Глава XXXIV. Опять дома. Фигляр
В тот же самый день в сумерках Габриэль стоял у забора сада Коггена, опершись о калитку, и осматривал в последний раз все вокруг, перед тем как идти на отдых.
Какая-то повозка медленно тащилась по заросшему травой краю дороги.
Оттуда доносились голоса двух женщин.
Разговаривали они непринужденно, без всякой оглядки.
Он тотчас же узнал голоса Батшебы и Лидди.
Повозка поравнялась с Габриэлем и проехала мимо него.
Это была двуколка мисс Эвердин, и там сидели Лидди и ее хозяйка.
Лидди расспрашивала свою спутницу о Бате, и та отвечала ей небрежно и рассеянно.
Заметно было, что и Батшеба и лошадь очень устали.
Он вздохнул с облегчением, увидав, что она вернулась домой здравой и невредимой, все мрачные мысли отхлынули, и им овладела огромная радость.
Неприятные известия были позабыты.
Долгое время он стоял у калитки. Наконец погасли последние отсветы вечерней зари, и на всем пространстве небес сгустился мрак. Зайцы, осмелев, принялись скакать по холмам.
Габриэль, вероятно, простоял бы еще с полчаса, но вот он заметил темную фигуру, медленно направлявшуюся в его сторону.
- Добрый вечер, Габриэль, - сказал прохожий.
То был Болдвуд.
- Добрый вечер, сэр, - отозвался Габриэль.
Через мгновенье Болдвуд исчез в темноте, а Оук тут же вошел в дом и лег спать.
Болдвуд направлялся к особняку мисс Эвердин.
Подойдя к парадному, он остановился.
Окна гостиной были освещены и шторы спущены. В глубине комнаты он разглядел Батшебу. Сидя спиной к Болдвуду, она просматривала какие-то бумаги или письма.
Он постучал в дверь и стал ждать. Все мускулы были у него напряжены и в висках стучало.
Болдвуд не выходил за пределы своего поместья после встречи с Батшебой на дороге, ведущей в Иелбери.
Он проводил дни в безмолвии, в суровом уединении, размышляя о свойствах женской природы, приписывая всей половине рода человеческого особенности единственной женщины, с которой он столкнулся.
Мало-помалу он смягчился, и им овладели добрые чувства, - это и привело его в тот вечер к Батшебе.
Он решил извиниться перед ней, попросить у нее прощения, ему было немного стыдно за свою бурную выходку. Он только что узнал, что она вернулась, и думал, что она гостила у Лидди, не подозревая об ее вылазке в Бат.
Болдвуд попросил доложить о нем мисс Эвердин.
Лидди как-то недоуменно посмотрела на него, но он не обратил внимания.
Она удалилась, оставив его стоять у дверей; через минуту в комнате, где находилась Батшеба, были спущены шторы.
Болдвуду это показалось дурным предзнаменованием.
Лидди вернулась.
- Хозяйка не может вас принять, сэр, - сказала она.
Круто повернувшись, фермер вышел из сада.
Она его не простила - ясно, как день!
Он только что видел в гостиной девушку, любовь к которой принесла ему столько радости и страданий; он был желанным гостем в начале лета, но теперь она не допускала его к себе.
Болдвуд не спешил домой.
Было больше десяти часов, когда, медленно шагая по нижней улице Уэзербери, он услышал стук колес рессорного фургона, въезжавшего в селение.
Фургон циркулировал между селением и городом, находившимся к северу от него, и принадлежал одному жителю Уэзербери, перед его домом он и остановился.
В свете фонаря, висевшего над дверью фургона, вспыхнул красный с золотом мундир.
- А! - сказал себе Болдвуд. - Опять явился обхаживать ее!
Трой вошел в дом извозчика, у которого он останавливался в прошлый раз, когда приезжал в свои родные места.
Внезапно Болдвуд принял какое-то решение.
Он устремился домой.
Через десять минут он вернулся и направился к дому извозчика, по-видимому, собираясь вызвать Троя.
Но когда он подходил, отворилась дверь и оттуда кто-то вышел.
- До свидания, - сказал этот человек, и Болдвуд узнал голос Троя.
Он удивился: не успел приехать, а уже куда-то уходит!
Однако он поспешил к сержанту.
