Без права на наследство - Детективы, страница-

Четвертый акт. Олдборо, Саффолк

Глава I

Самое сильное впечатление на берегах Саффолка производит удивительная беззащитность этого края перед накатывающимся на него морем.

Олдборо – старинный город, некогда популярный порт, теперь почти полностью затонувший. Море медленно поглощало улицы, рыночные площади, причалы и набережные. Жители постепенно перемещались все дальше вглубь острова, на последний доступный участок – полосу земли, зажатую между морем и болотами. Параллельно берегу протянулась насыпь из гальки, по которой проходила тропа. И вдоль нее построен ряд современных вилл – симпатичных строений в окружении садов. Среди цветов тут и там виднеются фигуры, некогда находившиеся на носах кораблей, а теперь превращенные в скульптуры. Иногда, выглянув в окно, можно увидеть огромный корабль, скользящий в опасной близости. Между виллами кое-где сохранились и дома других эпох. Крошечная готическая ратуша старого Олдборо некогда была центром порта и города, а теперь оказалась на окраине, совсем у кромки воды. С другой стороны от вилл стоит деревянная наблюдательная башня, увенчанная фигурой с носа какого-то русского корабля. Туда поднимаются суровые лоцманы, высматривая суда, которые нуждаются в их помощи. Позади ряда вилл расположены дома моряков, склады и лавки. В северной части улицы виден плоский холм, поросший редким лесом, с церковью на вершине. Другой конец улицы упирается в опустевшую старинную башню-мартелло, некогда часть оборонительных сооружений между рекой Альде и морем.

Жарким, хотя и не слишком солнечным июльским днем капитан Редж вышел из ворот виллы Норт-Шинглз, чтобы встретить дилижанс, курсировавший между Олдборо и железнодорожной станцией – он должен был доставить в город Магдален и миссис Редж.

Капитан критически осмотрел супругу, поморщился, взглянув на состояние ее башмаков, поправил на ней шляпку и прошипел: «рта не открывать», на чем процедура приветствия и завершилась. На Магдален он обрушил привычный поток слов, но внезапно осекся: он уловил некое изменение ее манер и выражения лица, и это озадачило старого мошенника. Голос девушки звучал мягче, тон стал ровнее, но взгляд жестче, а лицо словно принадлежало мраморной статуе, а не живому юному существу. Когда она улыбнулась, капитан заметил легкую кривизну губ: один уголок остался почти неподвижным, чего раньше не бывало. Магдален была внимательна и терпелива в обращении с миссис Редж, капитана приветствовала учтиво, но интереса ни к кому и ни к чему не проявляла. Ни магазины, ни море, ни старинная ратуша на пляже, ни суровые обветренные лица лоцманов, ни корабли не привлекли ее внимания. Казалось, она сто раз видела Олдборо, и город давно утратил для нее очарование новизны. Капитан с торжествующим видом продемонстрировал ей новый дом, окруженный прелестным садом, но и это не произвело на нее особого впечатления. Миновав ворота, она задала лишь один вопрос: как далеко отсюда живет Он.

Капитан Редж указал ей на пятую виллу от Норт-Шинглз, в направлении района Слогден, где высилась башня-мартелло. Магдален прошла по саду, чтобы лучше увидеть интересующий ее объект. Капитан огорченно покачал головой, его смущала подобная одержимость.

– А теперь мне уже можно говорить? – раздался робкий голос за его спиной.

Миссис Редж понятия не имела, что происходит, почему внезапно надо было выучить новое имя и отправиться в Олдборо. На лице великанши, затененном тенью соломенной шляпки, отражалась глубокая растерянность. Супруг решил отвлечь ее от расспросов и перешел в наступление:

– Распрямите спину! Я должен проверить, насколько хорошо вы приготовились. Итак, ваше имя?

– Матильда, – удивленно ответила миссис Редж.

– Ничего подобного! – воскликнул капитан. – Как вы только осмелились произнести это имя? Я ведь сказал: прошлое осталось в Лондоне, пусть там и дожидается своего часа. А здесь вы Джулия. А кто я?

– Не знаю, – пролепетала миссис Редж испуганно.

– Садитесь! – он указал на низкую стену сада, окружавшую виллу Норт-Шинглз. – Прямее, ноги вместе. Так, хорошо. Вы не знаете? Не желаю больше слышать подобное. Как я могу жить с женщиной, которая не знает, как меня называть? Итак, кто я? Повторяю: я мистер Байгрейв, при крещении получивший имя Томас. А кто вы? Вы миссис Байгрейв, Джулия Байгрейв. А как зовут молодую леди, прибывшую с вами из Лондона? Это мисс Сьюзан Байгрейв, наша племянница. Я ее умный дядюшка Том, а вы пустоголовая тетушка Джулия. Итак, быстро, повторяем, как вас зовут?

– Пощадите мою бедную голову! – простонала великанша. – О, умоляю, меня так укачало в экипаже!

– Не расстраивайте ее, – сказала подошедшая Магдален. – Она еще успеет все выучить. Пойдемте в дом.

Магдален осталась довольна домом, своей комнатой, служанкой, выпила чаю, но по-прежнему не проявляла особого интереса к окружающему миру. Когда миссис Редж одолела обычная сонливость, муж приказал ей пройти к себе и ложиться в постель. Оставшись наедине с Магдален, капитан пристально уставился на нее, ожидая объяснений или распоряжений, но она молчала. Тогда он сам завел разговор:

– Вы выглядите усталой. Боюсь, путешествие было утомительным.

– Нет, – она смотрела в окно и даже не повернула головы к капитану. – Я теперь всегда чувствую слабость. Вы хотите поговорить? Ладно, только выйдем на улицу, здесь слишком душно. Есть тут тихие места для прогулок, где можно дышать свежим воздухом и где не докучают посторонние?

– В получасе от дома есть превосходное место для уединенных прогулок, – с готовностью отозвался капитан.

– Отлично, тогда идем.

Она взяла шляпку и муслиновый шарф и вышла в сад. Капитан последовал за ней, но вдруг остановился, пораженный одной мыслью.

– Простите, – прошептал он. – В нынешнем состоянии мою жену нельзя оставлять в доме наедине с новой служанкой. Глупая женщина даже не понимает, как ей себя называть. Я закрою дверь ее спальни на ключ – на случай, если она проснется до нашего возвращения. Одну минуту!

Он поспешил в дом, а Магдален присела на стену сада. Едва она расположилась, на улице появились два джентльмена. Один был одет как священник, во втором опытный человек мог распознать моряка – по походке, манерам и облику; это был высокий, крепкий, но худощавый мужчина в расцвете лет, с загорелым лицом, его черные волосы были слегка тронуты сединой, а темные глаза глядели с живым интересом, чувствовалось, что человек это решительный и привыкший командовать. Когда мужчины проходили мимо Магдален, второй с откровенным восхищением посмотрел на нее, пораженный красотой и утонченностью. Несмотря на погруженность в свои мысли, девушка не могла не заметить его внимания – она чуть нахмурилась и отвернулась. Однако не выдержала и несколько мгновений спустя вновь посмотрела на улицу – незнакомец прошел уже несколько ярдов, а затем остановился и развернулся назад, чтобы еще раз взглянуть на нее. Его спутнику показалось, что девушка возмущена такой почти вызывающей манерой проявлять интерес, а потому взял мужчину за локоть и слегко потянул за собой. И все же моряк еще пару раз оглядывался на Магдален.

– Встретили знакомого? – полюбопытствовал капитан, как раз подоспевший из дома.

– Нет, я его в первый раз вижу. Он уставился на меня самым бесцеремонным образом. Он местный?

– Сейчас выясним, – кивнул капитан и подошел к группе матросов, стоявших на улице.

Через пару минут он вернулся с грудой информации: священник служил в местечке в нескольких милях от Олдборо и от побережья; загорелый брюнет был братом его жены, капитаном торгового корабля – вероятно, он заехал в гости к родственникам, прежде чем отправляться в новое плавание. Имя священника Стрикленд, а капитана зовут Кёрк.

– Не важно, кто они, – беспечно ответила Магдален. – Меня волнует сейчас совсем другое. Итак, где то уединенное место для прогулки?

Капитан указал на юг, в сторону Слогдена, и подал даме руку. Она мгновение поколебалась, взгляд ее притягивал дом Ноэля Ванстоуна: издалека было видно, что хозяин вышел прогуляться по лужайке, а миссис Леконт сопровождает его, захватив с собой зеленый веер. Магдален вздохнула, взяла капитана Реджа под руку.

– Соседи смотрят на нас, прогуляйтесь с племянницей, – горько рассмеялась она. – Идем!

– Хотите, я представлю вас миссис Леконт?

– Не сегодня. Подождем, сперва я вам кое-что расскажу.

Когда они проходили пред садом Ванстоуна, капитан Редж приподнял шляпу и поклонился – миссис Леконт ответила легким грациозным поклоном. Магдален заметила, что швейцарка пристально и с явным любопытством посмотрела на нее. Они уже миновали соседей, когда сзади раздался высокий голос Ноэля:

– Очаровательная девушка. Знаете, Леконт, я ведь понимаю в таких делах! Она хороша.

Капитан Редж искоса глянул на свою спутницу: она нахмурилась и сжала губы, словно испытала резкую боль. Они молча прошли вдоль улицы и оказались на открытом участке насыпи, за чертой Олдборо.

Вечер был ясный и безветренный. К востоку простиралась серая громада моря, монотонная линия горизонта была зыбкой, вода и небо почти сливались, силуэты кораблей вырисовывались в туманной дымке. К югу протянулась дамба, и виднелся мрачный массивный силуэт башни-мартелло на поросшем травой холме, скрывавшем все, что лежало дальше. На западе пламенел закат, озарявший верхушки деревьев на дальней границе болот и придававший водоемам оттенок крови. Ближе несла тихие воды зависевшая от приливов и отливов река Альде, завершавшая путь у маленького бывшего порта Слогден с заброшенными верфями и гниющими складами на пропитанных сыростью участках часто затопляемой суши. Звук прибоя не доносился до Магдален и капитана Реджа, но волны в белой пене были видны. Периодически слышались протяжные крики птиц и отдаленные сигналы пастушеских рожков.

Магдален высвободила руку и прошла вперед в сторону башни.

– Я устала от ходьбы, давайте остановимся и отдохнем, – сказала она и села на склоне, опершись на локоть. – Вы находите, что я переменилась?

Капитан немного поколебался с ответом, но потом решил говорить прямо, оставив цветы красноречия до другого случая.

– Да, переменились.

– Полагаю, причина вам известна?

Капитан молча кивнул.

– Меня теперь мало заботит собственная судьба, – произнесла она, глядя вдаль. – Я говорю это, чтобы вам проще было меня понять. Есть вещи, которые раньше могли напугать меня или вызвать отвращение, а теперь не вызывают никаких эмоций. Я ничего не значу, я что-то утратила… Сердце? Душу? Не знаю. Что за чепуху я говорю! Это все неважно. Однако кое-что я сохранила – я неплохо выгляжу, не правда ли? Вы сами видели, я нравлюсь мужчинам: сначала тот моряк, потом мистер Ноэль Ванстоун…

Капитан Редж смотрел на нее в молчаливом недоумении. Неужели потеря возлюбленного могла привести к тому, что она повредилась умом? Он вкрадчиво предложил:

– Может быть, оставим разговор до завтра? Вы сегодня устали, и нет нужды спешить.

Она резко обернулась и сердито взглянула на него.

– Я пришла сюда, чтобы все вам рассказать, и я это сделаю, – она распрямилась, обхватила руками колени, а после небольшой паузы продолжила. – Когда мы встретились в первый раз, я всячески старалась скрывать от вас свои мысли и планы. Теперь я понимаю, что мне это не удалось. Полагаю, вы догадались обо всем. Теперь я стала сильнее и увереннее. Я многое обдумала там, на Воксхолл-Уок. Вы ведь знали, что я собиралась делать в то утро, когда вы показали мне сообщение в газете о смерти Майкла Ванстоуна?

– В общих чертах. Не сомневаюсь, что вы хотели запустить руку в его колешек и взять то, что считаете своим. Тогда мне было обидно, что вы мне не доверяете. Почему вы были так неоправданно скрытны?

– Вам не на что жаловаться, – пожала плечами Магдален. – Я ведь обещала вам, что обращусь за вашей помощью, когда ситуация прояснится. Если бы Майкл Ванстоун не умер, я бы поехала в Брайтон под чужим именем. Мне бы хватило денег на несколько месяцев, я бы постаралась подорвать влияние миссис Леконт на него и занять ее место. Я имела преимущество возраста, новизны, так что вполне могла преуспеть. Думаю, в течение полугода я бы избавилась от нее и стала бы доверенным лицом Майкла Ванстоуна. Старикам нравится внимание молодых девушек, это льстит их тщеславию. Самым большим риском было то, что миссис Леконт могла догадаться о моих планах и принять меры.

– Согласен, вы могли добиться успеха, а что дальше?

– Майкл Ванстоун увлекался финансовыми спекуляциями. И тут наступило бы время действовать вам. Мы могли способствовать его разорению, вернув то, что принадлежало сестре и мне. Все до последнего фартинга, капитан Редж! Это смелый план, довольно шокирующий, не правда ли? Но я была готова. Закон не имеет значения, потому что он был несправедлив и жесток по отношению к нам.

– Вы заставляете меня горько сожалеть о смерти этого человека, – усмехнулся капитан, приложив руку к сердцу. – Если бы он протянул подольше, мы бы собрали отличный урожай. Ах, какой великолепный случай продемонстрировать свои таланты я упустил! Смахнем слезу, но позвольте заметить: в отношении сына Майкла Ванстоуна такая схема не сработает. Молодой Ванстоун лишен настоящего финансового азарта, он не станет рисковать. Насколько мне удалось узнать, он человек слабый, мелочный и невероятно жадный.

– У меня сложилось то же впечатление, – кивнула Магдален. – Я видела его, говорила с ним, так что могу подтвердить то, о чем вам рассказывали. Миссис Леконт тоже показала себя во всей красе. Эту парочку я знаю даже лучше, чем вы.

Капитан Редж продемонстрировал полнейшее изумление, сделав вид, что не догадался об авантюре с переодеванием. А когда Магдален вкратце рассказала ему о своем визите, осторожно поинтересовался, есть ли у нее новый план. Она решительно заявила, что план есть, и мошенник навострил уши в предвкушении подробностей. Однако Магдален внезапно замолчала, задумчиво глядя в надвигающуюся темноту. Губы ее были плотно сжаты, а руки все так же плотно обхватывали колени.

– Сын – орешек покрепче отца, – начал было капитан Редж.

– Не для меня, – оборвала его Магдален.

– Подход есть к каждому человеку, проблема в том, чтобы точно найти его. Вы, полагаю, уже все продумали, так что видите этот подход.

– Решение напрашивается само собой.

– Вы нашли средство! – изумленно воскликнул капитан Редж. – Дорогая моя, вы меня в тупик поставили. Насколько понимаю, мистер Ноэль Ванстоун получил все деньги вашего отца, включая те, что полагались вам и вашей сестре, и не намерен с ними расставаться?

– Да.

– Нет надежды ни на закон, ни на милосердие джентльмена, ни на его увлеченность финансовыми играми, но вы все же нашли стратегическое решение?

– Именно так. Мне нужны не деньги, а торжество справедливости!

– Это я уже понял. И вы считаете, что добиваться этого торжества с сыном будет едва ли не проще, чем с отцом?

– Думаю, что совсем легко. Я намерена выйти за него замуж.

Капитан Редж только рот разинул.

– У меня есть теперь одна цель в жизни, и я намерена добиться ее любыми средствами. Я бы умереть согласилась, если бы это помогло. Я долго думала и поняла, что есть лишь один простой и короткий путь к успеху. Да, капитан Редж, я выйду за него замуж.

– Скрыв от него, кто вы? – капитан медленно встал и внимательно посмотрел ей в лицо. – Выйдете замуж под именем мисс Байгрейв?

– Да.

– А что дальше?

– После заключения брака я не стану больше просить вас о помощи.

Капитан сделал шаг к ней, хотел что-то сказать, а потом резко отступил. Он прошелся туда-сюда, а потом снова сел. В угасающем свете Магдален видела, как изменилось его лицо. Капитан Редж побледнел – впервые с тех пор, как был ребенком.

– У вас нет вопросов? – поинтересовалась Магдален. – Не хотите узнать, какие условия я вам предлагаю? Я ведь плачу за все. А когда мы расстанемся в день заключения брака, вы получите прощальный подарок в размере 200 фунтов. Готовы помочь мне на таких условиях?

– А что именно я должен делать? – голос его дрогнул, и в глаза ей он смотреть избегал.

– Создать поддержку моему нынешнему имени и статусу, – спокойно ответила она. – Отвлечь миссис Леконт и помешать ей раскрыть мою истинную личность. Остальное сделаю я сама.

– И я не буду нести никакой ответственности за любые события после заключения брака?

– Совершенно верно.

– Я могу покинуть вас у церковных дверей, если пожелаю?

– Да, и с обещанной суммой в кармане.

– Деньги вы заплатите из своих сбережений?

– Ну конечно! А как же еще?

Капитан Редж снял шляпу, медленно достал платок и с явным облегчением вытер лицо.

– Позвольте мне обдумать это предложение – всего пара минут!

– Можете не спешить, – она вновь уставилась вдаль, в сторону реки, и лицо ее приняло прежнее отсутствующее выражение.

Размышления капитана Реджа были не слишком сложные. Он принял как факт, что отчаяние, вызванное потерей жениха, заставило девушку принимать радикальные решения. В перспективах до предполагаемого брака он не видел ничего опасного и особенного – обычное надувательство и соблазнение клиента, просто с использованием женских методов. Ситуация после заключения брака рисовалась туманной, даже мрачной. Возникали преступные образы, подозрительная смерть, опасности разного рода… Все это выходило за границы поведения, которое капитан допускал лично для себя. В определенном смысле он чтил закон и не причинял людям чрезмерного вреда, больше заботясь о личной безопасности, чем о морали и сострадании к ближнему. Он колебался только в одном: если он участвует в заговоре, но с момента заключения брака удаляется, не окажется ли он в итоге вовлеченным в поступки Магдален после их расставания? Сможет ли избежать проблем в случае неприятностей с властями?

Обещанные двести фунтов не были решающим фактором – он и так уже отлично заработал на сотрудничестве с Магдален. Но объявление в газете с обещанием заплатить жалкие пять фунтов за его драгоценные услуги было настоящим профессиональным оскорблением. Его всерьез задело такое презрительное отношение Ноэля Ванстоуна. Внезапно он понял, что жаждет мести, что соблазн причинить ущерб этому скряге слишком велик.

– Я принимаю ваши условия, – он решительно встал. – Мы расстаемся в день вашей свадьбы, я не интересуюсь вашими дальнейшими планами, а вы не спрашиваете, куда я поеду после этого. Мы расстанемся раз и навсегда.

Магдален медленно поднялась. В ее движениях заметна была усталость обреченного человека. Она не пожала протянутую капитаном руку, а проговорила едва слышно:

– Мы поняли друг друга, и назад пути нет. Завтра можете представить меня миссис Леконт.

– Я должен задать вам несколько вопросов, – мрачно сказал капитан. – В этом деле больше риска и подводных камней, чем вы предполагаете. Вы должны мне очень подробно передать все, что происходило во время вашего визита в дом Ванстоуна, прежде чем я представлю вас миссис Леконт.

– Хорошо, поговорим об этом завтра утром, сегодня я этого не вынесу.

Они молча направились назад, в Олдборо. Когда они подходили к дому, уже совсем стемнело. Не было видно ни луны, ни звезд, так как к вечеру небо вновь затянуло облаками. Дул легкий бриз. Магдален помедлила перед воротами, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Она смотрела в темноту, на едва различимое море, оно заворожило ее тишиной и невозмутимым величием.

– Прогуляюсь к морю, – сказала она капитану. – Я скоро приду.

Она почти сразу скрылась во мраке. Капитан вслушивался в шорох шагов по гравию, внезапно он стих – она остановилась или ступила на песок?

Капитан Редж прислушивался. Время шло, но ничто не нарушало тишину. Он не доверял темноте и начинал беспокоиться. Откуда-то с берега донесся одинокий крик, и снова навалилась тишина. Капитан прошел немного в сторону моря и окликнул девушку. Раздался звук торопливых шагов, и вскоре появился мужчина, который быстро шел между тем местом, где стоял капитан, и кромкой берега. Лица его не было видно, но человек был высоким – примерно как тот моряк, Кёрк, которого они видели раньше.

Мужчина шел в северном направлении и вскоре скрылся из виду. Капитан Редж сделал еще несколько шагов в сторону пляжа и снова прислушался. Снова – шорох шагов. На этот раз это была Магдален – одинокая тень, поднимавшаяся по усыпанной галькой насыпи.

– Вы заставили меня беспокоиться, – прошептал капитан. – Я испугался, что с вами что-то случилось. Я слышал крик, словно кому-то больно…

– Правда? Мне было больно. Но теперь уже все прошло.

Он заметил в ее руке небольшую белую шелковую сумочку, которую девушка прежде прятала на груди. Там, в темноте, на незнакомом берегу, она достала одну из последних реликвий былого счастья – локон Фрэнка – и выбросила его во мрак ночи, на милость морского ветра.

Глава II

Высокий мужчина, которого заметил в темноте Редж, тем временем открывал двери отеля «Олдборо». Это действительно был капитан торгового судна по имени Кёрк. В коридоре он встретил хозяина гостиницы и приветствовал его, как доброго знакомого.

– У вас есть свежая газета? – спросил он. – Я хотел бы взглянуть на список гостей.

– Она у меня в комнате, сэр. Вы думаете, тут остановился кто-то из ваших друзей?

Моряк молча взял последний выпуск местной газеты и пробежал глазами колонку, сообщавшую о прибытии новых гостей города. Его палец внезапно замер на строке: «Коттедж с видом на море, мистер Ноэль Ванстоун». Кёрк задумчиво произнес имя и отложил газету.

– Нашли знакомого, капитан? – спросил хозяин отеля.

– Знакомое имя – мой отец упоминал его. А этот мистер Ванстоун – семейный человек? Нет ли у него в доме молодой леди?

– Понятия не имею, капитан. Моя жена должна знать. Но если о нем говорил ваш отец, значит, прошло уже немало времени?

– Именно так. Мой отец был знаком с младшим офицером Ванстоуном, когда служил в Канаде. Интересно: приехавший сюда – тот самый человек? Может быть, девушка – его дочь?

– Простите, капитан, кажется, вас заинтересовала некая молодая леди? – улыбнулся владелец отеля.

Мистер Кёрк его словно не услышал:

– Тот молодой офицер попал в неприятную историю…

– Может, расскажете ее, сэр? Неприятная или нет, но история всегда интересна.

Мистер Кёрк колебался.

– Боюсь что-нибудь переврать. И потом – если тот человек жив или тут появились его близкие родственники, едва ли уместно будет рассказывать о его прошлом. Мой отец помог ему выбраться из беды, потом они расстались – еще в Канаде. Отец вернулся в полк, а молодой офицер продал патент и отправился в Англию, больше они не встречались. Любопытно было бы встретить того самого Ванстоуна и… – он едва не сказал снова про девушку, но в последний момент сдержался.

А поскольку в комнату вошла жена хозяина отеля, капитан поспешил расспросить ее о новом обитателе Олдборо по имени Ванстоун.

– Жалкий человечек, – пожала плечами она. – Но совсем не старый.

– Тогда он не может быть знакомым отца по Канаде. Может быть, сын? А дамы в доме есть?

Хозяйка отеля покачала головой:

– В доме живет управляющая, женщина средних лет, по мне, совсем неприятная особа. Сдается мне, что она с большими претензиями.

Мистер Кёрк выглядел озадаченным.

– Должно быть, я ошибся с домом. Восьмиугольная лужайка находится перед коттеджем с видом на море, там еще белый флагшток посреди насыпи?

– Нет-нет, сэр! Вы говорите про Норт-Шинглз, его на днях арендовал мистер Байгрейв. Сегодня к нему приехали жена и племянница. Супруга у него очень рослая – просто в цирке могла бы выступать! И одета ужасно нелепо. А молодая мисс Байгрейв прехорошенькая. Я бы назвала ее самой красивой девушкой, какая только появлялась в Олдборо. Вам знакомо их имя, капитан?

– Нет, – ответил Кёрк с легким разочарованием, – никогда его прежде не слышал.

Вскоре он откланялся, несмотря на уговоры хозяйки задержаться хотя бы минут на десять и выпить чаю. Он ответил, что его ждет сестра, а покинув отель, взглянул на запад и стремительно пошел по дороге.

«Байгрейв? – думал он. – Теперь я знаю ее имя. Если бы она была Ванстоун, я имел бы повод представиться и завязать знакомство». Он остановился и оглянулся на Олдборо. Внезапно он яростно швырнул трость на землю: «Мне уже сорок лет!», капитан развернулся и еще быстрее пошел прочь, привычно вглядываясь в темноту впереди, под ногами, – его глаза, привычные к морю, не подводили даже при таком отсутствии света. Прошло не меньше часа, когда он оказался в деревне с грубоватой церковью, в которой служил его зять. Он вошел в дом с черного хода и застал сестру, в одиночестве сидящую в гостиной с рукоделием.

– А где твой муж, Лиззи?

– Уильяма вызвали к больному. Но он успел рассказать мне про молодую леди. Говорит, тебя нельзя отпускать в Олдборо, пока ты не станешь серьезным, женатым человеком, – она говорила с мягкой улыбкой, но внезапно осеклась и отложила работу, а затем встала и подошла к брату, который уселся в дальнем углу. – Роберт! Ты выглядишь взволнованным и расстроенным. Уильям только шутил. Неужели ты всерьез? Расскажи, кто она?

Он отвернулся, но сестра придвинула стул и заглянула ему в глаза:

– Ты всерьез, Роберт? – повторила она.

