая малышку принцессу. Так и росла принцесса в холе и неге. Все обожали Пирлипат и с каждым днём обнаруживали в ней тонкую душу, доброе сердце и ясный ум.
Однажды король решил задать небывалый Колбасный пир.
— Дорогая, — молвил он королеве, — надеюсь, ты знаешь, какая колбаса мне по вкусу? Позаботься. — И глазки его масляно загорелись.
И вот съехались ко двору короли да принцы из окрестных столиц.
Королева повязала шитый серебром и золотом кухонный передник и самолично занялась приготовлением особой — королевской свиной колбасы. На кухню доставили золотые котлы, серебряные кастрюли, острейшие стальные ножи, закалённые на белом огне. Печь растапливали особенными дровами сандалового дерева, от которых шёл самый ароматный дым на свете. Королеве помогали стряпать тридцать три повара в белых колпаках, вокруг суетилась сотня шустрых поварят, а неутомимый истопник без конца подбрасывал в печь ароматные поленца. Первым делом нарезали ломтиками розовое сало и стали поджаривать, подрумянивать его на золотой сковородке.
И вдруг из подпола послышался тоненький голосок:
— Дай и мне сальца, сестрица! Я тоже не прочь подкрепиться.
Королева сразу узнала противный голос Мышильды, королевы мышей. Та давно уже обитала во дворце и даже обосновала в одной из кладовок столицу своей страны Мышляндии. В другой день королева и не подумала бы подкармливать нахальную Мышильду, но сегодня торжество — знатный пир, и она кинула Мышильде кусочек сальца.
Не успела королева и ахнуть, как налетели мышиные сыновья и племянники, облепили кухонный стол и вмиг расхватали всё сало. Но поздно было поджаривать новую порцию. Пришлось приготовить свиную колбасу без единого кусочка сала.
И грянул пир!
Тру-ру-ру! — загудели трубы.
Дум-дум-дум-м! — загремели литавры, созывая гостей.
Король первым испробовал ещё тёплую, источающую чудесный запах свиную колбасу. Он положил на язык розовый ломтик, закатил глаза в предвкушении удовольствия и вдруг ахнул, откинулся на троне и горько зарыдал. Неужто заболел? Умирает? Послали за Придворным лекарем. Но король слабо махнул рукой, открыл глаза и скорбно простонал:
— В колбасе нет сала! Куда оно пропало?
Пришлось королеве во всём признаться. Вознегодовал король и призвал Придворного чародея и чудодея Христиана-Элиаса Дроссельмейера, приказав ему срочно изгнать из дворца Мышильду и всё её прожорливое семейство.
— Не позволю ей впредь пожирать, когда вздумается, моё сало! — буйствовал король. — Я не только изгоню её из дворца, но и прикажу отобрать все её владения, запасы и припасы! Судить негодное семейство по всей строгости закона!
И он тут же написал закон «ОБ ИЗГНАНИИ МЫШЕЙ НАВЕЧНО И БЕЗ ПОМИЛОВАНИЯ».
Закон этот вручили чародею и чудодею Дроссельмейеру, и он приступил к делу.
Недолго думал чародей. Он смастерил сотню хитрых машинок-ловушек с привязанными внутри кусочками жареного, пахучего сала. Хитрющая, умудрённая опытом Мышильда, конечно же, никогда не попалась бы на эту уловку. Она и всех остальных пыталась предупредить. Однако жареное сало так вкусно пахло, что на хитрость Дроссельмейера попались многие сыновья и кумовья, дяди и племянники мерзкой Мышильды. И тогда поклялась она жестоко отомстить.
Однажды, когда королева готовила для короля гусиный паштет, откуда-то из щели в полу выскользнула Мышильда и пропищала:
— Вы убили моих родичей. Ужасной смертью погибли некоторые из моих сыновей, любимые тётушки, незабвенные дядюшки, племянницы и племянники. Я, королева мышей, тоже не останусь в долгу. Берегись, королева, как бы я не загрызла принцессу Пирлипат!
И не успела королева опомниться, как Мышильда исчезла.
Обеспокоенная королева приказала охранять принцессу день и ночь. Перед дверью поставили громадных стражников. У колыбельки ежечасно сменялись сиделки и няньки, которым строго-настрого было наказано ни на секунду не смыкать глаз. А в самой детской поселили кота. Правда, он был так жирен и ленив, что, забравшись на колени к нянюшке, посапывал и мурлыкал весь день и всю ночь напролёт.