В руках у Троя, по-видимому, был ковровый саквояж, тот самый, с которым он и тогда приезжал.
Казалось, он этим же вечером куда-то отправляется.
Трой обогнул холм и ускорил шаги.
Болдвуд приблизился к нему.
- Сержант Трой?
- Да... Я сержант Трой.
- Как видно, вы только что откуда-то прибыли. - Да, из Бата.
- Я Уильям Болдвуд.
- Вот как.
Это было сказано таким тоном, что у Болдвуда вся кровь закипела в жилах.
- Мне надо с вами поговорить, - произнес он.
- О чем?
- О той особе, что живет здесь поблизости, а также о женщине, которую вы обидели.
- Удивляюсь вашей дерзости, - отрезал Трой и зашагал дальше.
- Постойте, - и Болдвуд загородил ему дорогу, - можете сколько угодно удивляться, но вам придется иметь со мной объяснение.
В голосе Болдвуда звучала суровая решимость; Трой смерил глазами рослую фигуру фермера и увидел у него в руке толстую дубину.
Он вспомнил, что уже одиннадцатый час.
Волей-неволей приходилось быть вежливым с Болдвудом.
- Хорошо, я готов вас выслушать, - произнес он, ставя саквояж на землю, - только говорите потише, а то нас могут услыхать на ферме.
- Так вот, я многое знаю про вас, знаю, как любит вас Фанни Робин.
Добавлю, что во всем селении, кроме меня и Габриэля Оука, это, по-видимому, никому не известно.
Вы должны жениться на ней.
- В самом деле, должен.
И право же, хотел бы, да никак не могу.
- Почему?
Трой собирался что-то выпалить, но прикусил язык.
- У меня нет для этого средств, - отвечал он.
Интонация его изменилась.
Только что он говорил самым наглым и бесшабашным тоном.
Теперь в его голосе звучали фальшивые нотки.
Но Болдвуд был слишком возбужден, чтобы различать интонации.
- Скажу напрямик, - продолжал он. - Я вовсе не намерен разглагольствовать о добродетели или о пороке, о женской чести или позоре, вообще оценивать ваше поведение.
У меня есть к вам деловое предложение.
- Понимаю, - отозвался Трой.
- Давайте-ка сядем здесь.
На другой стороне дороги у плетня лежало огромное бревно, и они уселись на него.
- Я был помолвлен с мисс Звердин, - сказал Болдвуд, - но вот приехали вы и...
- Вы не были помолвлены, - возразил Трой.
- Можно сказать, был.
- Не появись я, возможно, она и дала бы вам согласие.
- Черт возьми, наверняка бы дала! - Значит, еще не дала!
- Не появись вы, она наверняка, да, наверняка уже была бы теперь моей невестой.
Не повстречайся вы с ней, вы, вероятно, женились бы на Фанни.
Мисс Эвердин вам не ровня, и нечего вам увиваться за ней, я знаю, вы задумали на ней жениться.
Итак, я прошу вас об одном: оставьте ее в покое!
Женитесь на Фанни. Я сделаю так, что это вас вполне устроит.
- Как же это так?
- Я вам как следует заплачу. Я положу известную сумму на ее имя и позабочусь о том, чтобы вы с ней не знали нужды.
Скажу яснее: Батшеба только играет вами; я уже сказал, что вы слишком бедны для нее. Поэтому не теряйте времени даром, - вам все равно не сделать этой блестящей партии, так сделайте завтра же скромную и честную партию. Берите свой саквояж, немедленно, этой же ночью уходите из Уэзербери и берите с собой пятьдесят фунтов.
Фанни тоже получит пятьдесят и приобретет все нужное к свадьбе, скажите только мне, где она живет; а еще пятьсот будет выплачено ей в день свадьбы.
Голос Болдвуда срывался, и чувствовалось, что почва колеблется у него под ногами и он сознает несостоятельность своей тактики и не слишком верит в успех.
Это был далеко не прежний Болдвуд, степенный, уверенный в себе. Несколько месяцев назад ему показался бы ребяческой глупостью план, который он развивал сейчас.
Влюбленный способен испытывать сильные чувства, недоступные человеку, у которого сердце свободно. Но у человека со свободным сердцем шире кругозор. Сильная привязанность суживает круг интересов, и хотя любовь обогащает человека переживаниями, она ограничивает его поле зрения.