Обветренное лицо Кёрка выдавало все его чувства, и слов не надо было.

– Не говори мужу, пока я не уеду, – сказал он, не глядя сестре в глаза. – Я знаю, что заслуживаю лишь насмешек, но они ранят меня.

– Ранят?

– Ты же не считаешь меня дураком, Лиззи? Человек моего возраста должен понимать такие вещи. Я видел ее всего лишь минуту – и готов быть повешенным за возможность вновь посмотреть на нее. Я словно околдован. Она совсем девочка, Лиззи, вряд ли старше девятнадцати, я ей в отцы гожусь. Но мне мерещится ее лицо в темноте, я думаю весь вечер только о ней.

Он нетерпеливо вскочил и стал мерить шагами комнату. Сестра смотрела на него с удивлением и сочувствием, она с детства привыкла доверять ему, воспринимать его как человека сдержанного и решительного. Роберт служил для нее опорой и поддержкой в любых невзгодах и житейских испытаниях. Она слышала рассказы его товарищей о том, как его самообладание спасало корабль и матросов перед угрозой гибели. И никогда не видела она брата таким взволнованным и растерянным.

– Не говори глупостей про возраст. На свете нет женщины, для которой ты был бы недостаточно хорош. Как ее имя?

– Байгрейв. Ты их знаешь?

– Нет. Но могу с ней познакомиться. Если бы у нас было немного времени, я бы отправилась в Олдборо взглянуть на нее, но ты уезжаешь завтра, а к концу недели выйдешь в море.

– И слава богу!

– Тебя радует мысль об отъезде?

– Сейчас для меня это настоящее спасение. Если где-то я могу собраться с мыслями и успокоиться, так только на борту своего корабля. Эта девушка не должна становиться между мной и моим долгом. Я завтра в Олдборо ни ногой! Я могу еще двадцать миль пройти, и выйду в путь прямо сейчас.

Сестра встала и схватила его за руку:

– Роберт, но ты же не покинешь нас вот так – пешком, в кромешной тьме?!

– Мне осталось лишь попрощаться, – улыбнулся он, обняв сестру. – Какая разница, сделаю я это сейчас или на заре? Вся моя жизнь прошла в море, там я уверен в себе и спокоен. Люди на берегу привыкли к волнениям и нежным чувствам, так что перестали придавать им большое значение. Но я так не могу. Завтра я не удержусь и захочу взглянуть на нее еще раз. Потом мне будет стыдно за это. Темнота меня не смущает, я привык к ней. Пойду по тракту, так что с пути не собьюсь. Отпусти меня, Лиззи! Моя единственная подруга – это палуба. На нее я и вернусь!

Уговоры сестры не действовали. Роберт не согласился даже дождаться зятя, только попросил прочитать молитвы за него и команду в следующее воскресенье. Он внял только напоминанию о мальчиках, с которыми обещал попрощаться перед отъездом, и поднялся наверх, захватив свечу.

Племянники уже спали – оба в одной постели. Младший был любимцем и тезкой Роберта, он уснул, сжимая в руке грубовато вырезанный из дерева игрушечный кораблик. Лицо Кёрка смягчилось, когда он посмотрел на детей. Он подумал, что надо сделать малышу кораблик получше, когда вернется в следующий раз.

Сестра, глядя на него, вздохнула и прошептала:

– Ох, Роберт, если бы ты только был женат и счастлив, как мы с Уильямом.

– Мое время ушло, дорогая. Довольно с меня отличных племянников! Глядишь, младший тоже станет моряком.

Сестра провожала его со слезами на глазах, но все же решилась и предложила пойти в Олдборо и узнать получше о той девушке.

– Нет! Оставь ее. Если мне суждено встретиться с ней снова, я сам ее увижу. Пусть все будет, как велит судьба, – он взял шляпу и трость. – Если по дороге меня не нагонит дилижанс, подожду его на дороге, когда остановлюсь позавтракать. Вытри слезы, милая и поцелуй меня. Я вернусь меньше чем через год, – заверил ее Кёрк, – привезу тебе китайскую шаль и ящик чая. Пусть мальчики не забывают меня. Не сердись, что я ухожу вот так, поверь – я правильно поступаю. Благослови тебя и твою семью Бог, Лиззи! До встречи!

Она вышла за ним на улицу, и порыв ветра задул свечу. Вскоре ночная тьма скрыла его фигуру.

Три дня спустя капитан первого класса Кёрк со своей командой вышел на борту фрегата «Освобождение» из Лондона и взял курс на Южно-Китайское море.

Глава III

Шторм прошел стороной. Когда над Олдборо встало новое утро, солнце сияло на безупречно-голубом небе, а море играло легкой веселой волной.

В тот час, когда никто из приезжих еще не собирался выходить из дома, неутомимый Редж появился на пороге виллы Норт-Шинглз и направился в северную сторону, в руке он держал томик «Научных диалогов Джойса». Оказавшись на закрытом от ветра и от посторонних взглядов участке пляжа, он открыл книгу. После вечернего разговора с Магдален он лучше осознавал трудности предстоящего предприятия. Он хотел собраться с мыслями и усвоить знания, необходимые просвещенному человеку, способному произвести благоприятное впечатление на миссис Леконт.

Приняв дозу доступного ученого знания с утра, на пустой желудок, капитан Редж присоединился к семейному кругу за завтраком. Он отметил про себя, что Магдален явно мучалась бессонницей, хотя не жаловалась и выглядела спокойной. Миссис Редж после тринадцати часов мирного сна пребывала в отличном расположении духа и даже держалась прямо без напоминаний.

По окончании трапезы миссис Редж получила распоряжение удалиться в соседнюю комнату и ждать там, пока супруг не призовет ее. Оставшись наедине с Магдален, капитан вернулся к разговору, отложенному накануне, о событиях во время ее визита в Лондоне в дом Ноэля Ванстоуна. Он задавал четкие и простые вопросы, исключительно по существу дела, и уже через полчаса ясно представлял себе всю картину.

Капитан Редж пришел к выводу, что миссис Леконт, без сомнения, поняла, кем была странная гостья, что она не выходила из комнаты, а всего лишь хлопнула дверью, так что слышала оба момента, когда Магдален ошиблась и заговорила своим голосом. С другой стороны, грим и накладные брови, парик и пальто вполне надежно скрывали подлинный облик девушки, так что узнать ее при новой встрече швейцарка не могла. Проблема в том, что она могла запомнить голос, но, забывшись, Магдален поддавалась порыву гнева, так что говорила не обычным тоном, а гораздо более высоким, с другими интонациями. Можно было рискнуть и надеяться, что и по голосу она девушку не опознает. Оставалось одно серьезное осложнение – присутствие на сцене миссис Редж.

Магдален была удивлена тем, что, выслушав ее историю, капитан не только не позабавился, но, скорее, выглядел раздраженным. Он объяснил, что столкновение на лестнице с миссис Редж – самая серьезная неприятность из всего происходившего на Воксхолл-Уок.

– Я могу преодолеть тупость своей жены и вбить ей в голову новое имя, но я никак не смогу вытащить из ее головы оттуда «встречу с привидением». Нет гарантии, что в критический момент в нелепом разговоре не явится вдруг дама в сером пальто и шляпке с вуалью. Короче говоря, миссис Редж представляет собой непрерывную угрозу для нашего плана.

– Но мы можем принять меры, – задумчиво проговорила Магдален. – Что вы предлагаете?

– На некоторое время ее надо удалить со сцены. Я не имею в виду полное устранение. Вы никогда не слышали о людях, неожиданно получивших наследство от дальнего и почти незнакомого родственника? Когда мы поженились с миссис Редж, произошло нечто подобное. Пожилая родственница оставила моей жене небольшое состояние. Это был небольшой, но приятный бонус нашего брака. Обычно я не оставляю супругу надолго одну – если я не буду оказывать влияние на нее, найдется кто-то другой, а этого я допустить не могу. Однако можно на некоторое время поместить ее на отдых в приятное заведение в сельской местности, где заботятся о людях с умственными расстройствами. Расходы невелики, но облегчение для нас будет существенным. Что скажете? Может, ей собрать вещи и уехать с ближайшим дилижансом?

– Нет! – отрезала Магдален. – У бедняжки и так непростая жизнь, я не хочу делать ее еще тяжелее. Она была искренне добра ко мне, пока я болела, и я не хочу, чтобы ее запирали с незнакомыми ей людьми. Ее пребывание здесь – всего лишь еще один риск, не более того.

– Вы хорошо обдумали это решение?

– Заявляю категорически: я не стану отсылать ее!

– Хорошо, – покорно ответил капитан. – Я никогда не вмешиваюсь, если затронуты чувства. Но кое-что я должен сказать. Если мои услуги будут вам нужны, не связывайте мне руки. Это серьезная ситуация. Я не могу быть спокоен при встрече моей жены и миссис Леконт. Боюсь, если миссис Редж останется здесь, она не должна покидать свою комнату. Если вы считаете, что ей необходим свежий воздух, выводите ее на прогулку рано утром или поздно вечером, но не оставляйте ее наедине со служанкой и не отпускайте в город одну. Итак, что вы скажете на это?

– Скажу «да», – ответила Магдален после минутного колебания. – И я буду выводить ее на прогулки.

Капитан Редж поклонился и вернулся к обычным учтивым манерам.

– Итак, наши дальнейшие планы? Начинаем действовать сегодня? Вы готовы предстать перед миссис Леконт и ее хозяином?

– Вполне.

– Отлично. Встретимся с ними на прогулке – обычно они выходят на насыпную дорогу около двух часов, а сейчас полдень. Пока я займусь тренировкой супруги. Это совершенно необходимо, иначе она даже со служанкой общаться не сможет. Не беспокойтесь, за годы нашего брака я несколько раз уже обучал ее новым именам. Это трудно, но вполне возможно.

– Тогда я отдохну у себя в комнате, – кивнула Магдален.

– Беспокойная была ночь? – капитан вежливо открыл перед ней дверь.

– Я пару раз засыпала, но нервы напряжены. Мне все время снились дерзкие черные глаза вчерашнего незнакомца. Он словно заколдовал меня, и это ужасно раздражает. А вы не будьте слишком суровы с миссис Редж, пожалуйста, – и она ушла наверх.

Магдален прилегла и попыталась уснуть, но тщетно. Ее усталость достигала той степени, когда сон ускользает и силы тают на глазах. Она села у окна и бездумно смотрела на море. Ее сильная натура цеплялась за жизнь, искала поводов для развития и новых устремлений, но состояние девушки напоминало последствия кораблекрушения. Разочарование в законе, справедливости, а теперь и в любви заставило поколебаться ее моральные принципы, а жизненного опыта, способного удержать от ошибок и горячечных заблуждений, у нее еще не было. Если бы она была слабой по характеру, все произошедшее надломило бы ее, но Магдален молча боролась со стихией, открывая в себе темные и опасные стороны.

Примерно через час она очнулась от ступора и подумала, что надо всерьез подготовиться к предстоящей авантюре.

Она выбрала два легких, ярких муслиновых платья, которые не надевала с прошлого лета в Ком-Рейвене. Они стоили недорого, так что не были проданы вместе с наиболее ценными ее вещами. Теперь в гардеробе оставалось лишь одно платье – простое шерстяное, коричневое. То самое, в котором она нанесла визит в дом Ноэля Ванстоуна на Воксхолл-Уок. Магдален подумала, что его надевать нельзя – не потому, что ее волновало, что швейцарка могла запомнить вещи фальшивой гувернантки, просто оно было слишком скучным. Затем она подобрала белый муслиновый шарф, пару серых летних перчаток и шляпку из флорентийской соломки, а чемодан заперла.

Между белым и голубым платьями она почти автоматически выбрала второе – цвет очень шел к ее светлой коже и серо-голубым глазам. Она оделась, не глядя в зеркало, поколебалась, стоит ли делать макияж, и решила отказаться от него. Оставалось десять минут до двух дня, и девушка отправилась в гостиную.

Капитан Редж уже ждал ее – в сюртуке, с жестким летним галстуком и безупречно чистой белой шляпой, придававшей ему исключительно курортный облик. Серые брюки и гетры также соответствовали стилю. Он приготовил также раскладной табурет для отдыха. Капитан выглядел настолько типично, что у любого встречного должен был вызывать спонтанное доверие.

– Очаровательно! – воскликнул он, взглянув на Магдален. – Свежо и мило. Немного бледновата, дорогая, и лицо чересчур серьезное. В остальном безупречно. Попробуйте улыбнуться.

– Буду улыбаться в нужный момент, – с горькой иронией ответила девушка. – Поверьте моему таланту перевоплощения. А где миссис Редж?

– Она выучила свой урок и теперь получила разрешение заняться шитьем в своей комнате. Это поглотит все ее внимание на несколько часов. При нынешних обстоятельствах это просто великолепно.

Внезапно он встрепенулся и указал в окно – он заметил интересующую их пару на улице.

Ноэль Ванстоун шел медленно, на нем был старомодный нанковый костюм. Судя по всему, чувствовал джентльмен себя неважно. Он опирался на руку миссис Леконт, а она укрывала его от солнца своим зонтом. Швейцарка нарядилась безупречно: лавандовое летнее платье, черная мантилья и скромная соломенная шляпка с голубой вуалью составляли идеальный ансамбль – элегантный и сдержанный. Она порой указывала спутнику на какие-то особо привлекательные виды, с кем-то раскланивалась. Пара немедленно привлекла внимание всех гуляющих по насыпи. Ясно было с первого взгляда, кто тут «всему голова».

– Трудная у вас будет работенка, – покачал головой капитан Редж, проследив взглядом за миссис Леконт и ее подопечным-хозяином. – Отстранить эту женщину намного сложнее, чем вы думаете.

– Посмотрим, – тихо ответила Магдален.

– Но я с вами только до свадьбы, ни днем дольше! – заметил он, следуя за девушкой к двери.

Она внезапно остановилась и заявила:

– Мы пойдем туда, – она указала в сторону, противоположную по отношению к маршруту пары, – потом развернемся и двинемся им навстречу.

Капитан Редж одобрил план, и они вышли на тропу. Почти сразу внимание Магдален привлекла дама, которую сопровождала няня с двумя маленькими мальчиками. Дама явно смотрела на нее и даже улыбнулась. Сестра Кёрка не утерпела и отправилась поглядеть на девушку, так поразившую ее брата, а потому прогуливалась, поджидая, когда мисс Байгрейв выйдет из дома.

Магдален уловила сходство лица и темных глаз с моряком, так откровенно глазевшим на нее накануне, и невольно нахмурилась. Дама покраснела и медленно пошла прочь.

«Холодная и дерзкая девица, – подумала сестра Кёрка. – Что в ней нашел Роберт? Я даже рада, что он уехал так быстро. Надеюсь, он больше никогда не встретит эту мисс Байгрейв».

– Какие тут невоспитанные люди! – проворчала Магдален. – Эта женщина даже грубее, чем вчерашний капитан. Они даже внешне похожи. Интересно, кто она?

– Это просто узнать, – ответил Редж с готовностью. – Нам следует быть осторожнее с незнакомцами.

Он заговорил с местными матросами и вскоре его засыпали информацией: дама оказалась миссис Стрикленд, женой вчерашнего священника и сестрой моряка, заглядевшегося на Магдален. Реджу успели сообщить и то, что сам капитан уже уехал в Лондон, на днях выходит в море и отправляется в Китай.

Китай! Едва это слово слетело с чужих губ, сердце девушки болезненно сжалось. Образ незнакомого моряка преследовал ее всю ночь, а теперь из-за него вернулись мучительные воспоминания об утраченном доме и Фрэнке.

– Идемте, – сердито бросила она своему «дядюшке». – Что нам до этого человека? Уехал, и отлично!

– В этом я с вами полностью согласен, – кивнул капитан Редж. – Нам не о чем беспокоиться, пока тут не объявились какие-нибудь старые друзья Байгрейвов.

И они прошли в южном направлении минут десять, затем развернулись и двинулись обратно, чтобы встретить Ноэля Ванстоуна и миссис Леконт.

Глава IV

Капитан Редж и Магдален прошли изрядное расстояние, прежде чем наконец на дороге появились миссис Леконт и ее хозяин. Капитан мгновенно замедлил шаг и торопливо стал наставлять Магдален по поводу предстоящего разговора.

– Не забывайте улыбаться, все остальное в полном порядке. Цвет лица стал более здоровым после прогулки, шляпка вам к лицу. Глядите прямо в лицо миссис Леконт, говорите спокойно, а если мистер Ноэль Ванстоун станет уделять вам внимание, сделайте вид, что не замечаете этого, чтобы управляющая не заподозрила неладного. А я займу ее разговором – не зря же я все утро читал «Научные диалоги Джойса». Если я не сумею отвлечь ее, то и гроша ломаного не поставлю на наш успех. Легкомысленные беседы с этой женщиной не пройдут, комплименты или шутки цели не достигнут, а вот интерес к науке может сыграть нам на руку. Нам нужна система сигналов: видите складной табурет? Когда я переложу его из левой руки в правую, буду говорить по Джойсу. Когда из правой в левую – это снова я, Редж. В первом случае не перебивайте меня, а во втором поступайте, как знаете. Вы меня поняли? Тогда сделайте счастливый вид, и вперед!

Две пары сошлись на полпути между Коттеджем с видом на море и виллой Норт-Шинглз. Капитан Редж снял белую шляпу и по-дружески приветствовал швейцарку.

– Доброе утро, миссис Леконт! Доброе утро, мистер Ванстоун, мне жаль, что вам сегодня нездоровится. Миссис Леконт, позвольте представить вам мою племянницу, мисс Байгрейв. Девочка моя, это мистер Ноэль Ванстоун, наш сосед. Похоже, наши встречи неизбежны, миссис Леконт, тут одно место для прогулок, но я этому только рад. Мистер Ванстоун, у вас такие изысканные континентальные манеры – я готов в ответ предложить старомодную английскую сердечность, а наши дамы представляют собой приятное разнообразие. Простите мне красноречие, я так рад сегодня. Племянница словно вернула мне юность. А главное – йодистый морской воздух. Ах, миссис Леконт, как важно для здоровья присутствие йода в атмосфере!

– Вы прибыли вчера, мисс Байгрейв? – поинтересовалась управляющая, как только возникла короткая пауза в словоизлияниях капитана.

Она обратилась к Магдален с таким мягким выражением старшей родственницы, что невозможно было усомниться в ее искреннем дружелюбии. Ни малейшего недовольства или колебаний, сама искренность и простота, ничего общего с холодной язвительностью при встрече на Воксхолл-Уок.

– Мы с тетей прибыли вчера вечером, – ответила Магдален. – Последняя часть пути оказалась очень утомительной.

Швейцарка снисходительно улыбнулась, но смотрела она на девушку испытующе. Магдален произнесла несколько слов, чтобы проверить, узнает ли та ее голос, и теперь ждала реакции. Родственное участие сошло с лица миссис Леконт, теперь оно стало гораздо более сдержанным. Трудно было судить, что она думает, но управляющая смотрела на девушку с предельным вниманием.

– Вы жаловались на усталость всего несколько минут назад, сэр, – заметила она, прерывая разговор с Магдален и обращаясь к своему хозяину. – Не хотите ли вернуться домой и отдохнуть?

А тот во время разговора присматривался к Магдален из-под полуопущенных век, с очевидным восхищением. Он оживился и даже слегка порозовел. Даже вялый темперамент Ноэля Ванстоуна был подвержен влиянию мужских чувств: он ценил женскую красоту, так что грация и очарование Магдален не ускользнули от его внимания.

– Не хотите пойти домой и отдохнуть, сэр? – повторила управляющая.

– Пока нет, Леконт, – ответил он. – Я намного лучше себя чувствую, полагаю, мне лучше еще прогуляться. – он обернулся к Магдален и добавил негромко: – Я нахожу новый интерес в прогулке, мисс Байгрейв. Не покидайте нас, иначе вы унесете этот интерес с собой.

Он глуповато улыбался, считая, что сделал комплимент высшего класса. Капитан Редж поспешил заговорить с миссис Леконт, и все четверо медленно пошли по насыпи вдоль моря. Миссис Леконт хранила молчание. Она крепко держала хозяина за руку и косилась на Магдален весьма свирепо. Редж не мог не заметить этого. Он переложил складной стул в правую руку и завел научную беседу.

Он говорил о величии Англии, грузах, перевозимых кораблями, о гидростатике, о теории плавающих тел…

Он рассуждал об опасности перегрузки судов: на соленой воде корабль пройдет, но стоит подняться по Темзе выше Гринвича, и осадка резко возрастет. На этом месте он сделал паузу, и миссис Леконт вынуждена была сделать вежливое замечание, выразив уважение к познаниям собеседника.

– Я вам все объясню, если угодно, – капитан произносил умные слова весомо и довольно громко, стараясь перекрыть дискант Ноэля Ванстоуна, отпускавшего комплименты Магдален. – Начнем с первого принципа. Все тела, погруженные в воду, вытесняют количество воды, равное весу самих тел. Что из этого вытекает? Чтобы удержать судно на воде, необходимо точно рассчитать вес самого корабля и вес груза – их сумма не должна быть меньше веса количества воды, которое вытесняется той частью судна, что обозначена ватерлинией и находится ниже нее. Итак, мэм, соленая вода в тридцать раз тяжелее пресной, так что в Северном море осадка корабля будет меньше, чем на Темзе. Следовательно, судно, которое отправляется на лондонский рынок, согласно законам гидростатики должно следовать одному из трех вариантов. Либо надо сразу загрузить его на одну тридцатую часть меньше для реки, чем для моря, либо снять тридцатую часть груза при входе в устье реки, либо корабль пойдет ко дну. Вот так, – и капитан переложил стул в левую руку, давая понять, что речь Джойса закончена. – Такова теория плавающих тел, мэм. Мне было очень приятно рассказать вам об этом.

– Благодарю вас, сэр, – сдержанно сказала миссис Леконт. – Вы невольно огорчили меня, но полученная информация от того не стала менее ценной. Уже давно, мистер Байгрейв, никто не разговаривал со мной на научные темы. Мой дорогой муж был таким прекрасным собеседником, он постоянно заботился о моем образовании и о развитии моего ума. С тех пор, как его не стало, мой интеллект никого не интересует. Я благодарна вам, сэр, – она глубоко вздохнула и навострила уши в другую сторону.

Минутой ранее она услышала, как ее хозяин в цветистых выражениях говорит о том, как идет мисс Байгрейв платье в морском стиле. Но Магдален вовремя заметила сигнал капитана Реджа и уловила момент, когда ученая беседа закончилась. Поэтому в ответ на комплимент Ноэля Ванстоуна задала невинный и светский вопрос, как ему нравится дом в Олдборо.

– Не хотел бы тревожить вас, мисс Байгрейв, но единственный надежный дом в Олдборо тот, где поселился я, – это были первые его слова, которые ясно расслышала миссис Леконт. – Другим домам угрожает затопление, но мой уцелеет. Мой отец позаботился об этом, он был замечательным человеком. Дом стоит на крепком фундаменте и поднят над общим уровнем почвы.

– Тогда в случае наводнения мы все вынуждены будем искать убежища у вас, – ответила Магдален.

Ноэль Ванстоун принял это за комплимент, но тут капитан решил, что пришло время для второй порции научных сведений.

Пока один джентльмен проворковал: «Я мечтаю, чтобы случилось наводнение, которому был бы обязан счастьем предложить вам убежище», второй воскликнул: «Готов поклясться, что ветер снова переменился».

Капитан воодушевленно продолжил:

– У кого бы спросить? Ах, вот и матрос. Скажите, какой сейчас ветер? Северо-западный и западный? А вчера вечером был юго-восток-восток, да? Разве есть нечто более замечательное, миссис Леконт, чем перемена ветра при здешнем климате? – капитан энергично переложил стул в правую руку. – Это такой увлекательный научный феномен! Вы скажете, что тут действуют электрические потоки, из-за которых движение воздуха столь переменчиво? Вы напомните мне об эксперименте знаменитого философа, измерявшего силу шторма с помощью маленьких перышек? Дорогая мадам, я готов принять любые предположения…

– Прошу прощения, сэр, – прервала его миссис Леконт, – вы приписываете мне знания, которыми я не обладаю. Боюсь, я не в состоянии высказывать предположения такого рода.

– Не поймите меня неправильно, мэм, – продолжал капитан, словно не заметив, что его перебили. – Я всего лишь хотел указать на различие температурных зон. Если находиться на побережье за пределами тропиков, можно заметить, что днем ветер дует с моря в сторону берега, а ночью – в сторону моря. Днем солнце нагревает землю сильнее, чем воду, поэтому горячий воздух движется к морю. Ночью вода остывает медленнее, чем суша. Мы могли бы заметить нечто подобное, поставив свежеиспеченный горячий пирог рядом с сосудом с холодной водой. Затем можно поднести горящую свечу – и мы увидим, как огонь отклонится в сторону под движением искусственного «ветра», – он закончил тираду и снова переложил стул в левую руку, одарив миссис Леконт сияющей улыбкой. – Я не утомил вас, мадам?

Управляющая разрывалась между его рассказом и желанием услышать, о чем беседует ее хозяин с девушкой, но ответила:

– Я поражена широтой ваших знаний, сэр.

Она находила нового знакомого несколько эксцентричным, даже для англичанина. Возможно, еще и слишком тщеславным – он явно хотел показать ей свои знания. Однако она давно не слышала комплиментов своему уму, и это тронуло ее, напомнило о счастливых временах замужества, ведь с момента смерти супруга она ни от кого не видела уважения и желания говорить с ней о чем-то интересном.

– А ваши знания, сэр, простираются и на ту область, которой занимался мой покойный муж? Мистер Байгрейв, я всего лишь женщина, но я с удовольствием обменялась бы с вами знаниями о рептилиях.

Капитан Редж был слишком умен, чтобы ступать со своими новоиспеченными знаниями на почву, хорошо известную его собеседнице.