Прошло время. Как-то вечером нянюшка задремала у колыбельки малютки Пирлипат. Вдруг сквозь дрёму услышала она странный шорох. Открыла глаза и ахнула. Громадная мышь стояла на своих тонких паучьих ножках и тянулась усатой мордой к спящей принцессе. В ужасе завизжала нянюшка. Мышильда, а это, конечно же, была она, юркнула в тёмный угол и пропала. На шум прибежали король и королева. Глянули они в колыбельку и обмерли. Вместо прекрасной малютки принцессы там лежала жалкая уродина. На сморщенном сером тельце еле держалась большущая сплющенная голова с выпученными глазищами и растянутым до ушей безобразным ртом.
Но, странное дело, принцесса вдруг пристрастилась к орехам. Она хныкала до тех пор, пока нянюшка не насыпала ей в колыбельку горсть орехов. Пирлипат тут же умолкала и принималась щёлкать орешки своими крепкими зубками.
А король снова призвал Придворного чародея и чудодея Христиана-Элиаса Дроссельмейера и повелел ему вернуть принцессе былую красоту.
— Не выполнишь моего приказа, — грозно нахмурился король, — не сносить тебе головы: я прикажу палачу снести её!
Чародей, не теряя ни минуты, отправился к Придворному звездочёту. Тот поглядел на звёзды, полистал старинные книги и составил звёздный гороскоп принцессы Пирлипат.
И открылось, что спасёт принцессу неведомый орех Кракатук. Оказывается, неспроста полюбила принцесса орешки! А Звездочёт сказал, что стоит лишь расколоть Кракатук и дать ядрышко малютке, как она снова станет прекрасной. Только скорлупа того ореха такая твёрдая, что и под тяжеленным молотом кузнеца он не расколется. Но есть где-то на свете юноша, который в силах разгрызть орех.
Радостный прибежал к королю Дроссельмейер. А как же не радоваться, если он, кажется, спас свою голову!
— Ваше величество! — крикнул он с порога. — Мы сумеем вылечить принцессу и вернуть ей утраченную красоту. Надо только разыскать орех Кракатук и юношу, способного разгрызть его!
— Чудесно! — обрадовался король. — Поскорей веди сюда твоего юного щелкунчика! И я немедленно прикажу выдать тебе новый камзол и четыре самых главных ордена королевства!
Но в том-то и штука, что ни ореха, ни юноши не было. И снова под угрозой оказалась голова несчастного чародея.
Недолго думая отправились на поиски чудодей Дроссельмейер и Звездочёт.
Пятнадцать лет странствовали они по свету. Где только им не пришлось побывать! Плутали они в непроходимых джунглях, пересекали знойные пустыни, переплывали глубокие реки и одолевали безбрежные моря. Были они в Миндальном царстве. Навестили короля Финика. Напросились в гости к принцессе Фисташке. Побывали у грозного короля Арахиса. Заглянули даже в город Белок. Но нигде не могли отыскать ореха Кракатук и юноши-щелкунчика.
Обогнули они земной шар и наконец вернулись в родной город чародея Дроссельмейера Нюрнберг. Жил в том городе игрушечный мастер, лакировщик и позолотчик Кристоф-Захариус Дроссельмейер, двоюродный брат нашего чародея.
Послушал он печальную историю малютки Пирлипат и покачал головой:
— Вот так штука! — А потом призадумался и воскликнул: — Есть орех Кракатук! Слушайте. Как-то раз мимо моей мастерской проходил сборщик орехов. Мешок его прохудился, и на землю высыпалась горка отборных орехов. В этот момент проезжала тяжело гружённая телега. Проехалась она колёсами по орехам и всё передавила. Но стоило ей наткнуться на откатившийся в сторону один орешек, как громко кракнуло колесо, телега перевернулась. А орешек тот лежал себе на земле невредимый. Настоящий Кракатук!
Я подобрал его. И недаром. Приходил ко мне некий чужеземец, предлагавший много золота за один тот странный орешек. Не продал я его и теперь не жалею.
Он вынул из шкафа небольшую шкатулку, открыл её и показал гостям крупный золочёный орех, завёрнутый в серебряную бумажку. Игрушечный мастер развернул бумажку, потёр золочёный бок ореха, и вдруг открылись сияющие буквы — Кра-ка-тук!
Радости путешественников не было границ. Но чародей и чудодей Дроссельмейер вдруг пригорюнился.
— Орех Кракатук есть, но где отыскать того юношу, что в силах его разгрызть? Неужто нам блуждать по свету ещё пятнадцать лет и в конце концов лишиться головы?
И снова воскликнул игрушечный мастер:
— Есть такой юноша! Мой племянник. Зубы у него первейшей крепости!
— Ну, это нетрудно проверить, — сказал Звездочёт и принялся составлять гороскоп крепкозубого племянника.