Это перешло все пределы у Болдвуда: не зная, что случилось с Фанни Робин и где она, не имея представления о том, какими средствами располагает Трой, он, не задумываясь, делал ему такое предложение.
- Мне больше нравится Фанни, - проговорил Трой, - и если мисс Эвердии, как вы меня уверяете, для меня недоступна, что ж, пожалуй, в моих интересах принять от вас деньги и жениться на Фанн.
Но ведь она только служанка...
- Это не важно. Так вы принимаете мое предложение?
- Да.
- О! - радостно выдохнул Болдвуд.
- Но скажите, Трой, если она вам больше нравится, то зачем вы затеяли эту игру и разбиваете мое счастье?
- Я больше люблю Фанни, - отвечал Трой, - но Батше... мисс Эвердин увлекла меня и на время вытеснила у меня из сердца Фанни.
Теперь это прошло.
- Но разве могло ваше увлечение так быстро пройти и почему вы снова приехали сюда?
- На это есть серьезные причины.
Так вы даете мне сразу пятьдесят фунтов?
- Ну да. Вот они - пятьдесят соверенов.
- И Болдвуд протянул Трою небольшой сверток.
Тот взял его. - У вас уже все приготовлено заранее, - усмехнулся сержант, - вы, по-видимому, рассчитывали, что я приму деньги.
- Я думал, что вы можете их принять, - отвечал Болдвуд.
- Вы пока что получили от меня только обещание выполнить программу, а я уже получил пятьдесят фунтов! - Я уже думал об этом, но я полагаю, вы человек чести, и я могу вам довериться. Разве это не предусмотрительность? Я предвидел, что вам не захочется потерять пятьсот фунтов, которые вас ожидают в будущем. Вдобавок вы нажили бы себе в моем лице злейшего врага, а теперь я стану вашим другом и готов вам всячески помогать.
- Тсс! Слушайте! - прошептал Трой.
Легкое постукивание каблучков донеслось с вершины холма, на который поднималась дорога.
- Клянусь, это она, - продолжал он.
- Я должен пойти ей навстречу.
- Кто она?
- Батшеба.
- Батшеба, одна на улице в такой поздний час? - в изумлении воскликнул Болдвуд, вскакивая на ноги.
- Почему же вы должны ее встречать?
- Она ожидала меня сегодня вечером, и теперь мне надо с ней переговорить, а потом мы распростимся навсегда, как я вам обещал.
- Зачем, собственно, вам с нею разговаривать?
- Это не повредит. А если я не приду, она станет бродить в темноте, разыскивая меня.
Вы услышите все, что я ей скажу.
И это поможет вам в ваших любовных делах, когда меня не будет здесь.
- Вы говорите насмешливым тоном.
- Ничуть.
Имейте в виду, если она не будет знать, что со мною, она будет все время думать обо мне. Лучше уж мне сказать ей напрямик, что я решил отказаться от нее.
- Вы обещаете, что будете говорить только об этом?
Я услышу все, что вы ей скажете?
- Каждое слово.
А теперь сидите смирно, держите мой саквояж и мотайте на ус все, что услышите.
Легкие шаги раздавались все ближе, временами они замирали, словно девушка к чему-то прислушивалась.
Трой просвистел два такта, мелодично, на манер флейты.
- Вот у вас уже до чего дошло, - горестно прошептал Болдвуд.
- Вы же обещали молчать, - остановил его Трой.
- И снова обещаю.
Трой двинулся вперед.
- Фрэнк, дорогой, это ты? - раздался голос Батшебы.
- О, боже! - простонал Болдвуд,
- Да, - отвечал Трой.
- Как ты поздно! - ласково продолжала она.
- Ты приехал в фургоне?
Я ждала тебя и услыхала стук колес, когда он въезжал в селение. Но прошло много времени и я уже не надеялась увидеть тебя, Фрэнк.
- Я не мог не прийти, - отвечал Фрэнк.
- Ты же знала, что я приду.
- Да, я, конечно, ожидала, что ты придешь, - весело откликнулась она. Знаешь, Фрэнк, к счастью, сегодня ночью у меня в доме ни души!
Я спровадила всех, и никто на свете не узнает, что ты посетил обитель твоей дамы.