– Слишком обширный вопрос для такого любителя, как я. Жизнь и труды блестящего ученого и философа, каким был ваш муж, внушают трепет. Он человек иного интеллектуального калибра, настоящий гигант. Скажите, а в вашем распоряжении остались мемориальные научные объекты? – так капитан хотел плавно перейти к теме визита в коттедж с видом на море.

– Я сохранила его аквариум, сэр, – миссис Леконт скромно потупилась. – Есть и замечательный объект его исследований – небольшая заморская жаба.

– Его аквариум?! И жаба? – восхищенно воскликнул капитан. – Я поражен, мадам, это ведь несомненный предмет общественного интереса! Просто поразительно!

Щеки миссис Леконт вспыхнули от удовольствия. Память о профессоре составляла единственное искреннее чувство в ее замкнутой и холодной душе. Гордость за его научные достижения, обида из-за того, что они были мало известны за пределами его родной страны, были крайне важны для нее, и капитан Редж задевал эти живые струны.

– Вы так добры, сэр, я рада слышать, что вы уважаете труды моего мужа, помните о нем. Но не забывайте, я всего лишь находилась рядом с ним. Для меня будет честью показать вам свои реликвии, но сперва я должна попросить разрешения хозяина.

Она обернулась к Ноэлю Ванстоуну – на этот раз с искренним намерением пригласить в гости мистера Байгрейва, несмотря на то, что ей не нравилось впечатление, произведенное его племянницей на хозяина.

– Сэр, позвольте обратиться с просьбой? – спросила миссис Леконт, прервав нежную беседу Ноэля Ванстоуна с Магдален, которая показалась ей вполне сдержанной, благодаря трюку со стулом, вовремя позволившим той скрыть свои игры. – Мистер Байгрейв – один из немногих в Англии – ценит научные труды моего мужа. Он оказал мне честь, пожелав осмотреть мое маленькое собрание рептилий. Могу я пригласить его и показать аквариум?

– Безусловно, Леконт, – с довольным видом отозвался Ноэль Ванстоун. – Вы замечательный человек, и я вам многим обязан. Этот аквариум, мистер Байгрейв, единственный в Англии, а принадлежащая ей жаба – старейшая в мире. Приходите к нам на чай в семь часов. Надеюсь, мисс Байгрейв составит вам компанию? Я хочу показать ей дом. Она понятия не имеет, что такое настоящая надежность, – он обернулся к Магдален и почти шепотом добавил: – Приходите ровно в семь и наденьте свою прелестную шляпку!

Миссис Леконт напряглась – племянница составляла нежелательное дополнение к интеллектуальному джентльмену.

– Вы утомляете себя, сэр. Думаю, нам пора возвращаться.

На этот раз Ноэль Ванстоун согласился с управляющей.

Капитан Редж предложил свою помощь – подал руку Ванстоуну, и они с миссис Леконт вместе повели его к дому. Швейцарка заметно повеселела, заметив, что Магдален легко уступила свое место дяде и пошла рядом с управляющей. Она даже заговорила с девушкой.

– А что миссис Байгрейв? Она слишком устала после путешествия? Мы будем иметь удовольствие видеть ее на прогулке завтра?

– Не уверена, – покачала головой Магдален. – У тетушки такое слабое здоровье.

– Тяжелая ситуация, мадам, – добавил капитан. – Сложный случай нервного расстройства. Со стороны может показаться, что моя жена просто пышет здоровьем, но внешность обманчива. Доктора не рекомендуют ей вращаться в обществе, ей необходимо уединение и покой.

– Как печально, – заметила миссис Леконт. – Наверное, бедная леди чувствует себя очень одинокой, когда вы с племянницей уходите?

– На самом деле она домоседка. Ей нравится шитье. Я надеюсь, что свежий, насыщенный йодом морской воздух окажет благотворное влияние на ее здоровье.

Миссис Леконт признала пользу йода и продолжила расспросы:

– Здоровый внешний вид, нервное расстройство и увлечение шитьем – ваша жена полна противоречий. Вы надолго приехали в Олдборо, сэр?

– Это зависит от состояния миссис Байгрейв, мадам. Я рассчитываю жить здесь всю осень. А каковы ваши планы?

– Об этом надо спросить моего хозяина, ему решать.

Ноэль Ванстоун был расстроен окончанием прогулки и перспективой скорого расставания с Магдален. Он объяснял это ревностью миссис Леконт и отреагировал мстительно:

– Разве так? По-моему, от меня пребывание здесь совсем не зависит, это вы все решаете, Леконт, – он обернулся к капитану. – У миссис Леконт есть брат в Швейцарии, он серьезно болен. Если ему станет хуже, она поедет к нему, хотя, конечно, без меня. Но я не могу оставаться в доме совсем один. Мне нужно будет переехать к кому-то из друзей. Так что все зависит от вас, Леконт, или от вашего брата, а не от меня, – он покосился на Магдален и добавил. – Я бы с радостью остался в Олдборо на всю осень.

На этот раз капитан Редж промолчал, наблюдая за первой трещиной в отношениях Ванстоуна и миссис Леконт. Он обдумывал перспективы общения с дамой и возможности Магдален, когда компания дошла до коттеджа.

Только тут он вновь рассыпался в любезностях, ввернул пару научных идей, пожелал здоровья Ноэлю Ванстоуну и обещал прийти к семи вечера на чай. Он заверил, что прогулка была необычайно приятной и поучительной.

Миссис Леконт сразу прошла в ворота, а Ноэль Ванстоун помедлил, чтобы бросить еще один нежный взгляд на Магдален.

– Не забывайте, я жду вас вечером! В вашей милой шляпке!

– Отличная работа, – сказал капитан Редж, когда они с девушкой отошли на изрядное расстояние от ворот Коттеджа с видом на море. – Мы с Джойсом и вы, все втроем, просто молодцы. Получить дружеское приглашение в первый день знакомства!

Магдален снова побледнела, она выглядела сосредоточенной и мрачной, смотрела вперед пустыми глазами.

– Вас тревожит миссис Леконт? Она наверняка не узнала вас. Держите себя в руках, не волнуйтесь, и все будет в порядке. Если так пойдет, двести фунтов окажутся у меня в кармане еще до окончания осени.

Он помолчал, ожидая ответа, но девушка по-прежнему хранила молчание. Когда они вошли в дом, Магдален сразу ушла к себе наверх, а капитан решил посмотреть, как дела у жены. Миссис Редж, в сбившемся на бок чепце, с подвернутыми внутрь ступнями, с булавками в зубах трудилась над своим «восточным кашемировым платьем». Она изучала инструкцию, не выпуская ножницы из рук и обдумывая очередную техническую проблему. Она даже не заметила, что в комнату заглянул муж. При других обстоятельствах он бы окликнул ее, но теперь ее погруженность в дело вполне устраивала его, так что он тихо оставил ее так, как есть, не сделав ни одного замечания.

В коридоре он помедлил, прислушиваясь, не донесутся ли звуки из спальни Магдален. Ему показалось, что она, действительно, рыдала. Покачав головой, капитан Редж вернулся на первый этаж.

– Дьявол побери этого ее дурака-возлюбленного! Мистер Ноэль Ванстоун явно разбудил его призрак, – пробормотал он, усаживаясь в кресло.

Глава V

Когда Магдален появилась в гостиной незадолго до семи, манеры ее были совершенно непринужденными и спокойными. Капитан Редж испытал облегчение. В какой-то момент перспектива ее удачи и его дохода показалась ему ускользающей, однако теперь он видел, что она обладает неплохим самоконтролем и настроена решительно.

Пребывая в одиночестве, капитан размышлял, как бы расспросить управляющую о здоровье ее брата, определявшем дальнейшее стечение событий. С другой стороны, его занимала задача, как бы удалить миссис Леконт и оставить Ноэля Ванстоуна без ее опеки; в таком случае сомневаться в победе Магдален не пришлось бы.

Встреча за чаем во многом напоминала дневную прогулку. Ноэль Ванстоун разрывался между желанием выразить восхищение Магдален и стремлением похвастать своими владениями. Капитан Редж фонтанировал учеными сведениями и между делом расспрашивал миссис Леконт о ее брате, не упуская из виду главную цель – отвлечь внимание швейцарки от хозяина и Магдален. Так прошло три часа, пробило десять. К этому времени запасы прочитанного у Джойса истощились, а миссис Леконт стала все более явно проявлять беспокойство. Капитан бросил на Магдален предостерегающий взгляд – и, несмотря на протесты гостеприимного Ванстоуна, гости откланялись.

– Ну что же, я раздобыл сведения о брате миссис Леконт, – заявил капитан на обратном пути. – Он холостяк, живет в Цюрихе, обладает небольшим состоянием, поддерживает постоянную связь с сестрой. При счастливом для нас стечении обстоятельств он смог бы избавить нас от этой дамы.

Он взглянул на Магдален, чтобы оценить ее реакцию, но в лунном свете она была бледна и холодна, как камень. Силы вновь покинули ее.

Однако в следующее мгновение настроение девушки переменилось: она едко пародировала цветистые комплименты Ноэля Ванстоуна, изображала мимику его управляющей, превращая все в настоящий фарс. При этом ногой то и дело пинала гальку, принималась напевать. Капитан Редж понадеялся, что все это признаки того, что к ней возвращается семейный дух авантюризма, и повеселел. Теперь его больше интересовало, насколько глубоко им удалось за один день внести смятение в стабильный уклад жизни соседей.

Как только двери Коттеджа с видом на море закрылись за гостями, миссис Леконт предприняла попытку ослабить опасное и неожиданное влияние, которое обрела на ее хозяина «эта девица». Она использовала все средства, чтобы выяснить, насколько затронуты его чувства, удалось ли незнакомке соблазнить его всерьез. Она знала все слабости своего хозяина не хуже, чем повадки обитателей своего аквариума. Однако она сделала ошибку, характерную для умных людей в общении с теми, кто заведомо уступает им в интеллекте: она забыла, что даже полный дурак может быть хитрым, когда речь идет о его глубинных интересах. Если бы она рассердилась по-настоящему, Ноэль Ванстоун мог бы испугаться, если бы она представила ему логическую картину, сила ее мысли могла заворожить его и ослабить любовный пыл. Но в ее осторожных расспросах Ноэль уловил скрытые, корыстные мотивы, желание удержать власть над ним, и это заставило его насторожиться и замкнуться. И миссис Леконт пришла к ошибочному выводу, что оживление хозяина – всего лишь каприз.

Удалившись к себе, она задумалась, что именно смущает ее в этой мисс Байгрейв. В девице было нечто знакомое, но неопределенное. Ни лицо, ни фигура не вызывали в памяти швейцарки ясных ассоциаций. Она не могла забыть столь яркую девушку. И все же… Может быть, голос? Тоже ничего определенного вспомнить не удавалось.

Ни в течение дня, ни теперь она не могла понять, что не так, а потому переключилась на другой предмет – загадочную тетушку, которая прекрасно выглядит, но страдает нервным недугом, а потому занимается шитьем в уединении. И какая-то странная широта научных познаний этого джентльмена в сочетании с грубоватостью манер, не похожих на особенности поведения людей ученых. Странная семья. Точно ли они те, за кого себя выдают? С этим нерешенным вопросом она отправилась спать.

Как только погасла свеча, мысли в темноте смешались, в сознании всплывали разрозненные образы.

Старый хозяин, небольшое общество англичан в Цюрихе, смерть старика Ванстоуна в Брайтоне, переезд в Лондон, пустые, неуютные комнаты на Воксхолл-Уок, поиски места для аквариума, визит фальшивой мисс Гарт, выдуманное ею воспаление глаз, анонимное письмо, возмущение Ноэля Ванстоуна, когда она заметила, что он предлагает неразумно малое вознаграждение… На мгновение голова закружилась, и затем озарение, словно внезапная вспышка света! Швейцарка резко села в постели и хлопнула в ладони:

– Снова мисс Ванстоун!!!

Она встала и снова зажгла свет. Обычно твердая рука миссис Леконт дрожала, когда она достала из стола нюхательную соль и присела, чтобы успокоить нервы и привести в порядок мысли. Она даже не могла бы теперь объяснить, каким путем пришла к заключению, но была совершенно уверена в своем открытии. Подозрительная семья Байгрейв могла быть самой настоящей, просто со странностями, но воспоминание о заговоре против ее хозяев представило впечатления дня в новом свете. Нет, это не просто подозрение! Она права!

Теперь она находила сходство в движениях, голосе, манере сидеть между девушкой, поселившейся по соседству, и той яростной особой, что явилась к ним на Воксхолл-Уок. Миссис Леконт не привыкла терять время даром и немедленно взялась за составление плана действий. Что надо предпринять, чтобы обезвредить интриганку и не спровоцировать ссору с хозяином?

Итак, что будет, если утром она напрямик скажет Ноэлю Ванстоуну о своих выводах? Одно из двух: либо он рассердится, вообразив, что она руководствуется ревностью к девушке, и потребует доказательств – а их нет; либо он поверит и насмерть испугается, станет требовать обеспечить защиту полиции – та тоже потребует доказательств, и наверняка этот пройдоха мистер Байгрейв готов к подобным неприятностям и сумеет выкрутиться. Нет, с плеча тут рубить нельзя.

Терпение! Для атаки нужно хорошенько подготовиться. Время у нее есть: хозяин знаком с этими людьми всего один день; как бы сильно он ни увлекся девицей, неделя в запасе еще есть. За это время можно все проверить, продумать и сделать безупречно.

Итак, а какие меры она, собственно, может предпринять? После некоторого размышления миссис Леконт сформулировала три идеи. Первый вариант – завязать дружбу с Магдален и поймать ее в ловушку в присутствии самого Ноэля Ванстоуна. Второй – написать старшей мисс Ванстоун и под каким-нибудь серьезным предлогом получить описание внешности ее сестры, достаточно ясное для опознания. Третий – разведать тайну уединения миссис Байгрейв и поговорить с этой примечательной дамой, чтобы узнать у нее тайны супруга. Последовательно обдумав каждый из вариантов, миссис Леконт позволила себе снова лечь в постель и хотя бы немного поспать, чтобы восстановить силы.

Она проснулась на рассвете, еще с постели взглянула на серое море, и тут ее поразила мысль, по-настоящему опасная для капитана Реджа: «Он спекулировал на священной памяти моего мужа! Для меня дело чести и всей жизни – отплатить ему за это».

Ранним утром Магдален осуществила свое намерение и вывела миссис Редж на прогулку, несмотря на то, что великанша упиралась: ее одолевали мысли о шитье, она рвалась в сотый раз перечитать инструкцию по изготовлению «восточного кашемирового платья», прежде чем браться за крой. Но девушка убедила ее подышать свежим воздухом, так что к завтраку собрались позже обычного. Пока миссис Редж приводила себя в порядок, чтобы не вызвать нареканий со стороны сурового мужа, Магдален и капитан ждали в гостиной. И тут служанка принесла им записку из Коттеджа с видом на море, адресованную мистеру Байгрейву. Посланец ждал ответа.

Капитан быстро прочитал написанное:

«Дорогой сэр,

мистер Ноэль Ванстоун просил меня написать Вам и предложить составить ему компанию в долгой прогулке на коляске за город, в местечко Данвич на побережье. Он спрашивает, готовы ли разделить расходы на экипаж, и не присоединится ли к Вам мисс Байгрейв. Я буду также счастлива прокатиться вместе со всеми вами и увидеть Вас и молодую леди. Если Вы согласны, отправляемся ровно в одиннадцать.

К Вашим услугам,

Вирджиния Леконт».

– От кого письмо? – спросила Магдален, заметив, как переменился в лице капитан.

– Простите, мне нужно пару минут подумать, – он встал и прошелся туда-сюда по комнате, потом резко развернулся и сердито произнес, глядя на записку: – Я не вчера родился, мэм! – затем сел, молниеносно составил ответ и, вызвав служанку, передал записку посыльному.

– И что теперь? – полюбопытствовала заинтригованная Магдален. – Что в письме? И каков ваш ответ?

Капитан протянул ей записку и сказал коротко:

– Я принял приглашение.

– Плохо скрываемая враждебность вчера и такое откровенное расположение сегодня, – заметила девушка, пробежав глазами текст. – Что это означает?

– Это означает, что миссис Леконт еще умнее, чем я думал. И она вас вычислила.

– Невозможно! Как ей это удалось? Нет! – воскликнула Магдален.

– Не знаю как, но она вас вычислила, – твердо и совершенно спокойно ответил капитан. – Может, запомнила ваш голос лучше, чем мы предполагали. А может, наше семейство показалось ей подозрительным, а тревога навела ее на мысли о главном и очевидном источнике неприятностей – мисс Магдален Ванстоун, посетившей их как-то на Воксхолл-Уок. Как бы то ни было, внезапная перемена ясно показывает, что она вас узнала. Теперь ей нужны доказательства, а для этого она намерена дружески поболтать. Я приобрел немалый опыт в области человеческой природы, и даже такая хитрая и умная особа, как миссис Леконт мне так легко голову не заморочит. Весь мир – театр, дитя мое, и это всего лишь один эпизод долгого представления, – с этими словами он извлек из кармана «Научные диалоги Джойса», убрал в шкаф и помахал книге рукой: – Прощай, друг! Такова земная слава: вчера Джойс был для меня всем, а сегодня мне и дела до него нет.

И капитан преспокойно уселся за накрытый к завтраку стол.

– Не понимаю, – сердито бросила Магдален. – Вы собираетесь бросить меня?

– Девочка моя! Вы совсем не умеете читать настроение других людей? Я отказался от своей доморощенной науки лишь потому, что она больше не нужна в общении с миссис Леконт. Разве я не принял приглашение прокатиться в Данвич? Да я намерен оказать вам помощь, не сравнимую с той, что планировалась прежде! Миссис Леконт задела мою профессиональную честь. Теперь для меня это личное дело! Битва умов! Эта женщина вообразила, что обошла меня? – капитан в ярости стукнул по столу. – Святые небеса! Меня еще никто так не оскорблял! Садитесь за стол, дорогая, дайте мне минуту на размышление, и я скажу вам, как мы будем действовать дальше.

Магдален послушно села. После короткой паузы капитан заговорил приглушенным голосом:

– Я и раньше говорил: главное – не позволять миссис Леконт застать вас врасплох, а теперь это становится особенно важным. Пусть вас подозревает! Не надо помогать ей, предоставляя доказательства. Посмотрим, сумеет ли она не выдать себя перед хозяином. Я лично в этом сомневаюсь. Если она скажет ему, мы обрушим на его слабую голову целый поток свидетельств, что мы самые натуральные Байгрейвы. Во время поездки вам надо помнить две вещи: не доверять ни одному слову или жесту миссис Леконт и напрячь все силы, чтобы уже сегодня прибрать к рукам мистера Ноэля Ванстоуна. Я дам вам шанс, когда в Данвиче мы покинем экипаж и пойдем пешком. Шляпка, улыбка, подчеркните фигуру, выберите лучшие башмаки и перчатки и покрепче ухватите его. Остальное предоставьте мне!

Идет миссис Редж, теперь за ней нужно следить очень тщательно, – и он громко обратился к супруге: – Миссис Редж, скорее за стол! Завтрак давно ждет!

Без четверти одиннадцать капитан отпустил жену и позволил ей наконец заняться шитьем. Она поспешила, бормоча что-то себе под нос. Как только часы пробили ровно одиннадцать, миссис Леконт и ее хозяин подъехали к воротам Норт-Шинглз, где их ждали Магдален и капитан Редж.

По дороге в Данвич не случилось ничего особенного. Ноэль Ванстоун был в отличном настроении и очень весел, миссис Леконт извинилась перед ним за недоразумение накануне вечером и предложила поездку. Это показалось ему отличной идеей. Он глаз не сводил с Магдален, но миссис Леконт не выказывала ни малейшего неудовольствия. Она была внимательна и мила и к хозяину, и к девушке, при этом увлеченно беседовала с капитаном на общие темы. Швейцарка была прекрасно одета – элегантно и сдержанно, с учетом не слишком жаркой и ветреной погоды.

Когда компания покидала экипаж в Данвиче, капитан улучил момент и шепнул Магдален:

– Остерегайтесь кошки! Она покажет когти на обратном пути.

Возле деревни сохранились руины старинного монастыря – последнее напоминание о некогда многолюдном городе Данвиче, захиревшем из-за наступления моря. После осмотра памятника все четверо присели в тени небольшой рощи между крайними домами и песчаными дюнами на берегу Северного моря. Капитан старался маневрировать так, чтобы Магдален дольше оставалась вдвоем с Ноэлем Ванстоуном, ему даже удалось увлечь швейцарку в сторону, якобы перепутав тропинки. Наконец, они вышли к морю, и он галантно предложил даме раскладной табурет, чтобы отдохнуть, пока из рощи выйдет замешкавшаяся пара. И миссис Леконт согласилась. Она отлично видела преднамеренность действий «Байгрейва», но оставалась безмятежно приветливой. Капитан устроился у ее ног, и два врага со стороны могли показаться романтической парой. Их ненависть друг к другу надежно скрывалась за широкими улыбками и уверенными манерами. Они говорили о пейзаже, английском и швейцарском обществе, здоровье, климате, книгах, деньгах, не проявляя ни нетерпения, ни волнения из-за того, что Магдален и Ноэль Ванстоун не показывались целый час. После чего все четверо спокойно прошли в деревню и отыскали таверну, возле которой их ждал экипаж. Тут капитан вручил миссис Леконт ее хозяину, а сам отвел в сторону Магдален.

– Ну? Как ваши успехи? – прошептал он.

Она вздрогнула – едва заметно, но всем телом.

– Он поцеловал мне руку, этого довольно? Не позволяйте ему садиться рядом со мной на обратном пути! Позаботьтесь об этом, я уже на грани.

– Вы можете сесть на переднюю скамью, рядом со мной.

Как и предсказывал Редж, по дороге домой швейцарка показала когти.

Она идеально выбрала момент и место: Магдален была утомлена телом и душой и сидела напротив швейцарки, которая заняла место рядом с хозяином и могла замечать малейшие перемены на лице девушки. Сначала миссис Леконт завела разговор о Лондоне и о преимуществах тех или иных кварталов по обоим берегам. Редж угадал, к чему она ведет: вот-вот упомянет Воксхол-Уок.

Он тут же подхватил инициативу и стал многословно рассуждать о Лондоне, о местах, где якобы жил, упомянув и Воксхолл-Уок. Таким образом, он избавил Магдален от необходимости реагировать, а у миссис Леконт выхватил вопрос буквально изо рта. Потом он плавно перешел на свои дела, на историю своей семьи (естественно, Байгрейвов), не забыв брата, умершего в Гондурасе, надгробие работы местного чернокожего резчика, корпулентную вдову и ее покои на первом этаже дома в Челтенхэме. Миссис Леконт слушала, но не верила ни одному его слову. Она не могла обвинить Магдален перед Ноэлем Ванстоуном без серьезных оснований, так что пыталась поймать Байгрейва на каком-нибудь несоответствии. Через некотрое время она все же улучила момент и обратилась к девушке:

– Какое удивительное совпадение: ваш дядя жил на Воксхолл-Уок, где находится дом мистера Ноэля – мы жили там до переезда в Олдборо. Мисс Байгрейв, а вам не доводилось слышать о леди по имени мисс Гарт?

На этот раз капитан не успел вмешаться. Магдален была слишком усталой и взволнованной, поэтому ограничилась кратким отрицанием, и то после секундного колебания, не оставшегося швейцаркой незамеченным. Той хватило этого мгновения, чтобы укрепиться в своей уверенности и набраться решимости продолжить атаку. Не сводя глаз с Магдален и не давая капитану Реджу возможности вмешаться в разговор, она сказала:

– Я спросила, потому что совсем не знакома с этой мисс Гарт, и мне любопытно разузнать про нее побольше. За день до нашего отъезда из города, мисс Байгрейв, к нам заходила дама, которая представилась как мисс Гарт, но обстоятельства были весьма необычными.

Она стала уверенно и издевательски описывать внешность лондонской гостьи, провоцируя девушку на неудовольствие. Заодно она упомянула в презрительных выражениях покойных хозяев имения в Ком-Рейвене как некую позорную ветвь более старшего и благородного семейства и выразила сожаление, что дети пошли по стопам родителей и стали преследовать бедного мистера Ноэля Ванстоуна, человека достойного и почтенного. Миссис Леконт вовлекла в разговор и своего господина, стараясь задеть все уязвимые места собеседницы. Она надеялась, что та не выдержит и выдаст себя. Внезапно капитан Редж издал громкий испуганный возглас, схватив Магдален за запястье.

– Тысяча извинений, мадам! Я так и знал! Дитя мое, у вас ужасное сердцебиение, снова приступ невралгии? Почему вы не признались, что вам больно, вы же среди друзей. Зачем столь преувеличенная вежливость? Я заметил страдание у вас на лице, вы, наверное, даже не слышали, что говорила вам миссис Леконт. Опустите вуаль, дорогая, склонитесь ко мне на плечо. Наши друзья извинят вас, они все поймут.

Швейцарка не могла высказать сомнения, так как ее хозяин поспешил выразить сочувствие самым активным образом. Он приказал остановить экипаж, настоял, чтобы Байгрейвы поменялись с ним местами, так как это будет удобнее. Он попросил у миссис Леконт нюхательные соли и сам поднес бутылочку мисс Байгрейв. Затем велел ехать медленно, чтобы девушку не укачивало. Он даже предложил провести сеанс месмеризма, сославшись на богатый опыт своего отца и личное знакомство с этой популярной на континенте областью знаний. А может, надо в Олдборо вызвать ей доктора? Заботы мистера Ноэля Ванстоуна перемежались паузами – он задыхался от волнения, но чувствовал себя сильным и благородным.

Миссис Леконт признала свое поражение. Она замолчала и до конца поездки не поизнесла ни слова. Внимание хозяина к девушке разгневало ее, и она изо всех сил старалась не показать этого. Чем ближе они были к Олдборо, тем яростнее смотрела она на Магдален, которая опустила вуаль и прикрыла глаза, позволив себе расслабиться.