Все звёзды и планеты сошлись, как положено, и решили призвать юношу. Явился писаный красавец в красном, шитом золотом кафтане, при шпаге, с косичкой на затылке и со шляпой в руке. А шляпа была полна крупных орехов. Юноша щёлкал их с такой лёгкостью, что странное прозвище его — Красавчик Щелкунчик — было как нельзя кстати.
И вот Дроссельмейер и Звездочёт вместе с юношей Щелкунчиком прибыли в столицу своего королевства. Прослышали о крепком орешке окрестные принцы и собрались попытать счастья, да только зубы обломали.
— Не по зубам орешек! — шепелявили неудачники.
Расстроенный король велел объявить по всему королевству, что тому, кто раскусит орех и расколдует принцессу, он отдаст её в жёны и подарит полкоролевства в придачу. Однако не оказалось больше в королевстве смельчаков с целыми зубами. Зато у зубных врачей работы было невпроворот. И тогда явился к королю юноша Щелкунчик.
Он взял Кракатук, вежливо поклонился королю и королеве, улыбнулся уродине Пирлипат, дёрнул себя за косичку и — крак! — разгрыз небывалый орех. Только разлетелись в разные стороны золочёные скорлупки.
Поднёс он ядрышко принцессе, та съела его и тут же на глазах у изумлённого народа обернулась прежней прекрасной Пирлипат.
Громом грянули барабаны.
Зазвенели литавры.
Загудели трубы.
Потрясли стены дворца ликующие крики народа.
На шум выскочила из щели испуганная Мышильда. Тут-то и случилось непоправимое. Юноша Щелкунчик оступился и наступил на юркнувшую под ноги мышь. И так же, как только что легко кракнул в его зубах орех, расплющилась под его ногой Мышильда. И раздался её предсмертный писк:
— Ах, тяжко мне под каблуком! Прощай, мой сын, прощай, мой дом! Увы, на смерть осуждена! Но буду я отомщена! Как только дух я испущу, тебя в урода превращу!
И, о, ужас! — прекрасный юноша в тот же миг превратился в крохотного уродца на тонких ножках. Нижняя челюсть отяжелела, и рот, усеянный длинным рядом крепчайших зубов, растянулся до ушей. А туловище словно бы одеревенело.
Глянула на него прекрасная принцесса Пирлипат и вскричала с отвращением:
— Убирайся вон, противный Щелкунчик! Не желаю быть женой урода!
С тех пор никто его не видел. Правда, добрый чародей Дроссельмейер уговорил Звездочёта вызнать у планет судьбу несчастного Щелкунчика. И тот предсказал, что Щелкунчик вернёт себе былую красоту и статность, когда победит семиголового сына Мышильды, срубит его головы собственной рукой. А кроме того, должна полюбить его прекрасная дева, которую не смутит и не испугает уродство несчастного Щелкунчика. И никто другой не сможет развеять злые чары. Зато, одолев мышиное воинство, он непременно станет королём.
Этими словами закончил крёстный Дроссельмейер свой грустный рассказ.
— Гадкая, гадкая принцесса Пирлипат! — воскликнула Мари.
— Ничего! — сказал Фриц. — Я верю, что храбрый Щелкунчик победит мышиного короля и станет прежним молодцом с саблей на боку!
«А ведь и правда, — подумала Мари. — Победив в битве в мышиными полчищами, мой Щелкунчик уже стал королём в кукольном королевстве! То-то ещё будет!»
И она улыбнулась.
Но что же сам Щелкунчик? Мари подбежала к шкафу. За стеклянными дверцами неподвижно стояли куклы, сахарные человечки, солдатики. И Щелкунчик не шевельнулся, не откликнулся, как ни звала его Мари. Но то ли проехала по мощёной улице карета, то ли протопал в тяжёлых сапогах важный майор, вдруг задребезжали тонкими колокольчиками стёкла шкафа и словно бы издалека донеслись до Мари слова:
— Мари, не печалься. Осилю беду и принцем желанным к тебе я приду…
Мурашки пробежали по спине Мари, и было так приятно, будто погладили по головке. Она смутилась и убежала. Вечером Мари сидела на коленях у крёстного Дроссельмейера и рассказывала ему о битве с мышами, о храбрости Щелкунчика. Мама, слушая её, улыбалась, а крёстный был очень серьёзен.
— Милая Мари, — сказал он, — ты видишь больше, чем все мы, взрослые. Береги в себе это светлое царство, верь и станешь такой же прекрасной принцессой, как Пирлипат. Но не прогоняй Щелкунчика, а защити этого несчастного уродца от мерзкого мышиного короля. Только ты и можешь спасти Щелкунчика. Будь стойкой и преданной.