Лидди попросила отпустить ее к дедушке, ей хотелось рассказать ему о поездке к сестре, и я позволила ей пробыть у него до завтра, - а к тому времени ты уже уйдешь.
- Великолепно! - воскликнул Трой.
- Но мне надо захватить саквояж, ведь там мои ночные туфли, щетка и гребень. Беги домой, а я сейчас схожу за ним и через каких-нибудь десять минут буду у тебя в гостиной.
- Хорошо.
- Она повернула назад и стала быстро подниматься на холм.
Во время этого диалога у Болдвуда нервно подергивались стиснутые губы и лоб покрылся липкой испариной.
Но вот он ринулся навстречу Трою.
Тот повернулся к нему и схватил саквояж.
- Что же, прикажете доложить Батшебе, что я пришел отказаться от нее и не могу жениться на ней? - насмешливо спросил он.
- Нет, нет. Подождите минутку...
Мне надо еще кое-что вам сказать... еще кое-что, - проговорил Болдвуд хриплым шепотом.
- Теперь вы видите, - продолжал Трой, - в какой я попал переплет.
Быть может, я дурной человек, у меня ветер в голове, и меня вечно подмывает выкинуть что-нибудь неподобающее.
Но согласитесь, я не могу жениться сразу на обеих.
И у меня есть основания выбрать Фанни.
Во-первых, я ее больше люблю, а во-вторых, благодаря вам я сделаю выгодную партию.
В тот же миг Болдвуд кинулся на него и схватил его за горло.
Трой чувствовал, как медленно сжимаются пальцы Болдвуда.
Нападение было слишком неожиданно.
- Постойте, - прохрипел он.
- Вы губите ту, которая вам так дорога.
- Что вы хотите сказать? - спросил фермер.
- Дайте же мне вздохнуть! - взмолился Трой.
Болдвуд разжал пальцы.
- Ей-богу, у меня руки чешутся прикончить вас!
- И погубить ее.
- Спасти ее.
- Ну, нет. Теперь я один могу ее спасти, если на ней женюсь.
Болдвуд застонал.
Он нехотя отпустил горло солдата и отшвырнул его к изгороди.
- Дьявол! Как ты мучаешь меня! - крикнул он.
Трой отскочил, как мяч, от изгороди и хотел было броситься на фермера, но сдержался и проговорил беспечным тоном:
- Право же, не стоит нам меряться силами.
Разве можно разрешать споры таким варварским способом!
Я против насилия и потому скоро уйду из армии.
Ну, а теперь, когда вы осведомлены, как обстоят у нас дела с Батшебой, пожалуй, не стоит меня убивать, - так ведь? - Не стоит вас убивать, - машинально повторил Болдвуд, повесив голову.
- Лучше уж убейте себя.
- Куда лучше...
- Я рад, что вы это поняли.
- Женитесь на ней, Трой, и забудьте, что я вам только что говорил.
Это ужасно для меня, но другого выхода нет: берите Батшебу! Я отказываюсь от нее!
Как сильно она вас полюбила, если так безрассудно вам отдалась!
О Батшеба, Батшеба! Несчастная вы женщина! Как жестоко вы обмануты!
- Но как же быть с Фанни?
- Батшеба вполне обеспечена, - и будет вам, Трой, прекрасною женою! И, право же, вам следует ради нее поторопиться со свадьбой!
- Но у нее властный характер, чтобы не сказать больше, она будет мной ввертеть, а с бедняжкой Фанни Робин я могу делать что хочу.
- Трой! - воскликнул с мольбою Болдвуд. - Я сделаю все, что угодно, для вас, только не бросайте ее, ради бога, не бросайте, Трой!
- Кого? Бедняжку Фанни?
- Нет! Батшебу Эвердин!
Любите ее!
Любите всем сердцем!
Как вы не понимаете, что в ваших же интересах немедленно скрепить свои отношения с ней?
- А что нам еще скреплять, когда я и без того с ней связан?
Рука Болдвуда судорожно протянулась к Трою.
Но он подавил в себе слепой порыв и весь поник, словно раздавленный горем.
Болдвуд продолжал:
- Но вам надо поторопиться со свадьбой!
Так будет лучше для вас обоих.
Вы любите друг друга и должны принять от меня помощь.
- Какую помощь?
- Я положу те же пятьсот фунтов не на имя Фанни, а на имя Батшебы, чтобы вы могли поскорее обвенчаться...