Когда экипаж остановился перед Норт-Шинглз и капитан Редж подал руку Магдален, управляющая встрепенулась и свирепо посмотрела на него. Редж решил, что на сегодня вежливости с нее хватит, обернулся к Ноэлю Ванстоуну, который трогательно попрощался с Магдален, после чего раскланялся и повел «племянницу» к дому.

– Я предупреждал, – прошептал он, отойдя от экипажа, – что она покажет когти. Я не виноват, что она оцарапала вас, и я не мог ее остановить. Надеюсь, вас это не слишком ранило?

– Она задела меня, как и собиралась. Но это прибавляет мне отваги. Скажете, что надо делать, завтра. Поверьте, я буду держаться лучше, – она тяжко вздохнула и ушла наверх, к себе в комнату.

Капитан Редж прошел в гостиную и глубоко задумался. Противница проиграла день, но это не конец игры. Момент прощания ясно показал, что ее гнев только возрастает, и она далеко не исчерпала своих возможностей. Он закурил сигару и стал размышлять, какие неприятности грозят в будущем.

А тем временем миссис Леконт предавалась раздумьям у себя в спальне. Первое поражение не ослепило ее, она готова была ко второй попытке, прежде чем Ноэль Ванстоун окончательно выйдет из-под ее контроля. Итак, надо получить улики от старшей сестры. Миссис Леконт приказала служанке принести ей чашку чаю и села за письмо, которое уйдет с утренней почтой.

День подошел к концу, но главная битва была впереди.

Глава VI

Возможности любого человека ограниченны. Ни опыт, ни острый ум капитана Реджа не могли подсказать ему надежный способ действий. Он докурил сигару и признался себе в том, что совершенно не готов к следующему шагу миссис Леконт. Оставалось лишь применить особую тактику, чтобы запутать противницу, не давать ей инициативу. Обдумав ситуацию, он вызвал служанку и послал ее за мисс Байгрейв.

– Простите за табачный запах, – сказал капитан, когда Магдален вошла в гостиную. – Мне нужно кое-что сообщить вам. Миссис Леконт загадала мне загадку, а я отвечу ей своей головоломкой. План мой прост: раз уж я приписал вам приступ невралгии, попробуем извлечь из него максимум пользы. Завтра из Коттеджа наверняка пришлют кого-то с вопросом о вашем здоровье. Мы ответим: «Мисс Байгрейв хуже, она вынуждена оставаться у себя в комнате». И так всю неделю: «Без улучшений». Потерпите домашнее заключение? Можете дышать свежим воздухом на рассвете или поздно вечером, но в течение дня вы будете, как и миссис Редж, у себя в комнате.

– И какой в этом смысл?

– Во-первых, честно признаюсь: понятия не имею, какой следующий шаг сделает миссис Леконт. Она должна открыть хозяину глаза на правду, значит, будет изобретать способы установить вашу личность. Для этого ей нужно общаться с вами? Отлично, прекратим это общение. Это ясно?

Магдален кивнула, и капитан продолжил:

– Вторая причина настаивать на вашем затворничестве имеет отношение к ее хозяину. Возрастание любви, дитя мое, дело особое – это чувство расцветает и крепнет благодаря препятствиям. Мистер Ноэль Ванстоун уже испытал на себе ваши чары, теперь пусть переживет их утрату. При нормальных обстоятельствах я бы предложил сделать паузу чуть позже, после нескольких свиданий, но раз уж миссис Леконт создает критическую ситуацию… В отличие от вас я буду встречаться с Ванстоуном, так что не премину задеть его за живое при любой возможности. Так вы принимаете мой план?

– Любые перемены к лучшему, – ответила Магдален, – тем более – избавление от общества миссис Леконт и ее хозяина! Будь по-вашему.

– Я рад, что мы понимаем друг друга, – кивнул капитан. – Вижу, вы устали, не стану вас дольше задерживать, – он встал, чтобы открыть дверь, но на полпути остановился. – По поводу служанки: вам нет нужды все время лежать в постели, а девушке можно доплатить, чтобы меньше болтала. Шепну ей, что вы сказались больной, чтобы избежать нежелательных знакомств. Отдохните! – капитан открыл дверь, а когда Магдален вышла, удивленно заметил: – Но вы идете в комнату, где работает миссис Редж, а не к себе.

– Я знаю. Хочу позвать ее к себе сегодня вечером.

– Вы шутите?

– Ваша жена – единственное невинное существо в этом грешном доме, – рассердилась девушка. – Да, я хочу провести вечер в ее обществе!

– Не надо так волноваться. Конечно, позовите миссис Редж, если вам хочется, я не возражаю.

И капитан вернулся в гостиную, размышляя о странностях женщин и их слабостях. Впрочем, подобные мысли о женщинах не относились к соседке из Коттеджа с видом на море.

А миссис Леконт вот уже два часа сидела за письменным столом, сочиняя и исправляя послание к старшей мисс Ванстоун. Затем она переписала текст набело. Она создала настоящий эпистолярный шедевр. После первых, вводных, предложений она сообщала Норе о появлении странной гостьи на Воксхолл-Уок – дамы, назвавшейся мисс Гарт. Миссис Леконт прямо высказывала предположение, что под этим именем выступала младшая мисс Ванстоун. Далее правда сменялась ложью: якобы мистер Ноэль Ванстоун располагает основаниями для предъявления обвинения и намерен обратиться к властям, поскольку знает об угрозе заговора против него в Олдборо. До сих пор его сдерживают лишь соображения семейной чести. Далее следовала просьба к старшей мисс Васнтоун повлиять на сестру и удержать ее от рискованных ошибок.

После этого в письме говорилось, что необходимы доказательства того, что на Воксхолл-Уок была именно мисс Ванстоун, а не кто-то другой, так как это поможет остановить мистера Ноэля Ванстоуна от обращения в полицию. События в Олдборо, которые миссис Леконт не хочет сейчас излагать, дают основания полагать, что та же дама появилась и в этом городе. Поскольку управляющая мистера Ванстоуна не знает, как выглядит младшая мисс Ванстоун, очень важно опознать ее – исключительно во имя ее спасения. Не могла бы старшая мисс Ванстоун сама приехать в Олдборо? Но если такое путешествие невозможно, миссис Леконт просила ее прислать подробное описание сестры, включающее какие-то индивидуальные особенности. Миссис Леконт обещала немедленно проинформировать Нору, если девушка в Олдборо и вправду ее сестра.

Письмо было направлено на адрес адвоката, представлявшего интересы сестер, через личного юриста мистера Ноэля Ванстоуна. Миссис Леконт была уверена, что теперь-то наглая девица у нее в руках!

На следующее утро слуга от мистера Ноэля Ванстоуна пришел в Норт-Шинглз справиться о здоровье молодой леди и получил ответ: мисс Байгрейв совсем больна, не выходит из комнаты. Волнение джентльмена возросло, и днем он лично явился на виллу, но мистер Байгрейв передал извинения и принять его не смог.

На второй день в ответ на утренний вопрос о здоровье последовал ответ: «незначительное улучшение». Днем мистер Ноэль Ванстоун вновь зашел на виллу, но служанка сообщила, что хозяин только что ушел. В тот вечер от миссис Леконт потребовалось особенно много такта, чтобы избежать вспышек гнева от своего господина.

На третье утро ответ был печальным: «Мисс Байгрейв стало хуже, она не встает с кровати». Слуга, возвращавшийся от Норт-Шинглз, по пути встретил почтальона, который принес два письма для миссис Леконт. В первом врач сообщал, что здоровье ее брата больше не вызывает серьезных опасений, появилась надежда на излечение. Второе было написано незнакомой рукой, и швейцарка решила, что оно от Норы, а потому быстро спрятала его, чтобы прочитать спокойно в своей комнате.

Однако письмо было написано не Норой Ванстоун, а Гарриет Гарт. Простодушная гувернантка, взволнованная судьбой младшей воспитанницы, искренне поверила в участие миссис Леконт и нежелание скандала со стороны Ноэля Ванстоуна, а потому ответила самым подробным образом.

Мисс Нора Ванстоун получила место гувернантки и уехала с этой семьей на юг Франции, в Англию она вернется через месяц или полтора, а потому просила мисс Гарт отвечать на все приходящие на ее имя письма, чтобы не вышло слишком большой задержки. Мисс Магдален Ванстоун в последний раз писала сестре из Лондона в июле, на конверте стоял штемпель почтового отделения в Ламбете. Дальнейшие ее передвижения неизвестны, так что старшая сестра покинула страну в большом волнении о Магдален.

Поскольку семейные обстоятельства не дают возможности самой мисс Гарт приехать в Олдборо, она обратилась к мистеру Пендрилу с просьбой взять на себя эту миссию, так как он прекрасно знает мисс Магдален Ванстоун. Он приедет в любой день, указанный миссис Леконт, и готов опознать девушку.

В конце письма мисс Гарт составила подробное описание внешности младшей мисс Ванстоун на случай, если нужно будет действовать срочно, а мистер Пендрил еще не успеет приехать в Олдборо. В числе прочего гувернантка упомянула и особую примету – две маленькие, близко расположенные родинки на левой стороне шеи.

В заключение мисс Гарт заверяла, что никогда не бывала на Воксхолл-Уок, так что если гостьей была не Магдален, а кто-то другой, она просит мистера Ноэля Ванстоуна обратиться к властям.

Несмотря на горячую привязанность старой гувернантки к своевольной воспитаннице, письмо это было опасным оружием в руках миссис Леконт. Оно давало основание для установления личности Магдален – с участием адвоката или на основании письменного описания. Оно предоставляло юридическое подтверждение, что настоящая мисс Гарт не посещала лондонский дом Ноэля Ванстоуна, значит, там действовала самозванка. Если найти у подозреваемой коричневое шерстяное платье с аккуратно вырезанным фрагментом отделки подола, миссис Леконт сумеет убедить хозяина в том, что его злостно обманывают, а также инициировать полицейское расследование.

Теперь нужно было увидеть эту самую мисс Байгрейв лично, но та оставалась недоступна, запершись в доме. Миссис Леконт подумала, решительно взяла шляпку и направилась на виллу Норт-Шинглз. В этом случае мистер Байгрейв оказался дома и готов принимать гостей.

В то утро капитан Редж размышлял о том, что надо было бы побеседовать с Ноэлем Ванстоуном и миссис Леконт поодиночке. И пока он планировал, как это лучше устроить, вошла служанка и сообщила, что его спрашивает миссис Леконт. Так что он был вполне доволен ее визитом. Он принял швейцарку сдержанно, почти холодно: ни улыбки, ни знакомого ей многословия.

– Простите за вторжение, сэр, я хотела выразить сочувствие в связи с болезнью мисс Байгрейв и передать поклон от хозяина. Есть улучшения?

– Нет, мэм, – коротко отозвался капитан.

– У меня есть опыт по уходу за больными, могу я предложить…

– Благодарю вас, мисс Леконт. Нет нужды пользоваться вашей добротой.

Простота и прямота ответа заставили ее на некоторое время замолчать. Швейцарка была озадачена. Куда делась галантность мистера Байгрейва? Он что, хочет оскорбить ее откровенным нежеланием общаться? Ну, этого он от нее не дождется.

– Могу я поинтересоваться природой недуга? – настаивала она. – Надеюсь, недомогание не связано с нашей поездкой в Данвич?

– Сожалею, но связано напрямую, мэм. Все началось с приступа невралгии в экипаже.

«Он даже не пытается убедить меня в подлинности болезни, – подумала миссис Леконт. – Он начинает снимать маску».

– Это нервное заболевание, сэр? – спросила она.

Капитан утвердительно кивнул.

– У вас на попечении две больных с нервными заболеваниями, мистер Байгрейв?

– Да, мэм. Именно так. Жена и племянница.

– Странное совпадение.

– Да, мэм. Очень странное.

Несмотря на решимость миссис Леконт не поддаваться на провокацию, она начинала раздражаться.

– Значит, нет надежды, что в ближайшее время мисс Байгрейв покинет свою комнату?

– Боюсь, никакой надежды, мэм.

– Вы довольны медицинской помощью?

– Я не вызывал врача. Я сам о ней забочусь.

Накапливающийся яд начал прорываться на поверхность, миссис Леконт поджала губы и язвительно заметила:

– Ну да, вы ведь знаток науки, сэр. Вероятно, медицина также является полем ваших познаний?

– Вы совершенно правы, мэм, – безмятежно отвечал капитан. – Я знаю о медицине не меньше, чем обо всем другом.

Он определенно провоцировал миссис Леконт и словами, и тоном. Она встала, чтобы закончить неприятную и бессмысленную беседу, искушение ответить ему адекватно было слишком сильным, так что на прощание она не удержалась и высказала смутную угрозу:

– Не стану благодарить вас, сэр, ваши манеры этого не предполагают. У меня еще будет возможность вернуть вам долг. В настоящее время могу предположить: раз вы не вызываете доктора, болезнь мисс Байгрейв не так серьезна, как могло показаться.

– Не имею привычки спорить с дамами, – парировал невозмутимый капитан. – Если при нашей следующей встрече моя племянница будет хорошо себя чувствовать, непременно выражу восхищение вашим медицинским суждением, – с этими словами он проводил швейцарку в коридор и вполне вежливо открыл перед ней дверь.

Капитан был доволен: если управляющая так настаивала на встрече с девушкой, значит, он угадал правильно, и у нее припрятан козырь, связанный с Магдален. Он вернулся в гостиную и стал ждать визита соседа. Не прошло и часа, как Ноэль Ванстоун явился.

– Дорогой сэр! – воскликнул капитан, порывисто хватая с неохотой протянутую руку. – Я знаю, почему вы пришли. Миссис Леконт рассказала о своем визите сюда и, несомненно, сообщила, что болезнь моей племянницы – сплошное притворство. Вы удивлены и оскорблены, вы заподозрили, что мы играем вашими чувствами, короче говоря: вы требуете объяснений. И вы их получите. Присаживайтесь, мистер Ванстоун. Я намерен предстать перед вашим судом. Признаюсь: мы оказались в ложном положении, причем по вине вашей управляющей.

– Леконт?! – Ноэль Ванстоун был совершенно шокирован.

– Именно так, сэр, – вздохнул Редж. – Полагаю, я оскорбил ее, когда сегодня она нанесла нам визит. Манерам моим не хватало сердечности. Я простой человек, сэр, я не умею притворяться. Мне трудно соответствовать вашей управляющей. Она женщина превосходная и достойная всяческого доверия, но она страдает от ревности, опасаясь потерять влияние на своего господина. Вероятно, вы даже не замечаете этого.

– Прошу прощения, – прервал его Ноэль Ванстоун, – я все прекрасно вижу. От меня ничто не ускользнет.

– В таком случае, сэр, вы не могли не заметить, как влияет ревность миссис Леконт на ее поведение в отношении моей племянницы?

Ноэль Ванстоун не мог не вспомнить напряжение, возникшее у них с миссис Леконт после чая с Байгрейвами, но не хотел напрямую соглашаться с собеседником. Он выразил удивление и огорчение, сказал, что был тронут предложением управляющей совершить прогулку в Данвич. В ответ капитан Редж выразил восхищение добротой гостя, его наблюдательностью и снисходительностью и заверил, что племянница его – тоже девушка тонко чувствующая, а потому решила избегать в будущем общества миссис Леконт, чтобы не причинять страданий ни ей, ни ее хозяину, несмотря на то, как стремится она всей душой к общению с соседом, мистером Ванстоуном. Мисс Байгрейв не хочет быть яблоком раздора, и это разумно и благородно. Так что нервная болезнь ее сильно преувеличена – приступ боли на обратном пути дал повод уклониться от щекотливой ситуации и избежать ежедневных встреч двух женщин на прогулке. Она не хочет вносить беспокойство в дом мистера Ванстоуна.

Как большинство слабых по характеру людей, Ноэль Ванстоун любил чувствовать себя хозяином положения, а потому решительно заявил, что никто и ничто не помешает ему устанавливать правила в собственном доме и окружать себя людьми, которые ему приятны, а потому немедленно отошлет миссис Леконт прочь. При этом он яростно сжал руки и заметно покраснел от гнева.

Почувствовав, что положение управляющей и вправду пошатнулось, капитан со всем возможным пылом воскликнул:

– Нет-нет! – ему совсем не улыбалось потерять ее из виду. – Зачем же такие радикальные меры? Миссис Леконт так давно служит вашей семье, она привязана к вам и полезна. Ее ревность понятна и простительна, ведь она долго была единственной женщиной в доме. Конечно, ее ранит ваше внимание к молодой и красивой леди, которая откликается на ваш интерес. Бедняжка! Но мы ведь должны быть терпеливы к слабому полу. В следующий раз, если вы будете гулять вместе с миссис Леконт, увидите нас, просто сверните в другую сторону. Тем самым вы исцелите ее страдания.

Ноэль Ванстоун испытал немалое облегчение, услышав такой совет, его совсем не радовала перспектива конфронтации с управляющей, да и услуги ее были весьма ценными. А потому, немного поколебавшись – больше для приличия, – он согласился, однако попросил передать мисс Байгрейв, что поступает так исключительно из сострадания к верной управляющей, а не из страха перед ней.

Капитан отмел даже тень подозрения в том, что он сам или мисс Байгрейв могли предполагать подобное. Ноэль Ванстоун оживился и поинтересовался, нет ли возможности увидеть очаровательную племянницу хозяина дома? И есть ли надежда снова встретить ее на прогулке? Капитан отвечал уклончиво и осторожно, чтобы не оттолкнуть и в то же время не успокоить собеседника сверх меры.

– Сегодня встреча, увы, невозможна, девушке и вправду нездоровится, она прилегла отдохнуть. Завтра я хотел бы уберечь ее от полуденной жары, однако свежий утренний воздух был бы ей чрезвычайно полезен. Мы ранние пташки – племянница встает в семь утра. Если вы просыпаетесь в такое время, то могли бы присоединиться к нам на утреннем променаде, ваша компания была бы нам очень приятна. Конечно, час весьма необычен, но позднее я буду настаивать, чтобы мисс Байгрейв оставалась дома и лежала. Трудно сказать, будет ли она в силах принимать посетителей.

Ноэль Ванстоун был вполне догадлив, когда это было в его интересах, и мгновенно понял, что ему предоставляют шанс ускользнуть от управляющей. Он заявил, что нередко встает в ранние часы, и согласился встретиться назавтра в семь утра, после чего встал, чтобы откланяться.

На прощание капитан Редж заверил гостя, что не хотел бы беспокоить миссис Леконт тем, что мужчины разгадали ее ревность, и предложил сохранить содержание разговора в тайне от нее. Ванстоун выразил одобрение его деликатности и покинул дом.

Итак, семена разногласий в доме Ноэля Ванстоуна были посеяны, а у господина появлялись секреты от управляющей. Капитан Редж был совершенно удовлетворен встречей.

Покинув Норт-Шинглз, Ноэль Ванстоун вернулся домой в отличном настроении, решительно настроенный взять в свои руки ситуацию в доме. Миссис Леконт встречала его в дверях с милейшей улыбкой и скромно опущенными глазами – это заранее лишало его возможности конфронтации. В самых осторожных выражениях она поинтересовалась мнением хозяина о болезни мисс Байгрейв. Однако он довольно резко заявил, что высказанное ею ранее суждение было поспешным и предвзятым. Он добавил, что мистер Байгрейв настоящий джентльмен, и нет оснований подозревать или упрекать его в чем-либо. Во всем этом швейцарку удовлетворило одно: сомнительный сосед явно не отказался от своих тайных планов, заговор процветает, а это означает, что ее ловушка скоро сработает. Глаза миссис Леконт засияли в предвкушении успеха.

– Вероятно, вы еще нанесете визит мистеру Байгрейву, сэр?

– Конечно, если пожелаю.

– Возможно, вы вновь увидите мисс Байгрейв, когда ей станет лучше?

– Почему бы и нет? Я что, должен спрашивать у вас разрешения?

– Ни в коем случае, сэр! Как вы часто повторяете (и я с вами неизменно согласна), вы хозяин в доме. Мистер Ноэль, вам может показаться странным, но у меня есть личная причина желать вашей встречи с мисс Байгрейв.

Ноэль Ванстоун озадаченно покосился на управляющую.

– Простите ли вы мое любопытство, сэр, но я бы просила вас об услуге.

– Какая еще услуга?

Миссис Леконт достала из кармана фартука листок бумаги, сложенный в несколько раз и почтительно протянула его Ноэлю Ванстоуну.

– Сэр, прошу вас – положите это в карман жилета, а потом разверните и прочитайте при следующей встрече с мисс Байгрейв. Только умоляю: не рассказывайте об этом нашем разговоре никому! Обещаю объяснить вам причины столь необычной просьбы после вашей встречи с этой леди.

Швейцарка сделала книксен и грациозно удалилась.

Ноэль Ванстоун покрутил в руках сложенный листок, посмотрел на дверь, через которую только что вышла управляющая, и недоуменно пожал плечами. Что за тайны окружают его в собственном доме? Что все это означает?

А означало это, что миссис Леконт не теряла времени даром. Пока господин беседовал с фальшивым Байгрейвом на вилле Норт-Шинглз, она аккуратно закладывала мину. Листок содержал детальное описание Магдален, предоставленное мисс Гарт.

Глава VII

Когда вечером Магдален и миссис Редж вернулись с традиционной прогулки в сумерках, капитан дал девушке знак задержаться внизу и отчитался о дневных переговорах. Он также высказал мнение, что Ноэль Ванстоун недалек от намерения сделать ей предложение. Магдален отвечала коротко и обещала точно следовать рекомендациям напарника по заговору. На чем и распрощались. В последние три дня она избегала лишних разговоров с капитаном, предпочитая ему общество миссис Редж. В старые добрые времена в Ком-Рейвене она была раздражительна и капризна, но теперь ей нравились однообразные часы, проведенные под бормотание миссис Редж, все еще поглощенной шитьем. Магдален и сама неожиданно увлеклась прежде ненавистным рукоделием. Она мягко исправляла ошибки великанши, терпеливо помогала ей с работой, словно успешное создание «восточного кашемирового платья» было главной целью ее бытия и источником удовольствия. Миссис Редж была горда ее помощью и счастлива, получив внезапную передышку от непрерывного ужаса перед собственным несовершенством, ее одинокое сердце впервые в жизни наполнялось нежной привязанностью к тому, кто одарил ее непривычной добротой.

Уединение совершенно не угнетало капитана. Его устраивало то, что Магдален добровольно присматривала за миссис Редж, он даже не рассчитывал, что она столь серьезно будет заботиться о названой «тетушке». Когда он уходил из дома, ни одна из женщин не испытывала желания прервать заточение или принимать гостей.

Расставшись с Магдален, Редж потягивал бренди и с наслаждением курил сигару, не подозревая, какую ловушку приготовила ему миссис Леконт к утренней прогулке.

Ровно в семь Ноэль Ванстоун был в Норт-Шинглз. Едва он вошел в комнату, капитан уловил странную перемену по сравнению с предыдущим днем. Что-то явно случилось! «Нет, мы еще не покончили с этой Леконт», – мрачно подумал Редж.

– Как чувствует себя сегодня мисс Байгрейв? – осведомился гость. – Надеюсь, достаточно хорошо, чтобы выйти на прогулку? – он переминался с ноги на ногу, а водянистые глаза бегали, что выдавало смущение и беспокойство.

– Племяннице лучше, она собирается, – ответил капитан, присматриваясь к собеседнику, а потом словно спохватился: – Я законченный англичанин, стоит задуматься о чем-нибудь, моментально забываю о хороших манерах! Я вижу, что вас сегодня что-то тревожит. Простите, но я не доверяю вашей управляющей. Мне сдается, она втянула вас в нечто неприятное вам лично. Неужели она затеяла что-то против моей племянницы?

Если бы Ноэль Ванстоун в точности выполнил инструкции миссис Леконт и не стал читать текст на сложенном ею листке до указанного момента, возможно, он бы не выдал себя перед капитаном Реджем. Но любопытство взяло верх – еще накануне вечером он развернул листок и был поражен и озадачен больше прежнего. Ему не хватало остроты ума, чтобы угадать замысел швейцарки, но он не мог не признать – миссис Леконт и вправду что-то затевала. Теперь он растерялся и медлил с ответом. Когда же, наконец, решил промямлить нечто смущенно, капитан прервал его на полуслове:

– Простите меня еще раз, сэр, если у вас есть секреты, так и скажите – не осмелюсь настаивать на продолжении! Никогда не проявляю любопытства к тайнам других людей. Однако, мистер Ванстоун, вы сами видите – я простой человек. Вчера я выложил все перед вами, как на духу. Я всегда говорю прямо, что думаю.

Мне приятно ваше общество, я хотел бы дружить с вами честно и доверительно, – и он уставился в глаза собеседника.

– Но у меня и в мыслях не было оскорбить вас! – воскликнул Ноэль Ванстоун. – Вы просто не дали мне сказать! Почему вы не даете мне объясниться? Я ничего дурного в виду не имею.

– Я не чувствую себя оскорбленным, сэр. Вы имеете полное право на скрытность. Но я ожидал взаимности, – он позвонил и вызвал служанку. – Передайте мисс Байгрейв, что сегодняшняя утренняя прогулка отменяется. Я не хочу беспокоить ее – она может оставаться у себя наверху.

Столь жесткие меры возымели эффект. Ноэль Ванстоун умолял хотя бы о кратком свидании, капитан постепенно смягчал суровость. Через несколько минут он снова послал служанку наверх, уселся поудобнее и стал ждать результатов. У него было одно очевидное преимущество перед миссис Леконт: он не был склонен недооценивать глубину увлечения Ноэля Ванстоуна. Женщины средних лет часто забывают, какой властью над мужчинами могут обладать юные и прекрасные девушки. Поставленный перед выбором – лишиться шанса увидеть мисс Байгрейв или предать миссис Леконт, – Ноэль Ванстоун колебался недолго. Он смущенно передал капитану вечерний разговор с управляющей, достал из кармана сложенный листок и вложил его в руку Реджа.

