Глава XXX. Пылающие щеки и полные слез глаза
Спустя полчаса Батшеба вернулась домой и зажгла свечи.
Ее лицо так и пылало от возбуждения, что, впрочем, теперь случалось с ней довольно-таки часто.
В ушах у нее все еще звучали прощальные слова Троя, проводившего ее до самых дверей.
Расставаясь с ней, он сообщил, что уезжает на два дня в Бат навестить своих друзей.
И он снова поцеловал ее.
К чести Батшебы следует упомянуть об одном обстоятельстве, тогда еще неизвестном Оуку: хотя Трой появился в тот вечер на дороге как раз в нужный момент, они вовсе не условились заранее о свидании.
Он было заикнулся о встрече, но Батшеба наотрез отказалась, и теперь она отослала Оука лишь на всякий случай, опасаясь, что он столкнется с Троем, если тот все-таки придет.
Батшеба опустилась на стул, взбудораженная и потрясенная всем пережитым.
Но вдруг она вскочила на ноги, по-видимому приняв какое-то решение, и села за свой секретер.
За каких-нибудь пять минут, не отрывая пера и без единой поправки, она настрочила письмо Болдвуду, находившемуся в окрестностях Кэстербриджа; тон послания был мягкий, но твердый, она сообщала, что серьезно обдумала его предложение, - ведь он предоставил ей время для размышлений, - и окончательно решила, что не пойдет за него замуж.
Она только что сказала Оуку, что подождет, пока Болдвуд вернется домой, и тогда даст ему ответ.
Но теперь Батшеба была уже не в силах ждать.
Письмо можно было отослать лишь на следующий день, но оно жгло ей руки, и, спеша от него избавиться, она встала и отправилась на кухню передать его одной из служанок.
На минуту она остановилась в коридоре.
Из кухни доносились голоса, разговор шел о Батшебе и о Трое.
- Ежели он женится на ней, она наверняка откажется от фермы.
- Развеселое будет житье, только после всех радостей как бы не хлебнуть им горя, - вот оно что!
- Вот мне бы такого муженька!..
Батшеба была чересчур умна, чтобы принимать всерьез пересуды служанок, но слишком по-женски несдержанна, чтобы не отозваться на их слова, которые следовало бы оставить без внимания.
Она вихрем влетела в кухню.
- О ком это вы толкуете? - спросила она.
В смущении служанки замолкли.
Потом Лидди чистосердечно призналась: - Да мы тут говорили кое-что про вас, мисс,
- Так я и думала!
Слушайте, Мэриен, Лидди и Темперенс! Я запрещаю вам делать такие предположения!
Вы же знаете, что мне дела нет до мистера Троя!
Я терпеть его не могу - это всякий знает.
Да, - повторила своенравная девушка, - я ненавижу его!
- Мы знаем, что вы его ненавидите, - отозвалась Лидди, - да и мы тоже.
- Я страсть как его ненавижу! - выпалила Мэриен.
- Мэриен!.. До чего же ты фальшива!
И у тебя хватает духу его бранить!.. - накинулась не нее Батшеба.
- Еще нынче утром ты восхищалась им, превозносила его до небес!
Разве не так?
- Да, мисс, но ведь и вы его нахваливали.
Но он оказался сущим прохвостом, потому и опротивел вам.
- Никакой он не прохвост!
Как ты смеешь мне это говорить!
Я не имею права его ненавидеть, и ты не имеешь, да и никто на свете!..
Но все это глупости!
Какое мне дело до него!
Решительно никакого!
Он мне безразличен, я не собираюсь его защищать.
Но имейте в виду, если кто-нибудь из вас скажет хоть слово против него, мигом уволю!
Она швырнула письмо на стол и устремилась в гостиную с тяжелым сердцем и глазами, полными слез, Лидди побежала за ней.
- Ах, мисс! - ласково сказала Лидди, глядя с участием на Батшебу, Прошу прощения, мы вас не поняли. Я думала, он вам мил, но теперь вижу, что совсем даже наоборот.
- Закрой дверь, Лидди.
Лидди затворила. - Люди вечно болтают всякий вздор, мисс, - продолжала она.
- Теперь я буду вот как им отвечать:
"Да разве такая леди, как мисс Эвердин, может его любить!" Так прямо и выложу!
Батшеба взорвалась:
- Ах, Лидди, какая ты простушка!
И до чего ты недогадлива!
Где же у тебя глаза?
Или ты сама не женщина?
Светлые глаза Лидди округлились от изумления.
- Да ты прямо ослепла, Лидди! - воскликнула Батшеба в порыве острого горя.
- Ах, я люблю его до безумия, до боли, до смерти!
Не пугайся меня, хоть, может, я и могу напугать невинную девушку.
Подойти поближе, поближе.
Она обхватила Лидди руками за шею.
- Мне надо высказать это кому-нибудь, я прямо истерзалась!
Неужели ты меня не знаешь! Как же ты могла поверить, что я и впрямь от него отрекаюсь!
Боже мой, какая это была гнусная ложь!
Да простит мне господь!
И разве ты не знаешь, что влюбленной женщине ничего не стоит на словах отречься от своей любви?
Ну, а теперь уйди отсюда, мне хочется побыть одной.