Но нет. Она ничего не примет от меня.
Я выплачу эту сумму вам в день свадьбы.
Трой некоторое время молчал, втайне пораженный безумным ослеплением Болдвуда.
Потом спросил как бы вскользь:
- Ну, а сейчас я получу что-нибудь?
- Да, если угодно.
У меня нет с собой крупных денег.
Я не ожидал этого. Но все мое состояние будет ваше.
Болдвуд не был похож на здравомыслящего человека и скорее напоминал какого-то лунатика, когда, вытащив холщовый мешок, служивший ему вместо кошелька, начал в нем рыться.
- У меня здесь еще двадцать один фунт, - проговорил он.
- Две ассигнации и соверен.
Но мне надо получить подписанную вами бумагу...
- Давайте деньги, и пойдем прямо к ней в гостиную. Я готов подписать любое соглашение, лишь бы вам угодить.
Только она ничего не должна знать о наших денежных делах.
- Решительно ничего, - подхватил Болдвуд.
- Вот деньги, и если вы зайдете ко мне, я напишу обязательство на остальную сумму и оговорю сроки.
- Но сперва зайдем к ней.
- Зачем же?
Переночуйте у меня, а завтра утром мы отправимся к нотариусу.
- Но ведь надо же с нею посоветоваться, хотя бы сообщить ей.
- Ладно. Идем.
Они поднялись на холм к особняку Батшебы.
Когда они подошли к парадному, Трой сказал:
- Подождите здесь минутку.
Он проскользнул в прихожую, оставив дверь приоткрытой.
Болдвуд ждал.
Минуты через две в прихожей загорелся свет.
Тут Болдвуд увидал, что на дверь наброшена цепочка.
За порогом стоял Трой с подсвечником в руке.
- Неужели вы думали, что я вломлюсь в дом? - с негодованием спросил Болдвуд.
- О нет! Но осторожность никогда не мешает.
Не угодно ли вам прочесть эти строки?
Я посвечу вам.
Трой протянул в приоткрытую дверь сложенную газету и поднес поближе свечу.
- Вот эту заметку, - прибавил он, указывая пальцем на заголовок.
Болдвуд прочитал: "Бракосочетания.
17-го текущего месяца в церкви св. Амвросия в Бате преподобный Дж.
Минсинг, бакалавр богословия, сочетал браком Фрэнсиса Троя, сержанта 11-го Драгунского гвардейского полка, единственного сына покойного Эдварда Троя, эсквайра, доктора медицины из Уэзербери, с единственной оставшейся в живых дочерью покойного м-ра Джона Эвердина из Кэстербриджа, Батшебой".
- Как говорится, нашла коеа на камень, а, Болдвуд? - бросил Трой и насмешливо расхохотался.
Болдвуд выронил из рук газету, Трой продолжал:
- За пятьдесят фунтов я должен жениться на Фанни. Отлично.
За двадцать один фунт жениться не на Фанни, а на Батшебе.
Превосходно!
А каков финал: я уже муж Батшебы!
Итак, Болдвуд, вы оказались в дураках, как всякий, кто пытается встать между мужем и женой.
Еще два слова.
Как я ни плох, я все же не такой негодяй, чтобы за деньги жениться или покинуть женщину.
Фанни давно ушла от меня. Я даже не знаю, где она сейчас.
Я повсюду ее разыскивал.
Еще словечко.
Вы уверяете, что любите Батшебу, а между тем при первом же брошенном наудачу намеке поверили, что она так себя опозорила.
Много ля стоит такая любовь!
Теперь, когда я крепко вас проучил, берите назад ваши деньги!
- Не возьму! Не возьму! - прохрипел фермер.
- Во всяком случае, они мне не нужны! - презрительно сказал Трой.
Завернув монеты в ассигнации, он швырнул их на дорогу.
Болдвуд потряс кулаком.
- Ах ты чертов фигляр!
Окаянный пес!
Но я расправлюсь с тобой! Так и знай, расправлюсь!
Новый взрыв хохота.
Трой захлопнул дверь и заперся на замок.
Всю эту ночь можно было видеть темную фигуру Болдвуда, скитавшегося по холмам и лощинам Уэзербери, подобно скорбной тени на мрачных берегах Ахерона.