Загадочная записка была опасным знаком. Капитан встал и прошел к окну, прежде чем развернуть ее. «Окажите мне услугу, мистер Ноэль, сравните молодую леди, с которой вы беседуете, и описание, полученное через моего друга. Вы узнаете имя описанной здесь персоны – я нарочно не называю его теперь – и поймете, что происходит. Доверяйте своим глазам, если уж вы не прислушиваетесь к словам Вирджинии Леконт». Капитану все стало ясно. Ему даже не надо было читать описание, он и так уже знал, что миссис Леконт сумела всерьез обыграть его и застать врасплох.

Времени на размышления не было, все предприятие находилось теперь под ударом. Единственное, что оставалось, – действовать инстинктивно, наудачу. Он медленно читал текст и наконец дошел до упоминания особой приметы – тех самых родинок на шее. Именно в этот момент его осенило! Легкая усмешка тронула его губы, глаза вспыхнули озорным огнем. Капитан Редж вновь был на коне. Он развернулся к Ноэлю Ванстоуну и посмотрел на него серьезно и даже мрачно.

– Известно ли вам что-нибудь о семье миссис Леконт? – спросил Редж.

– Почтенная семья, это все, что я знаю. А почему вы спрашиваете?

– Я не люблю скверных подозрений, но в данном случае… – капитан сокрушенно покачал головой. – Могу поклясться, где-то в ее семье таится безумие.

– Безумие?! – выдохнул ошеломленный Ванстоун.

– Безумие! – решительно повторил капитан, постучав пальцем по записке. – Я вижу здесь хитрость безумца, подозрительность безумца, кошачье коварство безумца. В каждой строке этого прискорбного документа. Вероятно, в основе отношения миссис Леконт к моей племяннице лежит гораздо более опасная причина, чем я предполагал. Мне ясно, что мисс Байгрейв напомнила вашей управляющей женщину, сильно оскорбившую и ранившую ее, и это спровоцировало приступ безумия. В спутанном сознании миссис Леконт моя племянница стала воплощением той женщины. Так я считаю, мистер Ванстоун. Может быть, я прав, может быть, нет. Но не вижу здравых оснований для составления столь странного текста и рекомендации вам читать его столь странным образом.

– Не думаю, что Леконт сумасшедшая, – пролепетал перепуганный насмерть Ноэль Ванстоун. – Я не мог не заметить этого, я очень наблюдательный.

– Хорошо, сэр. Возможно, она просто жертва безумного заблуждения. Я не могу судить о ее мотивах, но предлагаю вам провести простой и любопытный эксперимент, который послужит к удовлетворению обеих сторон. И речи быть не может о том, чтобы сказать моей племяннице, что она стала предметом эксперимента, да и о записке говорить ей не стоит. Но полагайтесь на собственные глаза, мистер Ванстоун, судите обо всем самостоятельно. Безумна ваша управляющая или нет, но ваши чувства способны подсказать, права ли она. Давайте внимательно перечитаем это описание. Большая часть его не годится для опознания: сотни молодых леди высоки ростом, имеют светлую кожу, светло-русые волосы и серые глаза. С другой стороны, у этих сотен молодых леди нет слева на шее двух близко расположенных родинок. Это верно. Родинки являются, говоря научным языком, решающим аргументом. Когда моя племянница спустится в гостиную, сэр, я даю вам разрешение взглянуть на ее шею.

Ноэлю Ванстоуну ужасно понравилось выражение «решающий аргумент», и он впервые за все утро широко улыбнулся и выразил искренний энтузиазм.

– Сейчас я поднимусь наверх и взгляну на костюм, который моя племянница выбрала для прогулки. Чтобы вы смогли осмотреть ее шею и не вызвать ее подозрений, не должно быть внешних препятствий в виде шарфа или ниспадающих локонов. Я найду невинный предлог, чтобы устранить такие детали, прежде чем она выйдет к вам, сэр.

Покинув гостиную, капитан Редж со всех ног бросился наверх, к комнате Магдален и постучал в двери. Она была уже готова и ждала сигнала спуститься.

– У вас остался грим и пудра со времен представлений? – торопливым шепотом спросил капитан, не тратя слов на вступление. – Все это было в чемодане с костюмами в Бирмингеме. Где он?

– Все здесь, но зачем…

– Немедленно все в мою гардеробную – все виды грима, кисти, губки и прочее. Нет времени на разговоры, каждое мгновение дорого. За мной!

Серьезность капитана убедила девушку, и она стремительно извлекла набор грима и поспешила в гардеробную Реджа. Он запер двери, посадил ее на стул лицом к свету и объяснил, что случилось, уже смешивая тона и добавляя к ним клеевую основу.

– Мы на грани провала! Единственный шанс – поднимите волосы слева – убедить Ноэля Ванстоуна, что вы не похожи на описание внешности, которое раздобыла эта дьяволица Леконт, там упоминаются ваши родинки…

– Их не затушевать, все равно будет видно.

– Вы это мне рассказываете? – фыркнул Редж. – Чем я только в жизни не занимался. Вы слышали когда-нибудь про «черный глаз»? Я этим ремеслом несколько месяцев жил на Дрюри-Лейн. Я умею создавать тени, шрамы, синяки любого вида и размера, а вы мне про какие-то родинки.

Капитан обмакнул кисть в матовую массу, составленную из нескольких веществ на маленьком фарфоровом блюдце, и аккуратно нанес штрихи поверх родинок Магдален. Смесь идеально совпадала по тону с цветом ее кожи. Затем он подровнял поверхность с помощью носового платка, а когда грим подсох, припудрил его, после чего повторил операцию уже не на всем участке, а точно на месте едва просвечивавших родинок. Несколько мгновений – и они исчезли! Только при очень близком изучении можно было заметить, что-то неладное, но уже с двух-трех футов кожа казалась идеально ровной.

– Подождите минут пять, чтобы макияж окончательно высох, а затем спускайтесь в гостиную. Сейчас и сама миссис Леконт ничего бы не нашла.

– Стойте! Но как она узнала? Откуда она взяла это описание моей внешности? Родинки не бросаются в глаза и обычно скрыты прической или одеждой.

– Кто знал о них?

Магдален побледнела, внезапно вспомнив о Фрэнке, а потом ответила:

– Моя сестра.

– Значит, мисс Леконт написала вашей сестре.

– Но та не стала бы писать вот так незнакомому человеку. Никогда!

– Кто-то еще знает. Эта примета упоминалась и в листовке о розыске там в Йорке.

– Только не Нора! Вероятно, мистер Пендрил или мисс Гарт.

– Значит, миссис Леконт написала им, скорее, мисс Гарт, ее легче провести, чем старика юриста. Она могла заморочить голову гувернантке, напугав ее, представившись другом… Главное, теперь ваши друзья могут появиться тут в любую минуту. У вас максимум неделя, чтобы достичь цели.

– Оставьте нас сегодня наедине, как сделали это в Данвиче, – горько усмехнулась Магдален. – Я справлюсь. Ну что? Грим подсох? Ступайте вниз, я приду следом.

Во второй раз точно рассчитанный удар миссис Леконт не достиг цели. Рука судьбы направляла обстоятельства так, что Магдален почти все дальше шла по избранному ею рискованному пути.

– Простите, что заставил вас ждать, – заявил капитан, входя в гостиную, где ожидал его теряющий терпение Ноэль Ванстоун. – Пришлось уговаривать племянницу изменить прическу, иначе шея была совершенно закрыта. Но молодые леди в таких вопросах ужасно упрямы. Когда она появится, подайте ей стул – у вас будет шанс подойти поближе и присмотреться к ее шее.

Едва он закончил фразу, в комнату вошла Магдален, и гость совершил рекомендованный маневр со стулом, осуществив и проверку «решающего аргумента». Он не заметил и следа родинок на безупречной шее мисс Байгрейв. И это лишило его управляющую всей силы доказательств, одновременно подорвав ее авторитет в глазах хозяина.

Несколько минут спустя к компании присоединилась миссис Редж, поразившая Ноэля Ванстоуна обликом, и все отправились на прогулку, выбрав северное направление, чтобы не проходить под окнами Коттеджа с видом на море. К изумлению миссис Редж, супруг едва ли не впервые за время их совместной жизни галантно подал ей руку и повел ее вперед, оставив Магдален наедине с ее обожателем. Правда, при этом капитан яростно шипел: «Вперед! Оставим нашу племянницу и мистера Ванстоуна в покое. Если я увижу, что вы оглядываетесь на них, ваше восточное кашемировое платье полетит в кухонную печь! Ставьте ноги ровно, носки наружу!» Колени великанши трепетали от страха, она пришла к выводу, что муж не иначе как пьян.

Компания вернулась с прогулки около девяти утра, и дамы сразу прошли в дом. Ноэль Ванстоун помедлил у ворот Норт-Шинглз, в саду.

– Ну, и что вы теперь думаете о миссис Леконт? – полюбопытствовал капитан.

– К черту Леконт! – взволнованно выпалил Ванстоун. – Я уже почти готов признать ваше мнение насчет ее безумия.

Ноэль Ванстоун то белел, то краснел, манеры его были необычно резкими, беспокойными. Он почти утратил самоконтроль.

– Никогда, никогда в жизни у меня не было столь приятной прогулки! – внезапно заявил он. – Надеюсь, мисс Байгрейв чувствует себя лучше. Можем мы повторить такой утренний променад завтра? Я бы хотел присоединиться к вам.

– Несомненно, сэр. Простите, что возвращаюсь к неприятной для вас теме, но что же, все-таки, вы думаете про миссис Леконт?

– Не знаю. От нее теперь одни неприятности. А что бы вы сделали на моем месте, мистер Байгрейв?

– Позвольте сперва задать еще один вопрос, сэр: во сколько вы обычно завтракаете?

– В половине десятого.

– А миссис Леконт встает рано?

– Нет. По утрам она ленится. Ненавижу ленивых женщин! Что бы вы сказали ей на моем месте?

– Я бы не стал ничего говорить, – ответил капитан. – Я бы немедленно прошел в дом через заднюю дверь, я бы показался на глаза миссис Леконт в саду, словно вышел немного прогуляться там перед завтраком и оставил ее в убеждении, что провел утренние часы у себя в комнате. Если бы она спросила, пойду ли я на прогулку около полудня, я бы сказал «нет». Я бы вел спокойную жизнь до тех пор, пока обстоятельства сами не создадут удобный момент. Тогда я бы заявил, что мисс Байгрейв не соответствует описанию, приведенному в документе, составленном миссис Леконт, в главной детали, и попросил бы более к этому предмету не возвращаться. Таков мой совет. А что вы сами думаете об этом?

Целью капитана, конечно же, было удержать миссис Леконт в неведении о провале ее атаки как можно дольше, однако Ноэль Ванстоун увидел в его совете возможность оттянуть тягостное объяснение с управляющей и сохранить покой в доме, так что предложение «Байгрейва» ему искренне понравилось.

Миссис Леконт не выразила недоумения по поводу поведения хозяина, хотя заметила его визит в Норт-Шинглз. Она готова была терпеливо ждать его встречи с мисс Байгрейв до конца недели и не хотела раздражать его лишними расспросами. Когда он отказался от полуденной прогулки, она лишь поинтересовалась его самочувствием и удовлетворилась ответом «не слишком хорошо».

На следующий день ситуация повторилась, только к завтраку Ноэль Ванстоун вернулся с небольшим подарком в нагрудном кармане – одной из перчаток очаровательной мисс Байгрейв. В течение дня, пользуясь уединением, он извлекал свое сокровище и целовал его. Влюбленность была для него новым чувством, наверное, поэтому она охватила его целиком и молниеносно. В небольшом кругу отцовских знакомых в Цюрихе девушки не одаривали Ноэля вниманием, предпочитая ему кого угодно, даже комнатных собачек. К нему проявляли интерес лишь те женщины, чье время стремительно таяло, и кто торопился воспользоваться «последним шансом». Впервые в жизни он наслаждался обществом по-настоящему красивой девушки, которая охотно принимала его комплименты, улыбалась ему, и это счастье буквально околдовало его.

Такие перемены в настроении хозяина не могли ускользнуть от наблюдательной миссис Леконт. На второй день она мягко напомнила, что ему пора встретиться с Байгрейвами. Он снова отказался. А завтра? Терпения у Ноэля Ванстоуна было ничтожно мало, препираться с управляющей ему не хотелось, и он согласился, надеясь, что умные новые друзья помогут как-нибудь все урегулировать. А миссис Леконт не преминула напомнить о записке в кармане, которую следует прочитать при встрече с мисс Байгрейв. На том разговор закончился, но с вечерней почтой швейцарка отправила письмо мисс Гарт: она благодарила за информацию и сообщала, что надеется в ближайшие дни назначить время для визита мистера Пендрила в Олдборо.

Поздним вечером, когда в гостиной в Норт-Шин-глз стало темнеть и капитан вызвал служанку зажечь свечи, в коридоре неожиданно раздался голос Магдален, которая распорядилась повременить со свечами и затем вошла в комнату, в сумраке напоминая привидение.

– Я хотела расспросить вас о планах на завтра, только повремените со свечами – у меня сегодня болят глаза, – сказала девушка негромко, занимая стул в дальнем от капитана, самом темном углу гостиной.

В течение предыдущих двух дней они встречались только на утренних прогулках и не обсуждали ход дела. Однако несколькими часами ранее капитан застал жену в слезах в ее рабочей комнате. Она пролепетала нечто невнятное: что Магдален напугала ее, что с ней случился приступ вроде того, в Лондоне, что последовал за письмом из Китая.

– Миссис Редж сказала, что вам сегодня нездоровится, – осторожно осведомился капитан, стараясь говорить так же тихо, как и девушка.

– Это не имеет значения, я достаточно сильна, чтобы перенести страдания и выжить. Другие на моем месте были бы счастливее – они бы просто умерли. Завтра он снова придет в семь утра?

– Да, если вы не возражаете.

– Какие могут быть возражения? Но мне кажется, стоит изменить время встречи – в утренние часы я выгляжу не лучшим образом, я плохо сплю и слишком устала. Пошлите ему записку с просьбой прийти в полдень.

– При имеющихся обстоятельствах это слишком поздно. Вас сразу заметят на прогулке.

– Я не намерена гулять. Мы встретимся в гостиной… – она замерла на середине фразы.

– И что дальше?

– Вы оставите нас наедине.

– Понятно. Отличная идея. Я буду в столовой, вы мне потом все расскажете.

Повисла пауза.

– Если хотите, могу уйти на пляж или подняться наверх, – предложил капитан. – Выбирайте сами, вам виднее, как обращаться с ним. Давайте я буду ждать снаружи – вы подадите сигнал, например, поднимете одну гардину, если можно возвращаться.

Магдален молчала. Совсем стемнело, и он только по шороху платья понял, что она встала. Тень пересекла комнату, открылась дверь, и девушка ушла без единого слова. Капитан посидел несколько минут и позвонил, чтобы служанка принесла свечи. Подумал и приказал также налить бокал бренди.

На следующий день, незадолго до полудня, капитан Редж вышел из дома и направился к пляжу, а потом выбрал наблюдательный пункт за рыбацкой лодкой – оттуда он видел двери виллы. Ровно в двенадцать Ноэль Ванстоун вошел в ворота Норт-Шинглз. Капитан устроился поудобнее и закурил сигару. Он успел докурить ее полностью, когда двери дома открылись и гость появился на пороге. Капитан ждал, что Магдален подаст ему сигнал в окне, но ничего не происходило. Он сосчитал до тридцати, потом до пятидесяти. Ничего. Тогда капитан в досаде встал и направился к дому.

И только тут заметил, что гардина поднята.

Капитан Редж торопливо ретировался – и как раз издалека заметил, как Ноэль Ванстоун входит в свой дом.

«За все деньги мира я не хотел бы сейчас оказаться на его месте», – подумал капитан.

Глава VIII

В прихожей капитана ждала служанка с важным посланием: «Мистер Ноэль Ванстоун зайдет сегодня еще раз в два часа дня. Он надеется, что будет иметь удовольствие застать мистера Байгрейва дома». В ответ на вопросы хозяина служанка доложила, что мисс Байгрейв ушла к себе, а миссис Байгрейв в своей рабочей комнате. Редж прошел к супруге, которую снова застал в слезах. Магдален велела ей весь день сидеть в одиночестве, и бедняга не понимала, чем заслужила столь суровое обращение. Но и муж не проявил жалости, сразу прервав ее. Он велел подняться к девушке, постучать в дверь и попросить выйти на пять минут для разговора, связанного с важным делом, которое надо урегулировать в два часа дня.

Магдален передала в ответ, что выходить не станет, все вопросы можно решить письменно, передавая вопросы и ответы через миссис Редж, а не через служанку. Капитан Редж с досадой составил записку: «Сердечные поздравления по поводу результатов вашей беседы с мистером Н. В. Он придет снова в два часа, наверняка чтобы сделать официальное предложение по всей форме. Как мне вести себя? Во-первых, должен ли я тянуть с согласием, пока мы не урегулируем с мистером Н. В. финансовые вопросы? Во-вторых, с учетом постоянного противодействия известной дамы, стоит ли нам рисковать с отсрочкой? Может быть, наоборот, поспешить с решением. Жду вашего решения».

Ответ был написан нетвердой рукой, кривоватыми буквами, непохожими на обычный аккуратный почерк Магдален. Текст был кратким: «Ни о чем не беспокойтесь. Финансовые вопросы я в будущем решу сама».

– Вы видели ее? Как она? – спросил капитан у миссис Редж, прочитав записку.

– Я пыталась, – великанша снова заплакала. – Но она просто просунула руку в щель между дверью и косяком. Я ее слегка пожала, ах, бедняжка, рука у нее совсем холодная!

Когда мистер Ноэль Ванстоун в два часа появился на пороге виллы Норт-Шинглз, ему явно не хватало зеленого веера миссис Леконт, навевавшего прохладу. Волнение, вызванное предполагаемым обручением с мисс Байгрейв, страх, что его разоблачит раньше времени управляющая, опасения, что родственник девушки может иметь корыстные намерения, – все эти эмоции надрывали слабое сердце, заставляли его отчаянно колотиться. Лицо Ноэля Ванстоуна пылало, он с трудом переводил дыхание, когда присел наконец в гостиной Норт-Шинглз. Капитан отметил синеватый тон губ и резкую бледность, мгновенно сменившую красноту кожи, и поспешил предложить гостю бренди – в искренней тревоге за его здоровье в столь ответственный момент.

Напиток и дружеское участие помогли Ноэлю Ванстоуну успокоиться и изложить свое дело. Он сделал формальное предложение, и оно было благосклонно принято. Капитан дрожащим голосом пожелал «молодому человеку» и своей племяннице счастья, а когда кульминация осталась позади, вкрадчиво заметил:

– Есть лишь одна небольшая трудность, мистер Ванстоун. Боюсь, мы оба упускаем ее из виду. Поведение вашей управляющей в последние дни заставляет меня беспокоиться за судьбу племянницы и за ваше спокойствие. Вероятно, вы еще не ставили ее в известность о планируемых переменах в вашей жизни?

Ноэль Ванстоун побледнел от одной только мысли о неизбежном объяснении с миссис Леконт.

– Не знаю, как лучше поступить, – пробормотал он, нервно покосившись в окно, словно ожидал увидеть там подкравшуюся швейцарку. – Ненавижу неловкие ситуации. Вы даже не представляете, какая ужасная женщина эта Леконт. Я не боюсь ее, не подумайте, что боюсь…

Голос Ванстоуна прервался, и капитан поспешил ему на помощь:

– Нет нужды объяснять, это обычное дело, сэр. Она много лет провела на службе вашей семье, она привыкла своими способами оказывать влияние сперва на вашего отца, потом на вас, она систематически укрепляла свое положение в доме. Вероятно, она знает ваше доброе сердце и считает, что вправе претендовать на вашу собственность…

– Собственность?! – Ноэль Ванстоун ахнул – жуткая бездна коварства раскрылась в единое мгновение перед его глазами, всколыхнув все потаенные и явные страхи. – На какую еще собственность она может претендовать? – он сжал руки и вздрогнул всем телом.

– Не переживайте, мистер Ванстоун! Ваше состояние целиком и полностью в ваших руках.

– Именно, именно. Я просто нервничаю, ничего не могу с этим поделать. Какой замечательный совет вы мне дали, вы открыли мне глаза!

– Уверяю вас: я отлично понимаю ваше положение, – вздохнул капитан. – Я вижу ваши затруднения буквально вашими глазами. Сказать такой женщине, как миссис Леконт, что настало время ей сойти с домашнего трона, уступить место молодой и красивой преемнице, обладающей статусом супруги хозяина… ах, мистер Ванстоун, может последовать ужасная сцена! Я даже опасаюсь за рассудок миссис Леконт. Хотя последнее – это исключительно мое мнение, возможно, ошибочное.

– Я не говорил, что не разделяю его, – быстро отозвался Ванстоун, к удовольствию капитана.

Он стал жаловаться, что сегодня утром управляющая терзала его расспросами по поводу той записки, он ответил, как планировал, что не нашел особую примету на шее девушки и «решающий аргумент» не сработал, но миссис Леконт не придала этому значения. Более того, она настаивала на ответе – не показывал ли он записку мистеру Байгрейву еще до встречи с девушкой, а потом заявила: «Вы скрываете от меня правду, мистер Ноэль. Вы доверяете незнакомцам и пренебрегаете старым другом и верным слугой. С каждым шагом вы приближаетесь к гибели. Но я этого так не оставлю. Я им еще покажу». В общем, мистер Ноэль Ванстоун перепугался насмерть и решил, что сосед прав и миссис Леконт повредилась рассудком.

Капитан Редж с величайшим вниманием выслушал этот рассказ. Он увидел в нем ясную и недвусмысленную угрозу.

– Понимаю, почему вы согласились со мной, – мрачно заметил он. – Любой здравомыслящий человек пришел бы к аналогичным выводам. Ситуация становится слишком серьезной. Моя племянница может пострадать. Она эмоциональная девушка, очень чувствительная и невинная. Меня трудно вывести из равновесия, но теперь я в волнении, – он нахмурился, покачал головой и уставился на собеседника с выражением трагического актера.

Ноэль Ванстоун заерзал на стуле. Перемена настроения мистера Байгрейва заставляла его в новом свете оценить свое домашнее положение. Трусость и хитрость объединились и подсказали ему решение.

– А зачем нам обо всем говорить сейчас Леконт? Какое она имеет право знать? Разве мы не можем пожениться, не ставя ее в известность? А потом мы уедем, и кто-нибудь сообщит ей обо всем.

Удивление капитана Реджа делало честь его актерскому дарованию. Он долго подводил собеседника именно к этому шагу, рассчитывая на особенности характера этого Ванстоуна. Однако важно было подчеркнуть, насколько самостоятельной была идея, рожденная умом новоявленного жениха.

– Я сталкивался с тайными решениями и скрытным образом действий, но, мистер Ванстоун, должен признаться, вы предлагаете нечто весьма необычное. Однако каким бы странным и даже неприятным ни показалось мне такое предложение, оно избавит вас от неприятных объяснений и защитит от финансовых притязаний управляющей, чему вы, безусловно, подвергнетесь при прямом и открытом образе действий. И то, и другое весьма желательно, так что я понимаю вас и постараюсь утешить и приободрить племянницу, растолковав ей всю важность вашего решения. С другой стороны, для соблюдения секретности действовать придется быстро. Чем дольше мы станем готовиться к свадьбе, тем выше риск, что секрет будет раскрыт. Впрочем, когда пламя любви столь ярко вспыхивает между двумя людьми, разве можно противиться поспешности? Я и сам женился без долгой подготовки. Скорый брак часто бывает счастливым. Полагаю, мы вправе поздравить друг друга с удачным решением.

– Я бы выпил за это еще капельку бренди, – ответил Ноэль Ванстоун с явным облегчением.

– Я с вами!

Когда джентльмены выпили по бокалу и немного успокоились, капитан мягко перешел к следующему вопросу.

– Я уже говорил вам, сэр, что у моей племянницы нет иного приданого, кроме собственных достоинств и добродетелей. И все же я не могу избежать темы ее дальнейшего финансового положения после вступления в брак. Обычно такие дела обсуждают между собой юристы обеих сторон в течение некоторого времени, но в нашем случае это непременно приведет к тому, что покров тайны будет сорван и миссис Леконт получит информацию прежде, чем вы успеете покинуть ее. Вы тоже так полагаете, сэр?

Ноэль Ванстоун насторожился и ограничился кивком.

– Отлично, – продолжал капитан. – Вероятно, вы сочтете меня оригиналом, но в некоторых аспектах я и вправду придерживаюсь собственного взгляда на жизнь. И обустройство брака – один из таких аспектов. Что обычно делают родители или попечители девицы на моем месте? Избрав в зятья мужчину, вызывающего их полное доверие, они внезапно перестают ему доверять и начинают торговаться по поводу брачных контрактов и юридических условий и денежных вопросов. Они обращаются с будущим членом семьи как с абсолютно чужим человеком и едва ли не мошенником, которого надо по рукам и ногам связать документами разного рода. Я нахожу подобное поведение непоследовательным и недостойным. Простите, мистер Ванстоун, но я категорически против такой практики! Если я доверяю вам свою племянницу, тем более я буду доверять вам в менее значительных делах. Дайте мне слово чести, что вы обеспечите свою жену, – и вопрос будем считать решенным раз и навсегда! – и капитан протянул руку собеседнику, приняв вид добродушного, простоватого и лучащегося симпатией дядюшки.

На какое-то мгновение Ноэль Ванстоун буквально окаменел. В следующий момент он вскочил и энергично пожал руку очаровательному мистеру Байгрейву, настоящему другу и доброму родственнику. На самом деле такое условие было поставлено самой Магдален, и капитан талантливо сыграл предписанную ему роль. Он позволил Ванстоуну выразить восхищение и заверить себя в том, что тот сделает все для своей будущей жены. А после обмена любезностями предложил снова присесть и вернулся к миссис Леконт.