Лидди направилась к двери.
- Лидди, пойди-ка сюда.
Торжественно поклянись мне, что он вовсе не ветрогон, что все это лгут про него!
- Простите, мисс, разве я могу сказать, что он не такой, ежели...
- Противная девчонка!
И у тебя хватает жестокости повторять их слова!
У тебя не сердце, а камень!..
Но если ты или кто-нибудь другой у нас в селении или в городе посмеет его ругать...
- Она вскочила и принялась порывисто шагать от камина к дверям и обратно.
- Нет, мисс.
Я ничего не говорю... Я же знаю, что все это враки! воскликнула Лидди, напуганная необычной горячностью Батшебы.
- Ты поддакиваешь мне, только чтобы мне угодить.
Но знаешь, Лидди, он не может быть плохим, что бы там о нем ни судачили.
Слышишь?
- Да, мисс, да.
- И ты не веришь, что он плохой?
- Уж и не знаю, что вам сказать, мисс, - растерянно пролепетала Лидди с влажными от слез глазами.
- Скажи я "нет" - вы мне не поверите, скажи "да" вы разгневаетесь на меня!
- Скажи, что ты не веришь этому, ну, скажи, что не веришь!
- Я не думаю, что он уж такой плохой, как о нем толкуют.
- Он вовсе не плохой...
О, как я несчастна! - Как я слаба! - со стоном вырвалось у нее. Казалось, она забыла о Лидди и теперь говорила сама с собой.
- Лучше бы мне никогда с ним не встречаться!
Любовь - всегда несчастье для женщины!
Ах, зачем только бог создал меня женщиной! И дорого же мне приходится расплачиваться за удовольствие иметь хорошенькое личико!
Но вот она пришла в себя и резко повернулась к Лидди.
- Имей в виду, Лидия Смолбери, если ты кому-нибудь передашь хоть слово из того, что я сказала тебе, я никогда не буду тебе доверять, сразу разлюблю тебя и сию же минуту рассчитаю... сию же минуту!
- Я не стану ничего выбалтывать, - ответила Лидди с видом оскорбленного достоинства, в котором было что-то детское, - но только у вас я не останусь.
Как вам угодно, а я уйду после сбора урожая либо на этой неделе, а то и нынче...
Кажется, я ничем не заслужила, чтобы меня разносили и кричали на меня ни с того ни с сего! - гордо заключила маленькая женщина.
- Нет, нет, Лидди, ты останешься со мной! - вскричала Батшеба, с капризной непоследовательностью переходя от высокомерного обхождения к мольбам.
- Не обращай внимания на мои слова, ты же видишь, как я взволнована.
Ты не служанка, ты моя подруга.
Боже, боже!.. Я сама но знаю, что делаю с тех пор, как эта ужасная боль стала раздирать мою душу!
До чего еще я дойду!
Наверное, теперь не оберешься всяких напастей!
Иной раз я думаю, что мне суждено умереть в богадельне.
Кто знает, может, так оно и будет, ведь у меня нет ни одного близкого человека!
- Я больше не буду на вас обижаться и нипочем не покину вас! - громко всхлипывая, воскликнула Лидди и бросилась обнимать Батшебу.
Батшеба расцеловала девушку, и они помирились.
- Ведь я не так уж часто плачу, правда, Лидд? Но ты заставила меня прослезиться, - сказала она, улыбаясь сквозь слезы.
- Постарайся все-таки считать его порядочным человеком, хорошо, милая Лидди?
- Постараюсь, мисс.
- Он надежный человек, хоть с виду и сумасбродный. Это лучше, чем быть, как некоторые другие, сумасбродом, но с виду надежным.
Боюсь, что я именно такая.
И обещай мне, Лидди, хранить тайну, слышишь, Лидди!
Чтобы никто не узнал, что я плакала из-за него, это было бы для меня ужасно и повредило бы ему, бедняжке! - Даже под страхом смерти из меня никому не вытянуть ни слова, хозяйка! По гроб жизни буду вашим другом! - горячо отвечала Лидди, и на глазах у нее блеснули слезы не потому, что ей хотелось плакать, а просто, обладая врожденным артистическим чутьем, она, как многие женщины в таких обстоятельствах, хотела быть на высоте положения.
- Мне думается, господу богу угодна наша дружба, а как по-вашему?
- Я тоже так думаю.
- Но, дорогая мисс, вы больше не будете грозиться и распекать меня, правда? Я даже боюсь - вот-вот вы броситесь на меня, как лев...
Думается, когда вы вот так разойдетесь, вы любого мужчину за пояс заткнете!
- Да что ты! - Батшеба усмехнулась, хотя ей не понравилось, что ее можно изобразить в виде этакой амазонки.
- Надеюсь, я уж не такая грубиянка и не похожа на мужчину? - продолжала она не без волнения.
- О, нет, вы ничуть не смахиваете на мужчину, но вы такая сильная женщина, что иной раз можете нагнать страху.
Ах, мисс, - продолжала Лидди, глубоко вздыхая и приняв скорбный вид.
- Хотелось бы мне хоть вот настолечко иметь такой недостаток.
Это немалая защита для бедной девушки в наши дни!