– У вас золотое сердце, мистер Ванстоун. Но будем откровенны и далее: если вы приняли такое радикальное решение все скрывать от миссис Леконт и заключить брак втайне от нее, сможете ли вы пойти до конца? Не почувствуете ли вы, что должны ей открыться?

– Ни за что! Меня не смущает то, что она остается в неведении. Она дьявольски хитра. Мне трудно будет держать ее на расстоянии. Как лучше сделать это?

– А что вы думаете о благочестивом обмане? Боюсь, термин из лексикона иезуитов, но что поделать?

Ноэль Ванстоун озадаченно посмотрел на собеседника.

– Согласны ли вы с известной стратагемой: в любви и на войне все средства хороши?

– Да! – без колебаний ответил Ванстоун.

– А есть ли у вас личные основания морального рода возражать против применения благочестивого обмана в отношении миссис Леконт?

– А Леконт узнает об этом? – с сомнением переспросил уже не столь уверенный Ванстоун.

– Не ранее, чем вы женитесь и уедете.

– Вы уверены?

– Совершенно.

– Я готов разыграть любую партию, – с облегчением заявил Ноэль Ванстоун. – Мне все чаще кажется, что она пытается манипулировать мной, я уже устал от нее и хочу избавиться поскорее.

– Вы осуществите свое желание, – отошлите ее на неделю или дней на десять.

– А как это сделать?

– Можно отправить ее в путешествие?

– Куда?

– К брату в Цюрих.

Ноэль Ванстоун изумленно уставился на капитана.

– И как это сделать? – деловито поинтересовался он, снова усаживаясь. – Ее брат (черти его побери!) чувствует себя лучше, она сегодня утром получила очередное письмо из Цюриха.

– А вы видели это письмо?

– Да.

– От кого оно? И что именно в нем говорилось?

– Написал его доктор, как обычно. Я не прислушивался, когда она зачитывала мне письмо, но суть в том, что брату лучше, и, если новых писем не будет, значит, проблем не возникло.

– А вы заметили, куда она положила письмо?

– Да, в тот ящик, где хранит счета и приходо-расходные книги.

– А заглянуть в этот ящик вы сможете?

– Конечно, у меня есть все ключи, я ведь хозяин дома! Я никогда не позволяю утаивать от меня приходо-расходные книги, это твердое правило.

– Прошу: достаньте это письмо сегодня же и передайте мне на часок-другой.

– Зачем?

– Все расскажу, но сперва еще пара вопросов. Есть ли у вас в Цюрихе надежный человек, на которого можно положиться, чтобы провести миссис Леконт?

– Что именно вы подразумеваете?

– Предположим, вы попросите друга отослать из Цюриха письмо в Олдборо, на имя миссис Леконт, а само послание приложите к своей записке-просьбе. И предположим также, что вы объясните другу – это безобидная шутка. Найдется ли такой друг – вот вопрос!

– У меня есть два таких доверенных человека, это пожилые дамы, обе старые девы и терпеть не могут Леконт. Но я не до конца понял ваш замысел, мистер Байгрейв.

– Сейчас сами увидите, – с этими словами капитан прошел в угол комнаты и написал несколько строк на листке писчей бумаги, а затем протянул написанное Ноэлю Ванстоуну.

Текст гласил:

«Дорогая мадам,

к сожалению, с тех пор, как я писал Вам в прошлый раз, состояние Вашего брата серьезно ухудшилось. Мой тягостный долг просить Вас оставить другие дела и поспешить к больному. Я прилагаю все усилия, чтобы стабилизировать ситуацию, но не уверен в успехе. Дальнейшее развитие болезни может привести к фатальным последствиям.

С глубокими соболезнованиями, остаюсь искренне Ваш, и т. д. и т. и.».

Капитан Редж с некоторым волнением ожидал реакции гостя. Жадный, мелочный и трусливый Ноэль Ванстоун мог все же испытать угрызения совести, совершая подобный подлог по отношению к женщине, на протяжении долгого времени занимавшей прочное положение в его семье. Она верно служила и отцу, и ему самому, независимо от мотивов, которыми могла руководствоваться. Капитан испытал легкое удивление и облегчение, когда обнаружилось, что Ванстоун совершенно глух к голосу совести и идея с фальшивым письмом ему вполне симпатична.

– Отлично! – воскликнул Ноэль Ванстоун, хлопнув ладонью по колену. – Мистер Байгрейв, вы настоящий Фигаро из французской комедии! Но одна беда – письмо составлено не на том языке, доктор всегда пишет Леконт именно по-французски. Однако я могу перевести его. Вы ведь без моей помощи тут не справитесь? Смотрите – я прекрасно владею французским, переведу на ваших глазах.

Молниеносно выполнив эту работу, он вспомнил, что надо поставить дату, врач всегда так делает. И капитан щедро предоставил гостю самому выбрать день, восхитившись умом и наблюдательностью собеседника. Они обменялись цветистыми любезностями, вычисляя, какую дату надо выбрать для фальшивого письма, с учетом скорости железнодорожного сообщения и обычного времени доставки писем в Цюрих и обратно, сделали друг другу комплименты по части остроты ума и широты житейского опыта.

Наконец сошлись на дате на пять дней позже текущего дня, после чего капитан напомнил, что ему необходимо как можно скорее увидеть подлинное письмо цюрихского доктора, чтобы хватило времени составить копию французского перевода предельно точным почерком. Хорошо бы иметь в распоряжении и несколько листов иностранной писчей бумаги. В заключение капитан заявил:

– Приняв ваше предложение о союзе с моей племянницей, я соглашаюсь на заключение брака втайне, так как понимаю ваши обстоятельства и сочувствую им. Небольшая безвредная стратагема – все, что нам нужно. Я сочинил ее специально для вас, без колебаний поставив все на службу вашим интересам. В итоге дней через десять миссис Леконт уедет в Швейцарию, через пятнадцать она будет в Цюрихе и обнаружит, что ее разыграли, через двадцать вернется в Олдборо и обнаружит известие о браке, в то время как вы уже отправитесь в свадебное путешествие. Я придаю рассуждениям арифметическую структуру во имя большей ясности. Да благословит вас Бог!

Уже на пороге комнаты Ноэль Ванстоун обернулся и спросил:

– Полагаю, завтра мне посчастливится снова видеть мисс Байгрейв?

– Мы должны соблюдать осторожность, – покачал головой капитан Редж. – Я вовсе не запрещаю вам встречаться с племянницей, но мы не должны забывать, что в ближайшие десять дней миссис Леконт не следует тревожить подозрениями.

– Я бы пожелал этой Леконт отправиться на дно Северного моря! – в сердцах бросил Ноэль Ванстоун. – Вам-то хорошо, а я живу с ней в одном доме. Как же мне вести себя?

– Я бы посоветовал вам завтра прогуляться одному и заглянуть к нам, скажем, часа в два. Но обязательно пришлите мне сегодня то письмо! Запечатайте его в большой конверт. Предложите сейчас миссис Леконт пойти вдвоем на прогулку, а пока она пойдет за шляпкой, отошлите ко мне слугу с конвертом. Удачи!

Час спустя капитан Редж получил запечатанный конверт с письмом швейцарского доктора и взялся за трудную задачу: имитировать непривычный, иноземный почерк и в точности воспроизвести слова почти незнакомого языка. Лишь к одиннадцати вечера работа была благополучно завершена, и послание было готово к отправке.

Перед сном капитан Редж прошелся по опустевшей насыпи вдоль моря, с удовольствием вдыхая свежий ночной воздух. В коттедже Ванстоуна не было видно огней нигде, кроме одного окна наверху – в комнате управляющей. Капитан сокрушенно покачал головой. Он уже не раз убеждался в неусыпном внимании и неисчерпаемой изобретательности миссис Леконт, готовой бодрствовать днем и ночью на страже своих интересов.

Глава IX

Если бы капитан Редж мог в тот вечер заглянуть в окно миссис Леконт, он увидел бы, что швейцарка погружена в размышления над маленьким куском коричневой ткани, лежащим на туалетном столике перед ней. До сих пор ее противники находили способ противодействовать любому выпаду, и теперь пора было определяться со следующим шагом. Послать за мистером Пендрилом? Но как он поведет себя, неясно. Показать Ноэлю Ванстоуну оригинал письма, из которого она сделала выдержку с описанием девицы? Но он может обратиться напрямую к автору письма, и тогда вскроется ее хитрый маневр, спровоцировавший мисс Гарт на откровенность. При этом хозяин снова заявит, что своими глазами видел шею соседки, и никаких родинок на ней нет. Идеальным вариантом было бы приглашение в Олдборо старшей мисс Ванстоун – само ее появление и даже звук голоса в комнатах Норт-Шинглз могли вынудить обманщицу признать поражение. Но старшая мисс Ванстоун находилась за границей, и ждать ее возвращения придется не меньше месяца. Нет, миссис Леконт определенно не могла найти безупречный способ действий.

Другая на ее месте предпочла бы замереть и выждать перемены обстоятельств, но миссис Леконт не привыкла полагаться на милость судьбы. Предыдущие неудачи вывести Магдален Ванстоун на чистую воду приводили ее к новой мысли: а что, если радикально изменить подход, не упоминать больше имя сомнительной особы, но пытаться убедить Ноэля Ванстоуна, что молодая леди из Норт-Шинглз, так неожиданно очаровавшая его, и есть та жуткая дама, напугавшая его в доме на Воксхолл-Уок?

Однако эта задача была посложнее, чем опознание Магдален Ванстоун, тут никто не мог прийти на помощь – ни мистер Пендрил, ни мисс Гарт, ни старшая сестра девицы. Надо было самой незаметно проникнуть в дом мистера Байгрейва и отыскать то самое шерстяное коричневое платье. Для начала надо было выделить несколько дней и изучить привычки обитателей виллы, их занятия с раннего утра до позднего вечера, проверить, насколько поддается подкупу служанка. Если с помощью денег или хитрого плана удастся получить доступ в Норт-Шинглз так, чтобы ни мистер Байгрейв, ни его предполагаемая племянница об этом не узнали, остается вторая трудность: добраться до гардероба этой мисс Байгрейв. Главное, чтобы служанка не оказалась честной!

Долгие размышления привели управляющую к дерзкому решению: в случае неудачи со служанкой рискнуть и попытаться поговорить с загадочной миссис Байгрейв. В чем тайна ее уединения? Она совсем невменяемая или, напротив, не менее хитрая, чем ее супруг? Разговор с ней все раскроет или запутает еще больше? В любом случае, необходимо застать ее врасплох. Ну что же: две попытки провалились, пусть повезет в третий раз!

На следующий день, еще до завтрака, капитан Редж отправил письмо в Цюрих и вернулся в Норт-Шинглз, он не был уверен, как вести себя с миссис Леконт в течение предстоящих десяти дней. К его удивлению, решение предложила Магдален.

Она уже ждала его в комнате для завтрака, беспокойно вышагивая туда-сюда. Волосы девушки в беспорядке ниспадали на плечи. Когда она подняла голову и взглянула прямо ему в лицо, капитан испытал тот же страх, о котором упоминала миссис Редж: он испугался, что разум и контроль вновь отказывают девушке, как случилось после письма Фрэнка о разрыве помолвки.

– Он сегодня снова придет? – спросила Магдален, резко отодвигая стул, предложенный капитаном.

– Да, около двух, – ответил Редж, стараясь быть лаконичным и осторожным.

– Увезите меня! – воскликнула она, отбрасывая волосы назад. – Увезите меня, прежде чем он придет! Я не могу вынести этот ужас, не могу выйти за него замуж.

Увезите меня в спокойное место, где я смогу забыть обо всем этом, иначе я сойду с ума! Дайте мне отдохнуть хотя бы пару дней, два дня не видеть это ужасное море, вырваться из заточения в этом кошмарном доме, два дня в большом мире, за пределами Олдборо. Я вернусь вместе с вами! Я пройду до конца! Только дайте мне два дня вдали от этого человека и всего, что с ним связано! Вы слышите? – ее буквально колотило. – Я достаточно страдала, я больше не вынесу!

У капитана был всего один способ успокоить девушку:

– Если вы будете держать себя в руках, сможете уехать из Олдборо через час.

Она тяжело оперлась на стену.

– Я постараюсь, – она с трудом перевела дыхание и посмотрела на капитана уже спокойнее. – Простите мое волнение, – на глазах у нее выступили слезы, она пошарила в кармане фартука в поисках платка, но не нашла его, и капитан протянул ей свой. – Простите, простите меня, мы ведь остаемся друзьями? Я ведь самая обычная девушка.

Капитан молча взял Магдален за руку и пожал ее, а затем проводил до двери. На лице его отражалось искреннее сочувствие. Конечно, Редж был мошенником и бродягой, но он был неплохим человеком в повседневной жизни. «К черту завтрак! – буркнул он, когда служанка явилась за распоряжениями. – Немедленно отправляйся к постоялому двору, закажи экипаж, пусть подадут его сюда через час». Потом стремительно прошел к жене и скомандовал: «Пакуйте самое необходимое на неделю, через полчаса вы должны быть готовы к отъезду!» – после чего вернулся вниз и уставился на частично накрытый к завтраку стол. «Она отбила мне аппетит, – подумал он и рассмеялся. – Обойдусь сигарой и короткой прогулкой в саду».

Был бы капитан лет на двадцать моложе, ему вряд ли хватило бы таких скромных средств успокоения. Но к пятидесяти он научился получать от жизни маленькие радости и оставаться на плаву при любом повороте событий. Потягивая сигару, он задумался о том, что может произойти за время их отсутствия в Олдборо. Внезапная вспышка Магдален ставила их в крайне невыгодное положение.

Еще за беседой в Коттедже с видом на море капитан Редж сумел выяснить, что швейцарка – ближайшая родственница того брата, что хворает в Цюрихе, но у них есть не особо чистоплотные кузены в Швейцарии, стремящиеся занять место в его завещании, по праву принадлежащее миссис Леконт. Речь шла о не слишком большом, но состоянии. Несомненно, известие о новом обострении болезни брата заставит ее бросить все дела в Англии и поспешить в Цюрих, чтобы не потерять момент. Но если она поймет всю серьезность ситуации с Ноэлем Ванстоуном, кто знает – не предпочтет ли она рискнуть скромными средствами в Швейцарии во имя наследства, которое ей мог бы оставить нынешний хозяин? Оставлять Ноэля Ванстоуна наедине с управляющей именно сейчас было очень рискованно. Но, с другой стороны, их отъезд из Олдборо мог сыграть роль решающего аргумента для швейцарки при выборе, ехать или не ехать в Цюрих, когда придет письмо. Взвесив все за и против, капитан Редж прямиком направился в коттедж Ванстоуна, чтобы извиниться и сообщить о своем неожиданном отсутствии.

Он застал Ноэля Ванстоуна в саду. Его разочарование и досада при известии о расставании с предметом обожания были вполне предсказуемы. Однако красноречие капитана даровало некоторое утешение и надежду. «Благочестивый обман» включал и тот аргумент, что с помощью отъезда им удастся провести миссис Леконт – главное, чтобы сам Ноэль Ванстоун хранил молчание.

– По двум причинам не могу сообщить вам место нашего назначения, – заявил капитан после цветистого вступления. – Во-первых, я еще не принял окончательного решения. Во-вторых, если вы не будете его знать, миссис Леконт не сможет выведать его у вас. Она наверняка наблюдает за нами в данный момент, притаившись за занавеской. Когда она подступит к вам с расспросами, скажите, что я заходил попрощаться, так как уезжаю на несколько дней из-за того, что племяннице нездоровится, что я намерен отвезти ее к друзьям ради перемены климата. Покажите миссис Леконт, что вы несколько разочаровались во мне, подозреваете меня в неискренности. Это поможет скрыть нашу тайну. На всякий случай: вы всегда можете связаться со мной по почте, я непременно напишу вам в ответ.

– А мисс Байгрейв мне напишет? – жалобно поинтересовался Ноэль Ванстоун. – Она мне сейчас ничего не передавала?

– Ах, это непростительно! – воскликнул капитан. – Я должен был начать с этого: она передавала, что любит вас.

Ноэль Ванстоун прикрыл глаза, по лицу его расплылась блаженная улыбка.

А когда глаза его снова открылись, капитан Редж уже миновал ворота сада и направлялся к Норт-Шинглз. Когда за ним закрылась дверь виллы, миссис Леконт поспешила покинуть наблюдательный пост, чтобы разузнать, о чем сомнительный сосед беседовал с ее хозяином. Ответ Ноэля Ванстоуна ее не удовлетворил, она заподозрила, что эти Байгрейвы лгут, а потому снова устроилась у окна так, чтобы видеть Норт-Шинглз.

Она была немало удивлена, заметив через полчаса экипаж, который остановился у соседских дверей. В него перенесли багаж, затем вышла мисс Байгрейв и села в коляску. За ней последовала леди гигантских размеров, последним покинул дом мистер Байгрейв в сопровождении служанки. Он запер дверь и отнес ключи в дом неподалеку, где жил владелец Норт-Шинглз, сдающий виллу в аренду. Напоследок мистер Байгрейв что-то сказал служанке, та отправилась в квартал городской бедноты, вероятно, к себе домой, а мужчина присоединился к дамам в экипаже. Кучер забрался на козлы, и компания тронулась в путь.

Миссис Леконт отложила театральный бинокль, которым пользовалась для наблюдений за соседями, и озадаченно уставилась в пространство. Внезапный отъезд Байгрейвов противоречил всякой логике. Она сама ни за что не покинула бы поле битвы в столь критический момент. После краткого размышления швейцарка решила, что будущее покажет, а пока надо извлечь максимум пользы из нового поворота событий. Служанка оставалась в пределах досягаемости, и следовало немедленно ею заняться. Миссис Леконт взяла шляпку, проверила содержимое своего кошелька и отправилась знакомиться с потенциальной союзницей.

Сперва она заглянула к владельцу Норт-Шинглз, чтобы узнать адрес служанки. Там ей рассказали, что девушка получила несколько выходных дней и ушла к друзьям в Олдборо, проживавшим в бедном квартале города. Но на этом сведения иссякли. Владелец виллы понятия не имел, куда уехали его постояльцы и когда в точности вернутся. Однако его заверили в непременном возвращении и просили оставить дом за ними.

Скромный успех расследования не остановил миссис Леконт. Она твердым шагом направилась в нужный квартал Олдборо в поисках людей, у которых планировала пожить ближайшие дни служанка Байгрейвов.

Девушка сразу поверила, что миссис Леконт хотела нанять ее, узнав об отъезде жильцов из Норт-Шинглз, а потому старалась произвести хорошее впечатление и охотно отвечала на любые вопросы. Однако она ничего не знала о планах Байгрейвов. Она лишь заявила, что ее не уволили, а дали выходные – вплоть до возвращения хозяев. Тогда миссис Леконт вовлекла ее в беседу об особенностях семьи, в которой довелось служить.

В итоге швейцарка сделала для себя два открытия. Во-первых, служанка не имела доступа к гардеробу мисс Байгрейв – им занималась лишь сама молодая леди и ее тетушка. Во-вторых, миссис Байгрейв почти идиотка, так что супруг просто стыдится показывать ее обществу. Эти простые сведения навели миссис Леконт на мысль, что добраться до вещей предполагаемой Магдален можно через глупую леди, это проще и надежнее, чем подкупать служанку. После этого швейцарка перевела разговор на местные темы, дождалась удобного момента и ушла.

Прошло три дня, миссис Леконт и ее хозяин – по разным причинам – с нетерпением ждали возвращения обитателей Норт-Шинглз, но ни их самих, ни писем от них не было. Ноэль Ванстоун чувствовал себя покинутым и обманутым и начинал уже сомневаться в честности новых друзей. Его мрачное настроение и явное смущение добавляли новые нюансы к тайнам, которые жаждала раскрыть его управляющая. Наконец, доставили послание из некоего Вудбриджа: мистер Байгрейв сообщал, что племяннице становится лучше, она полна нежных чувств, как и прежде. Он собирался вернуться в Олдборо на следующий день, но возникли новые соображения. Мистер Байгрейв просил мистера Ноэля Ванстоуна прийти в Норт-Шинглз только после того, как ему доставят приглашение – каковое обещал отправить в день возвращения. Мотивы столь странной просьбы мистер Байгрейв намеревался раскрыть своему доброму другу при личной встрече и в заключение напоминал о важности быть сдержанным с миссис Леконт. Письмо он просил уничтожить.

Настал пятый день с момента отъезда Байгрейвов. Примерно в три часа пополудни перед воротами Норт-Шинглз остановился экипаж. Мистер Байгрейв первым покинул его и поспешил к владельцу виллы за ключом. Вскоре подоспела служанка. Мисс Байгрейв вышла из коляски в сопровождении своей огромной тетушки, багаж извлекли и перенесли в дом.

Пробило четыре, пять, шесть часов, никаких новостей. Еще полчаса – и мистер Байгрейв – тщательно одетый и торжественный – вышел на прогулку и направился к Коттеджу с видом на море. Однако перед домом он внезапно остановился, словно вспомнил что-то, помедлил и лишь после этого позвонил в дверь и просил мистера Ванстоуна, который проявил необычайное гостеприимство, выйдя в коридор, чтобы приветствовать посетителя. Мистер Байгрейв объявил цель своего визита предельно громко – чтобы ни одно слово не ускользнуло от управляющей, которая наверняка навострила уши. Родственник, у которого гостили Байгрейвы, передал ему две картины – шедевры старых мастеров, так как ценил мнение мистера Байгрейва относительно живописи, и теперь любезный сосед желал продемонстрировать произведения мистеру Ноэлю Ванстоуну, настоящему знатоку живописи и древностей. Поэтому мистер Байгрейв приглашал его зайти через полчаса в Норт-Шинглз для осмотра оных шедевров.

После чего конспиратор многозначительно приложил кончик пальца к носу и заметил:

– Отличная погода, не правда ли? – и отправился на прогулку.

Полчаса спустя Ноэль Ванстоун явился в Норт-Шинглз, взволнованный и влюбленный, в смятении мыслей и чувств. К его безграничной радости, Магдален сидела в гостиной в одиночестве. Никогда еще она не казалась ему такой красивой. Четыре дня отдыха вдали от Олдборо дали свои результаты, она успокоилась и обрела уверенность в себе. Глаза ее весело блестели, щеки порозовели, она оживленно болтала, кокетничала и шутила, передразнивала миссис Леконт и совершенно очаровала Ноэля Ванстоуна. Счастье было для него непривычным состоянием, а восковая бледность лица редко сменялась свежестью, как случилось теперь. Полчаса наедине пролетели, как пять минут. Потом она внезапно покинула гостя – ее вызвали к тетушке, что заранее запланировал капитан Редж. К этому моменту Ноэль Ванстоун готов был заплатить пятых золотых за пять минут в обществе прелестной мисс Байгрейв.

Едва Магдален покинула гостиную, дверь снова открылась, вошел капитан – он рассыпался в извинениях и объяснениях, сокрушался о своей грубости и делал комплименты.

– С тех пор как мы встречались в прошлый раз, я не раз обдумывал все обстоятельства. Главное теперь дождаться письма из Цюриха. Нет сомнений, что ваша управляющая может пренебречь опасностью – вдруг она не пожелает уехать к умирающему брату, побоявшись оставить вас одного в коттедже в Олдборо, когда мы находимся по соседству.

Щеки Ноэля Ванстоуна вспыхнули, а потом резко побледнели. Он достаточно хорошо знал Леконт, чтобы понять: собеседник прав.

– Если мы снова уедем, – продолжал капитан, – это тоже ничего не даст, так как ваша управляющая наверняка заподозрит, что вы захотите последовать за нами. На этот раз лучше вам покинуть Олдборо. Более того, должно быть совершенно ясно, что мы вслед за вами тоже не поедем. Если мы поступим так, миссис Леконт с легкой душой отправится в Цюрих. В противном случае она с места не сдвинется. Я уже приготовил для вас некоторые инструкции, прошу, ознакомьтесь с ними. Ваш брак с моей племянницей зависит от того, насколько точно вы все исполните. Только сперва один вопрос: вы последовали моим прежним советам? Сказали миссис Леконт, что разочаровались во мне?

– Хуже, – с виноватым видом признался Ванстоун, – я дал выход своим чувствам, сказал, что разочарован в вас и начинаю сомневаться в искренности мисс Байгрейв!

– Отлично, сэр! Продолжайте в том же духе. И еще вопрос: я достаточно громко говорил сегодня, когда заглянул к вам? Миссис Леконт меня слышала?

– Да, Леконт приоткрыла дверь и все слышала. А что мне делать теперь? Еще один благочестивый обман, мистер Байгрейв?

– Вы очень проницательны, мистер Ванстоун! Когда вы вернетесь в Коттедж с видом на море, скажите миссис Леконт следующее. Скажите, что мои два «шедевра» ничего не стоят, это заурядные копии с работ старых мастеров, которые я счел оригиналами, обладающими большой ценой. Скажите, что вы подозреваете меня в намерении заработать на обмане, и вам жаль, что моя племянница связана с таким сомнительным типом, как я. Вот тут я кое-что записал, вы сможете развить тему на свой вкус.

– Конечно, я все это могу сказать, но боюсь, Леконт мне не поверит.

– Не спешите, мистер Ванстоун, это еще не все. Сегодня следует ограничиться замечанием о картинах и моих подозрительных планах. А завтра отправляйтесь на прогулку вместе с миссис Леконт в обычное время. Мы встретимся на набережной, и я поклонюсь вам, но вы не отвечайте на поклон, словно смотрите в другую сторону. Это совсем просто.

– Она не поверит мне, мистер Байгрейв, точно не поверит!

– Это еще не финал, мистер Ванстоун. Перейдем к следующему дню. Послезавтра – седьмой день, как мы отправили письмо в Цюрих. На этот раз откажитесь от прогулки, пожалуйтесь на здоровье, скажите, что сожалеете о том, что поселились в Олдборо, и лучше бы вам никогда не знакомиться с этими Байгрейвами. И когда миссис Леконт будет достаточно встревожена, спросите, не стоит ли вам переменить образ жизни. Как вы полагаете, что она на это скажет?

– Ей вообще не понравится такой вопрос. Лучше я просто заявлю, что устал от Олдборо. Но она все равно не поверит мне, мистер Байгрейв! Наверняка не поверит. Она принимает решения и выносит суждения, прежде чем я рот успеваю открыть.

– Ай-я-яй, – покачал головой капитан. – А есть ли место, куда миссис Леконт хотела поехать осенью?

– Да уж, есть такое местечко – она каждый год туда стремится!

– Куда же?

– К адмиралу Бертраму – слышали о нем? В Сент-Крукс, – в раздражении воскликнул Ванстоун.

– Умоляю вас, сэр, спокойнее. Это очень, очень важные сведения. Кто такой адмирал Бертрам?

– Старый друг моего отца. В молодости отец дал ему денег взаймы, и Бертрам с тех пор чувствует себя обязанным. У адмирала всегда держат для меня комнату. Из всей семьи у старика остался только один племянник, Джордж Бертрам. Он мой кузен, мы так же близки с ним, как мой отец был дружен с адмиралом. Но я денег в долг ему не давал, я поумнее отца. Леконт всегда делает вид, что ей нравится Джордж, вероятно, чтобы позлить меня. Но общение с адмиралом льстит ее тщеславию. Он всегда приглашает ее приезжать вместе со мной в Сент-Крукс, предоставляет ей отличную комнату и ведет себя с ней, как с настоящей леди. Она горда, как Люцифер, ей так нравится, когда с ней обращаются, как с леди! И вот каждую осень она докучает мне предложением поехать в Сент-Крукс. Но что с того? Зачем вы достали записную книжку?

– Хочу записать адрес адмирала, мистер Ванстоун. И немедленно намерен объяснить, зачем.

С этими словами капитан Редж открыл блокнот и под диктовку Ноэля Ванстоуна записал адрес: «Адмирал Бертрам, Сент-Крукс-ин-зе-Марш, возле Оссори, Эссекс».

– Вот и славно! – заключил капитан, убирая записную книжку в карман. – Теперь мы можем устранить единственную трудность на нашем пути. Спокойствие, мистер Ванстоун, спокойствие! Итак, действуйте по моему плану до названного момента, сейчас я расскажу вам, как осуществить план и благополучно жениться. Послезавтра, когда вы заявите, что устали от Олдборо, миссис Леконт наверняка заговорит про Сент-Крукс. Не соглашайтесь сразу, подумайте еще денек, а потом уступите ей. Вы собираете вещи сами или доверяете хлопоты миссис Леконт?

– Ну, конечно, этим всем занимается Леконт, я же ей за это плачу!

– Уезжайте сразу, не заходя к нам, не посылая нам писем с уведомлением об отъезде. Пусть Леконт останется и займется сборами, расчетами и прочими хозяйственными делами. Следующее утро придется на десятый день с момента, как мы отправили письмо в Цюрих, так что она должна получить сообщение. Если вы в точности выполните мои инструкции, мистер Ванстоун, она отправится в Цюрих.

– А что мне делать в Сент-Круксе? – спросил вновь вспыхнувший и побледневший Ванстоун.

– Ждите меня, – ответил капитан. – Как только Леконт уедет, я пойду в церковь и договорюсь о венчании. В тот же день или на следующий я приеду по указанному вами адресу, заберу вас от адмирала и доставлю в Лондон для получения лицензии на брак. С этим документом мы вместе вернемся в Олдборо, а тем временем миссис Леконт будет путешествовать в Цюрих, и вы успеете жениться на моей племяннице прежде, чем ваша управляющая направится в обратный путь из Швейцарии. Таковы перспективы. Что думаете?

– У вас выдающаяся голова! – Ноэль Ванстоун был полон энтузиазма. – Вы необыкновенный человек. Можно подумать, что вы всю жизнь только и делали, что разыгрывали людей.

Капитан Редж встретил неожиданное признание его профессиональной квалификации с должным смирением.

– Я уже говорил вам, дорогой сэр, что ничего не делаю наполовину. Простите, что напоминаю, но у нас нет времени на церемонии. Вы уверены, что поняли и в точности запомнили мои инструкции? Не осмеливаюсь записать их, чтобы они не попали в чужие руки. Попробуйте такой мнемонический прием: пересчитайте этапы вслед за мной, загибая пальцы руки. Сегодня – сказать миссис Леконт, что я пытался навязать вам поддельные шедевры. Завтра – не ответить на мой поклон на прогулке. Послезавтра – отказаться от прогулки, заявить, что вы устали от Олдборо и позволить миссис Леконт сделать традиционное предложение. На четвертый день – принять ее предложение. На пятый – уехать в Сент-Крукс. Еще раз: поддельные шедевры – отказ от поклона – усталость от Олдборо – согласие переехать – отъезд в Сент-Крукс. Все очень просто. Вы все поняли?

– Только один вопрос: значит, я не смогу прийти сюда до отъезда в Сент-Крукс?

– Ни в коем случае! Весь успех нашего замысла зависит от вашей способности держать себя в руках.

Миссис Леконт будет испытывать вас, так что надо следить за каждым словом, за каждым шагом. Не заходите сюда, не посылайте писем. Она должна быть готова поверить в то, что вы искренне согласились поехать в Сент-Крукс. А для этого она должна убедиться, что вы потеряли интерес к моей племяннице и ко мне.

После этого предостережения капитан тепло попрощался с гостем.

Глава X

Вернувшись домой, Ноэль Ванстоун в точности выполнил рекомендации нового друга, предназначенные для первого дня. Во время его патетического рассказа о разоблаченном обмане на губах миссис Леконт мелькнула довольная улыбка, но в конце она не сделала никакого замечания. «Как я ожидал, она ни одному слову не поверила», – подумал Ванстоун.

На следующий день состоялась запланированная встреча на набережной. Мистер Байгрейв снял шляпу и поклонился, но Ноэль Ванстоун прошел мимо, глядя в другую сторону. Капитан отменно разыграл недовольство и удивление, но не произвел особого впечатления на миссис Леконт. «Боюсь, сэр, вы сегодня оскорбили мистера Байгрейва, – насмешливо заметила швейцарка. – Какое счастье, что он добрый христианин! Наверняка завтра он вас охотно простит».

Ноэль Ванстоун мудро воздержался от ответа. Он снова подумал, что был прав насчет своей недоверчивой управляющей и не мог удержаться от злорадства в отношении недостаточно проницательного друга.

Первые два этапа были простыми, теперь наступал черед более сложных действий. На третий день Ноэль Ванстоун допустил досадную ошибку. Пожаловавшись на скуку в Олдборо и заявив, что испытывает желание переменить обстановку, он, как и ожидал, услышал предложение поехать в Сент-Крукс. И тут, вместо того чтобы отложить решение на потом, Ноэль Ванстоун сразу согласился.

Последствия ошибки не казались слишком важными. Управляющая просто на день раньше стала присматриваться к хозяину – капитан не зря предупреждал, что она станет испытывать Ванстоуна, усомнившись в его искренности. Заподозрив, что неожиданное желание хозяина отправиться в Сент-Крукс может быть связано с Байгрейвами, миссис Леконт стала следить за тем, не будет ли Ванстоун поддерживать тайные контакты с соседями. При этом она сосредоточила все внимание на хозяине. Остаток дня она все время находилась рядом с ним, не давая ему ни одного шанса оставаться наедине с любым посланцем или даже слугой. Даже ночью она несколько раз вставала и подходила к его комнате, прислушиваясь. Она хотела убедиться, что он в течение ночи не покидал постель.

Утром четвертого дня Ноэль Ванстоун спустился к завтраку и понял, что накануне совершил ошибку. Оставалось только разыграть сомнения, чтобы выиграть время, а потому он внезапно заявил, что не намерен пока спешить в Сент-Крукс, что вызвало откровенное недоумение и недоверие на лице миссис Леконт. Впрочем, она промолчала, так как не была уверена в том, что происходит, и не хотела совершать опрометчивых поступков. Она полагала, что резкая перемена в поведении хозяина связана с тем, что он ищет момент связаться с обитателями Норт-Шинглз, так что она удвоила внимание.

Писем он не писал. К полудню погода испортилась, и идея прогулки отпала сама собой. Тянулись часы, Ноэль Ванстоун сидел в гостиной, миссис Леконт ни на шаг от него не отходила, время от времени посматривая в окно на Норт-Шинглз. Ничего подозрительного не происходило. Вечером сомнения хозяина закончились. Он был раздражен погодой, видами из окон, неизбежными новыми встречами с мистером Байгрейвом на прогулках, так что принял новое решение: уехать в Сент-Крукс на следующее утро. Леконт должна была задержаться, чтобы собрать вещи и завершить дела с местными торговцами. Ей предстояло последовать за хозяином через день. Управляющая была удивлена резким тоном хозяина. Он определенно не вступал в общение с соседями, однако и вправду собирался покинуть Олдборо как можно раньше. Она в первый раз заколебалась с выводами. Тут она припомнила, что Ванстоун уже жаловался прежде на Байгрейвов, еще до их возвращения в приморский город. Возможно, ее подозрительность мешает увидеть факты, и он действительно недоволен новыми знакомыми?

И все же миссис Леконт не намерена была терять осторожность. Когда вечером дом был заперт на ночь, она тайком извлекла ключи от парадной и задней дверей. Затем она аккуратно приоткрыла окно своей спальни и присела у него, в плаще и чепчике, чтобы не замерзнуть. Окно комнаты Ноэля Ванстоуна выходило на ту же сторону, если бы кто-то подошел к нему из сада, чтобы тайком поговорить, управляющая сразу заметила бы это. Ночное бдение прошло даром, с наступлением утра она спустилась еще прежде, чем встали слуги, положила ключи на место и уселась в гостиной в ожидании, когда Ноэль Ванстоун выйдет к завтраку. Не передумал ли он? Нет, хозяин решительно настроен был ехать в Сент-Крукс. Он потребовал, чтобы ему заняли место в утреннем дилижансе. Миссис Леконт поручила это посыльному пекаря, пришедшему в дом с товаром. Он был случайным, посторонним человеком, которого Байгрейвы не могли подкупить заранее или иным способом вовлечь в заговор.

Дилижанс заехал за Ванстоуном прямо к коттеджу, и миссис Леконт лично убедилась, что хозяин уселся, а три остальных места были заняты незнакомцами. Она даже поинтересовалась, есть ли пассажиры на места снаружи (пока еще свободные), и кучер ответил, что их заказали два джентльмена из города и еще двое с постоялого двора. Швейцарка прогулялась до набережной – так, чтобы видеть, кто именно занимает последние свободные места. Ни мистер Байгрейв, ни дамы из его семейства не появились.

Оставалось принять еще одну меру предосторожности: мистер Байгрейв должен был видеть, как к коттеджу Ванстоуна подъезжал дилижанс. Он мог нанять экипаж и поспешить на поезд. А потому миссис Леконт занимала наблюдательный пункт еще около часа, но ничего подозрительного не происходило, Байгрейвы не стремились догонять Ноэля Ванстоуна. Только теперь миссис Леконт испытала некоторое облегчение. Она вернулась домой в отличном настроении и занялась приготовлениями к отъезду.

Вспоминая события последних трех дней, с учетом того, что идея поехать в Сент-Крукс принадлежала ей самой, миссис Леконт пришла к выводу, что хозяин и вправду разочаровался в сомнительных новых знакомых. Она еще раз перебрала в памяти события последних дней и не нашла никаких противоречий, ничего подозрительного. Слова Ванстоуна о характере мистера Байгрейва соответствовали ее мнению. Негодование ее хозяина было вполне обоснованным, и даже разочарование в девушке выглядело убедительным и естественным. Отъезд Ноэля Ванстоуна из Олдборо лишал Байгрейва и его племянницу доступа к добыче.

Однако миссис Леконт никогда не доверяла случаю и фортуне. Настроение ее хозяина было переменчивым, это она знала твердо. В любой момент он может вновь заинтересоваться этой девицей. Швейцарка хотела обезопасить себя на будущее, так что намеченный прежде план решила не отменять. Несмотря на то что ей всегда было особенно хорошо в Сент-Круксе, в доме адмирала, она намеревалась задержаться в Олдборо, пока не доберется до гардероба мисс Байгрейв.

Она упаковала коллекцию достопримечательностей мистера Ванстоуна, рассчиталась с местными торговцами, проследила, чтобы вся мебель в доме была накрыта чехлами. Вечером, под покровом темноты, она прошла в сад Норт-Шинглз и присмотрелась к дому соседей. Она заметила свет в гостиной, а также в комнатах наверху. После короткого колебания она подкралась к двери и осторожно попробовала открыть ее. Как и ожидалось, дверь была заперта. Тогда она прошла к задней стороне дома и проверила другую дверь. «Запирайтесь сколько угодно, мистер Байгрейв, – подумала она, возвращаясь от дома соседей, – но вы не сможете держать на замке карман служанки. А золотой ключик отпирает самые суровые замки». С этой мыслью она ушла спать. Напряжение последних дней и бессонная ночь дали себя знать: она буквально отключилась, едва коснувшись постели.

На следующее утро она встала в семь утра. Полчаса спустя она заметила, как пунктуальный мистер Байгрейв вышел из Норт-Шинглз с полотенцем под мышкой и направился к лодке, ожидавшей его на берегу. Утреннее купание было одной из немногих личных радостей капитана. Он выходил на веслах дальше от берега, а затем плавал в чистой воде. Миссис Леконт сверилась с часами и прикинула, что у нее есть не меньше часа до его возвращения.

В это время никто из других обитателей не покидал дом: служанка занималась работой на кухне, миссис Байгрейв, вероятно, оставалась в постели, а молодая мисс Байгрейв, если и вставала рано, то не выходила одна. Таким образом, присутствие девушки в доме было единственным препятствием на пути к ее гардеробу.

Примерно четверть часа после того, как капитан отправился на пляж, миссис Леконт сидела у окна, яростно обдумывая возможные действия и не сводя глаз с Норт-Шинглз. Она писала извинения хозяину за вынужденную задержку в Олдборо, когда дверь соседнего дома внезапно открылась и Магдален вышла в сад. Ошибки быть не могло: девушка быстро прошла к воротам, опустила вуаль, чтобы защитить лицо от яркого солнца, и быстро направилась в сторону набережной, на север, словно спешила по неотложному делу.

Миссис Леконт на мгновение заколебалась, не веря собственной удаче. Неужели она напрасно столь скептически относится к роли случая? Она торопливо схватила шляпку и мантилью и рискнула отправиться в Норт-Шинглз. Мистер Байгрейв в море, мисс Байгрейв на прогулке, остаются только миссис Байгрейв и служанка дома, но с ними можно без труда справиться… нет, таким шансом грех не воспользоваться!

На этот раз двери не были заперты. Миссис Леконт бесшумно прикрыла их, мягко скользнув в прихожую, мгновение помедлила, прислушиваясь к звукам, которые производила хлопотавшая на кухне служанка, и пошла вверх по лестнице, уповая, что сразу найдет комнату мисс Байгрейв.

Сперва она попробовала открыть первую дверь справа на втором этаже, но тут капризная удача отвернулась от нее – замок заперт! Дверь напротив, по левую руку, оказалась умывальной – на столике стояли кувшин для воды, бритвенный прибор. Она продолжила осмотр по правой стороне: там маленький коридорчик вел к третьей двери. Швейцарка открыла ее и лицом к лицу столкнулась с великаншей!

– Тысяча извинений! – пробормотала миссис Леконт, выигрывая время.

– Благослови и спаси нас Господь! – изумленно и беспомощно уставилась на нее миссис Редж.

В одно мгновение миссис Леконт оценила свою жертву. Она отметила и заготовки для «восточного кашемирового платья», и выражение лица, и то, как хозяйка дома тщетно пыталась подцепить ногой свалившуюся туфлю, а также второй стул у рабочего стола и еще одну дверь…

– Простите мое вторжение, позвольте мне объясниться, – вкрадчиво начала она.

Мягкая интонация вызвала на лице великанши доверчивую улыбку, а в красивых коровьих глазах ее вспыхнула радость. Она с интересом выслушала беззастенчивую ложь незваной гостьи: якобы управляющая соседского дома, Коттеджа с видом на море, столько раз слышала от мистера Байгрейва о болезни бедной миссис Байгрейв и постоянно упрекала себя за то, что никак не найдет времени предложить свои услуги, зато теперь, когда хозяин уехал, а миссис Байгрейв, несомненно, слышала, что мистер Ноэль Ванстоун – добрый друг ее мужа, так вот теперь она должна уехать вслед за ним в город, расположенный вдали от Олдбо-ро, а потому она сочла своим долгом нанести визит с извинениями за свою непростительную медлительность, однако внизу никого не нашла, а потому осмелилась пройти дальше и поискать хозяев, как ни стыдно признаться в такой нескромности, но ведь добрейшая миссис Байгрейв простит ее, не так ли?

Миссис Леконт могла и не тратить столько красноречия. Как только миссис Редж распознала в незнакомке соседку, все ее внимание сосредоточилось на великолепных манерах гостьи и ее прекрасном костюме. «Какая благородная леди! – думала бедная миссис Редж. – И как она изысканно одета!»

– Я вижу, я оторвала вас от работы, – сказала тем временем миссис Леконт, искусно использовав «восточное кашемировое платье» для установления дружеского контакта. – Ваше занятие требует полного внимания и огромного усердия. Боже мой, вам приходится распарывать платье, которое уже почти готово! Ох, миссис Байгрейв, мне и самой доводилось решать подобную проблему. Некоторые платья так сложно скроены! Просто беда!

Миссис Редж была чрезвычайно обрадована таким мнением. Она рассмеялась и захлопала в ладони.

– Именно так! Вы удивительно точно сказали. Я знаю, что у меня ужасно широкая спина, но это ведь не главная причина. Почему я столько времени тружусь над этим платьем, и ничего не получается? Оно повисает на мне, как мешок. Взгляните, мэм, на эту юбку. Она вся какая-то неправильная. Она натягивается спереди и морщит сзади, и пятки открыты – вот уж это мне совсем не нужно!

– Могу я попросить вас об одолжении? – доверительно произнесла миссис Леконт. – Могу я попробовать, миссис Байгрейв, применить свой опыт? Полагаю, мэм, наша главная проблема – ваши бедра. Вы простите меня, если я скажу, что они не идеальны?

– Не говорите так! – жалобно простонала миссис Редж. – Будьте милосердны! Я знаю, что они очень большие, но я кроила эту часть по модели, как у Магдален.

Великаншу так увлекла тема платья, что она уже забыла обо всем на свете, и, глазом не моргнув, произнесла имя Магдален. Миссис Леконт сразу навострила уши и мысленно поздравила себя. Вслух она сказала:

– Вы говорите, что платье кроили по модели одного из платьев вашей племянницы?

– Да, именно так.

– В таком случае, была допущена какая-то серьезная ошибка при копировании ее платья, – строго заметила швейцарка. – Вы можете показать мне образец?

– Благослови вас Бог! – воскликнула миссис Редж. – Пройдемте сюда, мэм, захватите с собой платье, пожалуйста. Оно соскальзывает на пол, если оставить его на столе. Лучше положить его здесь, на кровати.

Она распахнула дверь и провела гостью в комнату Магдален. Миссис Леконт последовала за ней, украдкой взглянув на часы. Никогда еще время не летело для нее с такой скоростью. Минут через двадцать вернется с купания мистер Байгрейв!

А тем временем миссис Редж открыла шкаф и приветливо указала ей на платья Магдален.

– Вот тут ее платья, такие изящные, а рядом мои – все ужасно большие.

Миссис Леконт пустилась в рассуждения об искусстве кройки и шитья, чтобы озадачить обладательницу «восточного кашемирового платья», но та вдруг взмахнула рукой и прервала ее:

– Нет! Довольно! Вы так много говорите, что у меня в голове начинает гудеть. Будьте милосердны, вы что-то сказали про узор – я не слишком крупная, чтобы носить одежду с узорами? Я с детства стала так необычно расти, всегда была больше других. Мне бы стать раза в два поменьше, половина меня совсем лишняя.

– Дорогая моя, вы не правы! Вы слишком суровы к себе. У вас фигура Минервы! Такое величие в женском облике, величие и простота. Вам нужны классические одеяния. Мелкое плиссе – для Венеры, объемные костюмы – для Юноны, крупные складки – для Минервы. Давайте посмотрим на другие платья вашей племянницы и выберем подходящую для вас модель, – и швейцарка буквально нырнула в шкаф.

Миссис Редж помогала ей перебирать одежду, время от время встряхивая головой, заполненной отвратительным гудением. Шелковые платья, муслиновые платья, но коричневого шерстяного миссис Леконт найти никак не могла.

– Так много платьев, – вздохнула миссис Редж. – И для Венеры, и для той, Оны, но ничего годного для меня.

– Вы уверены, что других нарядов у вашей племянницы нет? – поинтересовалась швейцарка. – Может, в каком-нибудь укромном уголке, вон за той шалью?

Миссис Редж сняла шаль и пошире открыла дверь шкафа – и удача вновь улыбнулась миссис Леконт: в самом дальнем углу висело то самое коричневое платье!

Внезапность и легкость открытия на мгновение заставили ее окаменеть, но в следующую минуту она опасливо покосилась на великаншу. Следит ли та за ней? Нет, хозяйка не придавала ее реакции ни малейшего значения, целиком сосредоточившись на платье, словно оно ее серьезно озадачило.

– Вы кажетесь встревоженной, – заметила миссис Леконт. – Что-то не так?

– Я совершенно забыла про это платье, – прошептала великанша. – Закройте, закройте его скорее! – вдруг резко выкрикнула она, набрасывая шаль на коричневое одеяние и чуть не разрыдавшись. – Мне кажется, я снова оказалась в том коридоре на Воксхолл-Уок!

Воксхолл-Уок! Эти слова стали новым подарком для миссис Леконт. Она снова взглянула на часы: у нее в запасе было не более десяти минут! И фальшивая мисс Байгрейв могла вернуться в любой момент. Осторожность подсказывала: пора уходить, но любопытство удерживало швейцарку, она надеялась еще что-нибудь выудить из слабой головы собеседницы.

– У вас связаны какие-то неприятные воспоминания с Воксхолл-Уок? – спросила она самым нежным голоском. – Что-то связано с этим платьем вашей племянницы?

– В последний раз я видела ее в этом платье, когда возвращалась с покупками и встретила привидение, – миссис Редж опустилась на стул, задрожав всем телом.

– Привидение? – встрепенулась миссис Леконт, изумленно всплеснув руками. – Дорогая моя, простите! Разве они существуют? Где вы его видели? На Воксхолл-Уок? Расскажите! Вы первая леди, которая своими глазами видела привидение, умоляю, расскажите мне все!

Миссис Редж приободрилась, почувствовав, что эта элегантная соседка принимает ее всерьез, и пустилась в описание своего опыта столкновения с потусторонним. Швейцарка слушала с величайшим вниманием. Особенно ее заинтересовало, что на Магдален в тот момент оказалось то самое платье, которое теперь висит в гардеробе. Она задала несколько вопросов, чтобы уточнить детали, и осталась чрезвычайно довольна. Однако улетали последние минуты, мистер Байгрейв мог вернуться в любое мгновение. Миссис Леконт в третий раз взглянула на часы, уже не скрываясь от хозяйки. Надо было покидать Норт-Шинглз через одну-две минуты. Этого хватит, если не случится ничего неожиданного. Она нашла коричневое шерстяное платье, она услышала историю про Воксхолл-Уок, она даже знала теперь номер дома, в котором останавливалась в Лондоне эта наглая Магдален со своей глупой спутницей. Теперь она могла все разъяснить Ноэлю Ванстоуну. Она чувствовала себя победительницей.

– Ужасно! – воскликнула миссис Леконт, прерывая повествование великанши, которая опешила от такого внезапного возгласа. – У меня кровь стынет в жилах. Доброго вам утра! – и она положила «восточное кашемировое платье» на колени миссис Редж и стремительно покинула комнату, поспешила вниз по лестнице.

– Что случилось с вашими манерами? – донеслось до нее с верхнего этажа. – Как вы можете так резко обрывать разговор и невежливо уходить? Это просто позор! – миссис Редж вдруг из кроткой овцы превратилась в разъяренную львицу. – Вы – мерзкая иностранка, бесстыдная особа!

Под эти грозные крики миссис Леконт добралась до парадной двери и беспрепятственно вышла в сад, затем на набережную, и там остановилась, глядя на море. Она сразу заметила мистера Байгрейва, стоявшего на пляже с полотенцем в руках. Она мгновенно поняла, что он видел, как она появилась из ворот Норт-Шинглз.

Не надо было особого озарения, чтобы догадаться: едва он окажется дома, немедленно приступит к расследованию обстоятельств ее визита. Миссис Леконт резко развернулась и поторопилась в свой коттедж. В гостиной ее ждал одинокий завтрак, но, к удивлению швейцарки, на столе лежало еще и письмо. Она взяла его, скривившись, ожидая увидеть еще один счет от местного торговца, но ошиблась.

Это было поддельное письмо из Цюриха.

Глава XI

Одного взгляда на конверт хватило миссис Леконт, чтобы понять, откуда и от кого письмо: она узнала и почерк, и штемпель. Она с замиранием сердца открыла конверт.

Ни почерк, ни стиль письма не могли подсказать ей, что это фальшивка. Без тени сомнения миссис Леконт прочитала о серьезном ухудшении здоровья ее брата. Она уронила письмо на колени, побледнела и осунулась, словно разом навалился на нее груз прожитых лет. Ее мысли улетели вдаль от Англии и забот последних дней, вернув ее в иные, более счастливые и волнующие времена. Время тянулось, и служанка тщетно ждала звонка, чтобы убрать посуду. Миссис Леконт сидела неподвижно, без слез, без слов, мертвая для настоящего, будущего и погруженная в прошлое.

Наконец, служанка не выдержала и заглянула в комнату. И это вторжение вернуло управляющую к действительности. С горьким вздохом эта холодная и замкнутая женщина сложила письмо и сосредоточилась на текущих делах. Ей предстояло быстро принять решение: ехать в Цюрих или следовать за хозяином.

Как бы совершенна ни была стратагема капитана Реджа, она была в этот момент на грани провала. Тот самый коварный случай, которого всегда опасался бывалый мошенник, вмешался в его тщательно выстроенные планы, но вместо того, чтобы подорвать опоры всего заговора, сработал в обратную сторону. Если бы миссис Леконт не нашла то, что искала, она могла пренебречь письмом из Цюриха, побоялась бы покинуть Англию, но теперь ничто не держало ее так прочно.

Информация, полученная от миссис Редж, и найденное платье Магдален придали ей уверенности. Она не сомневалась, что в любой момент сможет предостеречь Ноэля Ванстоуна от новых попыток интриганки. Единственное, в чем она была не вполне уверена: следует ли сначала посетить хозяина и переговорить с ним лично или ограничиться письмом, прежде чем покинуть Англию.

Она снова пробежала глазами письмо доктора: слово «срочно» было дважды подчеркнуто. Дом адмирала Бертрама находился достаточно далеко, надо было ехать поездом, потом экипажем до Сент-Крукса, плюс дорога обратно… она могла опоздать в Цюрих! Хотя миссис Леконт понимала, что личный разговор с хозяином надежнее, вопрос касался жизни и смерти, нет, она должна была ограничиться письмом.

Она решилась: заказала место на ближайшем дилижансе и села писать Ноэлю Ванстоуну.

Сперва она хотела поделиться с ним новостями, которые сумела добыть в Норт-Шинглз, но затем отказалась от этой мысли. Мистер Байгрейв, как и в случае с выпиской из послания мисс Гарт, сумеет все вывернуть наизнанку, если она доверится бумаге. Нет, надо придержать секретное оружие. Можно оказать влияние на Ванстоуна, не вдаваясь в детали. Она на минуту задумалась, а потом взялась за перо:

«Дорогой мистер Ноэль,

я получила печальные новости из Швейцарии. Мой любимый брат при смерти, об этом сообщил мне доктор из Цюриха. Это заставляет меня срочно отправиться на континент. Надеюсь, вы не стали бы возражать против моего отъезда из Англии, я вынуждена спешить и приношу извинения, что не смогла встретиться с вами лично в Сент-Круксе.

Мне очень жаль, что мои семейные проблемы могут сказаться на вашем благополучии, которое всегда очень заботит вашу старую управляющую.

Однако я должна удивить и даже шокировать вас, мистер Ноэль. Умоляю, не волнуйтесь! Соберитесь с силами!

Бесстыдная попытка обмануть вас, которая, по счастью, открыла вам глаза на истинный характер наших соседей из Норт-Шинглз, не была главной целью мистера Байгрейва. Его знакомство с вами стало новым этапом давнего заговора, начатого еще в Лондоне. По чистой случайности – я расскажу вам обо всех обстоятельствах при личной встрече – я получила сведения, дагоценные для вашей безопасности. Я узнала совершенно точно, что особа, называющая себя мисс Байгрейв, на самом деле – та женщина, что посетила нас на Воксхолл-Уок.

Я с самого начала подозревала это, но у меня не было доказательств, не было средств противостоять ложному впечатлению, которое они на вас производили. Теперь, хвала Господу, мои руки уже не связаны. Я могу представить свидетельства, достойные судебного процесса.

Вероятно, даже сейчас, мистер Ноэль, вы отказываетесь верить мне? Но я говорю правду. Прошу вас лишь об одном: опирайтесь на знаменитые принципы британской “честной игры".

Мое меланхолическое путешествие на две-три недели уводит меня из Англии. Буду обязана вам, если вы не станете жертвовать удобством и останетесь на это время у друзей в Сент-Круксе. Если в мое отсутствие судьба каким-то образом вновь сведет вас с этими Байгрейвами, и если природная доброта вашего сердца склонит вас принять их извинения и оправдания, умоляю лишь об одном: во имя вашей безопасности отложите флирт с юной леди (прошу прощения у всех молодых леди, что называю ее так!) до моего возвращения. Если после этого я не смогу убедить вас в том, что мисс Байгрейв и та особа, что угрожала вам на Воксхолл-Уок, – одно лицо, я с готовностью покину службу вам и не стану свидетельствовать против наших соседей исключительно во имя доброй памяти вашего отца и моей безграничной ему благодарности. Я обращаюсь к вам с этой просьбой совершенно бескорыстно, даю вам слово доброго католика и честной женщины.

Ваша верная слуга,

Вирджиния Леконт»

Швейцарка понимала, что в последних строках письма обращается к единственному чувству своего хозяина, способному перекрыть все остальные: она подчеркивала свое бескорыстие, отсутствие финансовых претензий со своей стороны и намекала на денежные интересы другой стороны. Жадность была доминирующей страстью, главной чертой его натуры.

«Шах и мат мистеру Байгрейву! – подумала она с торжеством, запечатывая конверт. – Игра закончена».

А тем временем в Норт-Шинглз разворачивались свои события.

Пережив первый шок, вызванный появлением миссис Леконт из ворот его виллы, капитан Редж поспешил в дом и, предчувствуя катастрофу, направился прямиком в комнату жены. Никогда еще бедная мне-сис Редж не переживала в полной мере гнев капитана. Волна его ярости смела остатки ее слабого рассудка. Он сумел добиться от нее лишь обрывочных сведений, из которых понял следующее. Первое: то, что Магдален покинула пост, чему не может служить оправданием ни бессонная ночь, ни волнение; она не подумала о возможных последствиях своего опрометчивого поступка, решив освежить разгоряченную голову морским воздухом. Второе: миссис Редж общалась с миссис Леконт и рассказала той свою дурацкую историю с привидением. Капитан Редж не стал терять времени на то, чтобы успокоить жену, он поспешил к окну, из которого открывался вид на дом Ноэля Ванстоуна, и уселся, чтобы следить за происходящим там – в точности, как миссис Леконт прежде следила за событиями в Норт-Шинглз.

Когда Магдален вернулась, капитан не произнес длинной речи о том, что случилось утром в ее отсутствие, словно поток его красноречия внезапно иссяк.

– Я говорил вам, что может сотворить миссис Редж, и она это сделала, – коротко заявил он.

Капитан неподвижно сидел у окна с терпением, которому могла бы позавидовать сама миссис Леконт. Все другие дела он исполнял, раздавая поручения: послал служанку на постоялый двор нанять легкий экипаж и быстрого коня, а также предупредить, что зайдет туда около полудня и скажет хозяину, в котором часу этот экипаж подавать. Капитан оставался невозмутим вплоть до появления дилижанса. Только в этот момент губы его скривились, на лице появилась нетерпеливая гримаса, а пальцы вцепились в подоконник.

Дилижанс подъехал к Коттеджу с видом на море, и миссис Леконт с небольшим багажом отправилась в путь.

Теперь вставал ключевой вопрос: куда она едет: в Цюрих или в Сект-Крукс. Не оставалось сомнений, что она захочет проинформировать Ноэля Ванстоуна про историю с привидением, упоминая место и время действия. Она могла сделать это лично или письмом, и это имело решающее значение для капитана. Если она едет к адмиралу, надо следовать за дилижансом, потом сесть в поезд, которым поедет миссис Леконт, а затем из Эссекса направиться также в Сент-Крукс. Но если она ограничилась письмом, надо его перехватить, и все. Так что капитан начал с похода на почту. Вряд ли миссис Леконт доверила столь важное послание служанке – наверняка она сама отнесла его в почтовый ящик на почте Олдборо.

– Доброе утро, я мистер Байгрейв из Норт-Шинглз, – представился он почтмейстеру. – Полагаю, у вас в ящике находится письмо на имя мистера…

Почтмейстер был коротышкой, преисполненным собственной важности. Он смерил капитана Реджа суровым взглядом и заявил:

– Когда письмо поступило в распоряжение почтовой службы, сэр, никто не имеет к нему доступа вплоть до момента доставки его адресату.

Капитана нельзя было так просто сбить с толку, его немедленно осенило: он достал блокнот, в котором был записан адрес адмирала Бертрама.

– Предположим, на письме указан неверный адрес, и отправитель вскоре обнаружил свою ошибку?

– Как только письмо поступило на почту, никто не имеет права прикасаться к нему, – невозмутимо парировал почтмейстер.

– Сердечно благодарен за разъяснение, – гнул свою линию капитан, – но я не намерен прикасаться к письму, я просто объясняю. Леди отослала письмо по адресу: «Ноэлю Ванстоуну, эсквайру, дом адмирала Бертрама, Сент-Крукс-ин-зе-Марш, Эссекс». Она писала в спешке и не уверена, указала ли название ближайшего к дому адресата города, где находится почтовый участок: Оссори. Крайне важно, чтобы письмо было доставлено безотлагательно, но неточный адрес может затруднить работу почты. Не могли вы проявить любезность и собственной рукой добавить к адресу название города Оссори, если леди его пропустила?

Я обращаюсь к вам, как к ответственному сотруднику почтовой службы.

На это почтмейстеру было нечего возразить. Капитан Байгрейв внимательно наблюдал за тем, как тот перебрал письма в ящике и, наконец, извлек один конверт.

– Вы говорите «Ноэлю Ванстоуну», сэр?

– Именно так, «Ноэлю Ванстоуну, дом адмирала Бертрама, Сент-Крукс».

– «Оссори, Эссекс», – закончил за него почтмейстер, бросая письмо обратно в ящик. – Леди не сделала ошибки, сэр. Адрес точный.

Итак, миссис Леконт поехала в Цюрих! Капитан Редж удержался от торжества только потому, что на его плечах лежало еще слишком много забот. Однако ситуация выглядела теперь не столь катастрофической.

Капитан вошел на постоялый двор с высоко поднятой головой, полы сюртука развевались на ветру, вид был самый царственный. Он немедленно поинтересовался железнодорожным расписанием, которое ему тут же принесли. Изучив расписание, капитан важно кивнул и распорядился подать экипаж через час – он хотел успеть на второй поезд до Лондона, к которому на дилижансе никак не успеть.

Следующее действие нужно было продумать получше, от него зависел общий успех предприятия. Дело было в четверг, от постоялого двора капитан прошел до церкви, где получил документ, необходимый для получения брачной лицензии, и договорился о венчании в ближайший понедельник.

На этом этапе даже капитан чувствовал необычайное для него волнение. Дома он успокоил нервы, выпив бокал разбавленного бренди, а затем позвал Магдален, чтобы рассказать ей о предпринятых им шагах. Он опасался, что известие о скором браке может вызвать у нее очередной нервный срыв.

Однако время бежало стремительно, так что в ожидании Магдален капитан достал пустую визитную карточку и вписал туда свое вымышленное имя – мистер Байгрейв – и еще несколько слов: «Время не ждет. Жду вас у дверей, спускайтесь поскорее». Затем он взял полдюжины конвертов и подписал их: «Томас Байгрейв, эсквайр, отель Массеред, Солсбери-стрит, Стренд, Лондон». Конверты и визитную карточку он аккуратно сложил стопкой и спрятал в нагрудном кармане. Когда он вставал от письменного стола, в комнату вошла Магдален.

Мельком взглянув на нее, капитан решил придерживаться утреннего лаконизма и просто сообщил ей, что дело подходит к завершающему этапу. И в понедельник назначена ее свадьба.

Он был готов успокоить ее вспышку, привести разумные аргументы, если она сочтет, что он оставляет ей слишком мало времени, утешить, если она расплачется. Однако действительность не походила на все его ожидания. Магдален молча выслушала, кивнула и села. Ее большие серые глаза были обращены к нему. Но, казалось, ничего не видели. В долю секунды вся красота и свежесть покинули ее, лицо стало как у мертвеца. Впервые за время их знакомства с капитаном он увидел, что ее охватил страх, даже ужас.

– Вы не передумаете в последний момент? Вы уверены в своих намерениях? – осторожно спросил он.

Глаза ее оставались пусты, лицо неподвижно, как маска, но она услышала его – медленно подалась вперед и кивнула.

– Вы сами придумали этот брак, – заговорил капитан после некоторой паузы, пристально вглядываясь в лицо девушки, – это ваша, а не моя идея. Даже за двести фунтов я не взял бы на себя такую ответственность! Если ваша решимость ослабела, мы можем еще…

Он остановился на полуслове, заметив, что лицо ее переменилось, губы дрогнули. Магдален медленно подняла левую руку с раскрытой ладонью и посмотрела на нее так, словно это был странный и совершенно незнакомый предмет, потом на пальцах пересчитала дни до свадьбы:

– Пятница – один, суббота – два, воскресенье – три, – шептала она. – Понедельник…

Рука упала на колени, лицо вновь окаменело.

Капитан Редж вытащил из кармана платок и отер пот со лба.

– Проклятые две сотни фунтов! – сказал он. – И две тысячи мало за такие нервы!

Он убрал платок, достал подписанные конверты и подошел к девушке, слегка коснулся ее руки.

– Соберитесь с силами. Я должен еще кое-что сказать. Вы готовы меня выслушать?

Она подняла голову, щеки ее чуть заметно порозовели.

– Взгляните на эти конверты. Если я использую их, как собираюсь, хозяин миссис Леконт никогда не получит ее письмо. Если я сейчас порву их, с завтрашней почтой он получит от этой женщины сообщение о том, что вы и есть дама, посетившая его на Воксхолл-Уок, и все закончится. Вам решать. Мне разорвать конверты или положить назад в карман?

Повисла долгая, тяжелая пауза. Через приоткрытое окно доносился шелест волн, набегавших на берег, голоса людей в отдалении на набережной. Магдален снова подняла голову, потом указала на конверты:

– Положите их в карман.

– Вы совершенно уверены?

– Да.

В этот момент раздался скрип колес подъезжавшего экипажа.

– Вы слышите? Экипаж уже тут. Значит, мне ехать?

– Да поезжайте, наконец!

Капитан помедлил секунду, потом молча развернулся и вышел из комнаты. В холле его ждала служанка с дорожной сумкой.

– Мисс Байгрейв плохо себя чувствует, – сказал капитан. – Скажите хозяйке, чтобы она спустилась к ней в гостиную.

И с этими словами капитан Редж покинул дом, чтобы начать первый этап путешествия в Сент-Крукс.

Глава XII

Около трех часов дня капитан Редж сделал остановку на ближайшей к Оссори почтовой станции, где находился и железнодорожный вокзал на ветке, пересекавшей Эссекс. Из разговора со служащими он узнал, что отсюда можно проехать в Сент-Крукс, до которого в экипаже четверть часа, а затем успеть назад к поезду на Лондон. Десять минут спустя капитан уже ехал дальше.

Несколько миль по большой дороге, затем поворот – и кучер не удержался от рассуждений о запутанной сети перекрестков в этом районе.

– Далеко мы от Сент-Крукса? – спросил капитан, испытывавший возраставшее нетерпение: миля следовала за милей, а поездке не видно было конца.

– Вы увидите дом за следующим поворотом, сэр, – уверенно заявил кучер.

Однако за поворотом вновь открывалась пустынная сельская местность. Впрочем, впереди по курсу капитан заметил темную полосу приморской стены, защищавшей низкий берег Эссекса от наводнений. Плоскую равнину тут и там прорезал лабиринт приливных протоков, изгибавшихся и повторявших контуры невидимого сейчас моря: во время прилива здесь текли настоящие реки, во время отлива оставались заполненные грязью канавы. Справа виднелась странноватая деревенька, в основном состоявшая из деревянных строений, с явным трудом противостоявших стихиям. Слева вдали можно было различить руины старинного аббатства – группу заброшенных зданий, окружавших площадь, точнее, бывший монастырский двор. Один из приливных протоков почти целиком охватывал одно из строений, другой начинался прямо из-под земли, отделяя часть построек со следами скромного ремонта от тех, что оставались совершенными развалинами. Деревянные мостики пересекали канал и позволяли проехать к дому. Нигде нельзя было разглядеть человеческой фигуры или услышать хоть какие-то звуки, помимо приглушенного лая собаки.

– К какой двери подъезжать, сэр: к передней или к задней? – поинтересовался кучер.

– К задней, – приказал капитан, полагавший разумным привлекать как можно меньше внимания к своей персоне.

Экипаж дважды пересек проток, прежде чем добрался до мрачного строения. Возле открытой двери сидел старик с обветренным лицом, мастеривший модель корабля. Он встал и подошел к экипажу, передвинув очки на лоб, и нахмурился, увидев незнакомца.

– Мистер Ноэль Ванстоун остановился здесь? – спросил капитан Редж.

– Да, сэр, мистер Ноэль приехал вчера.

– Пожалуйста, передайте мистеру Ванстоуну эту карточку, скажите, что я жду его.

Несколько минут спустя появился Ноэль Ванстоун, который едва переводил дыхание после быстрой ходьбы. Ему не терпелось узнать новости из Олдборо. Капитан пригласил его в экипаж и без особых церемоний помог забраться, буквально втащив за руку. Без долгих вступлений капитан рассказал, что управляющая уехала, а свадьба назначена на понедельник.

– Не волнуйтесь! – попросил он, заметив необычную бледность собеседника. – Найдите самого толкового слугу, через десять минут нам надо уехать отсюда, чтобы успеть на лондонский поезд.

Ноэль Ванстоун попытался спросить о чем-то, но капитан ему и рта не дал открыть:

– Поговорим по дороге. Времени слишком мало. А вдруг Леконт решит заехать сюда перед отправлением в Цюрих?

Подобное предположение перепугало Ноэля Ванстоуна насмерть.

– А что я скажу адмиралу? – пролепетал он.

– Скажите, что собираетесь жениться! Теперь, когда рядом нет Леконт, почему бы и нет? Да, и оставьте адмиралу вот эти конверты, чтобы в них он смог переслать вам любые письма, которые придут на ваше имя сюда, в его дом. Я не раз останавливался в этом отеле.

И даже если там не окажется свободных номеров, владелец охотно передаст мне всю почту. Важно иметь надежный адрес для корреспонденции в Лондоне. Иначе как мы узнаем, если Леконт напишет вам по пути в Цюрих или оттуда?

– У вас золотая голова! – восхитился Ванстоун, принимая конверты. – Вы успеваете продумать все детали, – и взволнованный Ванстоун поспешил в дом.

Десять минут спустя капитан Редж успешно осуществил «похищение», и экипаж отправился в обратный путь. Тем же вечером мужчины прибыли в Лондон и поселились в отеле.

Зная тревожный и подозрительный нрав своего компаньона, капитан Редж предвидел небольшие трудности, связанные с расспросами по дороге. Но к его облегчению, Ноэль Ванстоун был слишком увлечен мыслями о предстоящем событии, о своей невесте и свадьбе, чтобы придираться к мелочам. Он готов был принять всю ответственность за последствия своего решения и позволил мистеру Байгрейву позаботиться о практической стороне путешествия. При этом ему казалось, что он, наконец, никому не подчиняется, а становится настоящим хозяином своей жизни.

На следующий день им предстояло получить лицензию на брак, для чего Ноэль Ванстоун под присягой поклялся, что невеста достигла подобающего возраста (на основании информации, предоставленной ее дядей-капитаном). После этого жених остался отдыхать под присмотром прислуги отеля, а мистер Байгрейв ушел «по делам» в некий дальний район Лондона.

На самом деле капитан отправился к другу-юристу с двойной целью. Во-первых, он хотел узнать о материальном статусе супругов после вступления в брак. Во-вторых, ему надо было ликвидировать все следы своего присутствия, чтобы безопасно исчезнуть после свадьбы в Олдборо. Успешно исполнив свою миссию, он вернулся в отель и застал Ноэля Ванстоуна в гостиной. Три претендентки на роль горничной были им отвергнуты, так как не согласились на предложенную оплату. Четвертая должна была прийти назавтра, и до этого момента Ноэль был не готов покинуть столицу. Капитан Редж продемонстрировал недовольство задержкой с возвращением в Олдборо, но тщетно. На этот раз Ванстоун заупрямился всерьез, как всегда, когда речь шла о пустяках.

В субботу утром в отель доставили письмо миссис Леконт в конверте капитана, который успел получить его сам, предварительно заплатив за это коридорному. Письмо было с величайшим вниманием прочитано Реджем в спальне, после чего он убрал листки в свой блокнот. Ему стало ясно, что с возвращением управляющей в Англию непременно произойдет большой скандал, и над Магдален нависла серьезная угроза.

Наконец явилась и четвертая претендентка на роль горничной – молодая женщина с невысокими запросами и соответствующими манерами, как заметила хозяйка отеля, вид у этой особы был как у жертвы целой череды несчастий. Однако она успешно ответила на вопросы Ванстоуна, согласилась на предложенную сумму и получила должность. Жених теперь погрузился в раздумья, стоит ли тратить на обручальное кольцо больше гинеи. Он провел остаток дня в блужданиях по ювелирным лавкам в компании с капитаном, так что они вместе с сопровождавшей их новой горничной едва успели на последний поезд из Лондона. В Олдборо прибыли совсем поздно. Капитан Редж всю дорогу был непривычно молчалив, у него было тяжело на душе. Он оставил Магдален в тяжелом состоянии, никто не мог контролировать ее на протяжении дней его отсутствия, и он понятия не имел, что происходило в это время в Норт-Шинглз.

Глава XIII

Что же происходило в Олдборо в отсутствие капитана Реджа? Пожалуй, даже его ловкости и умения управлять обстоятельствами не хватило бы для того, чтобы найти выход из ситуации.

Как только экипаж капитана покинул Норт-Шинглз, служанка передала миссис Редж записку от мужа. Великанша поспешила в гостиную. Она еще не пришла в себя после бурного проявления гнева супруга, испытывая ужасное чувство вины, но не понимая, что именно сделала неверно, на что он сердился. Если Магдален была целиком во власти одной мысли – о надвигающемся браке, разум миссис Редж метался между отдельными воспоминаниями: визит миссис Леконт, поиски в шкафу, гнев мужа… Магдален могла так и не узнать, что произошло во время посещения гардеробной, так как слабый ум великанши не мог выделить важное и сопоставить факты, а тем более – сделать выводы.

Ужас перед грядущим понедельником заставил Магдален совершенно забыть обо всех прежних тревогах и угрозах. Все ее чувства погрузились во тьму, задавленные страхом, она утратила способность трезво мыслить. Миссис Редж трижды пыталась заговорить с ней о визите соседской управляющей. В первый раз она говорила в пустоту. Во второй ей удалось ненадолго привлечь внимание девушки – Магдален вздохнула, прислушалась, но затем потеряла интерес к теме. «Все это неважно, – заметила она. – Конец один. Я не сержусь на вас, но прошу – давайте помолчим». Позднее в тот же день миссис Редж предприняла еще одну попытку поделиться тем, что ее волновало. На этот раз Магдален раздраженно сказала: «Бога ради, не беспокойте меня пустяками! Это невыносимо». И миссис Редж замолчала, она не смела больше говорить на тему, запрещенную Магдален, ведь та всегда была так добра к ней, а теперь сердится. А капитан так и не узнал об особом интересе миссис Леконт к шкафу с одеждой Магдален. Он задавал жене простые вопросы и требовал кратких ответов, так что у нее не было шансов рассказать ему то, о чем он и догадаться не мог. Коричневое шерстяное платье так и осталось во мраке забвения, в дальнем углу шкафа, превратившись в тихую угрозу.

В середине дня миссис Редж осмелилась заговорить снова – она робко предложила прогуляться на свежем воздухе.

Магдален молча надела шляпку и пошла вслед за миссис Редж, не проявляя никакого интереса ни к прогулке, ни к окружающему миру. Они добрались до дальней северной оконечности набережной, где было особенно уединенно, и там сели на насыпь. День был ясным, прогулочные суда катали отдыхающих по лазурным водам. Олдборо выглядел совершенно идиллически. Все это освежающе подействовало на детский разум миссис Редж, она кидала камешки в море, время от времени бросая вопросительные взгляды на девушку, но та оставалась ко всему безразличной. Она опиралась локтем в колено и смотрела на морской горизонт пустыми глазами. Постепенно миссис Редж заскучала. Она села, и голова ее отяжелела и стала клониться, а чуть позже великанша мирно заснула. Когда она очнулась, прогулочные суда были уже далеко – лишь паруса были заметны вдали. Число гуляющих на пляже заметно сократилось, а солнце начало клониться к закату, поверхность моря рябила мелкими волнами – задул вечерний бриз. Единственное, что не изменилось, это поза Магдален.

– Ну поговорите со мной! – умоляюще произнесла миссис Редж.

Магдален обернулась, но взгляд ее оставался невыразительным.

– Уже поздно, – сказала девушка после небольшой паузы. – Пойдемте домой, вам нужно выпить чаю.

– Вы не рассердитесь, если я задам вопрос? – робко спросила миссис Редж уже за столом. – Дорогая, вы повредились умом?

– Да, – спокойно ответила Магдален. – Не обращайте внимания. Скоро все мои беды закончатся.

Поднявшись к себе, она присела у туалетного столика, перебирая щетки и гребни, крошечные флаконы и коробочки с косметикой и повторяя одно слово «понедельник». Она механически расставила предметы на столике в одном порядке, потом в другом, а затем одним движением сгребла их в груду. Через пару минут руки ее снова пришли в движение, она выдвинула и задвинула на место ящики стола. В одном лежал молитвенник, привезенный ею еще из Ком-Рейвена в качестве одной из реликвий утраченного прошлого. Она открыла книгу на разделе «Венчание» и сразу захлопнула, не прочитав ни строчки, и убрала молитвенник в стол. Потом встала и прошла к окну. «Ужасное море! Пустынное, мрачное море!» – произнесла она в неожиданном приступе отвращения.

Она снова достала молитвенник, но и на этот раз раздраженно бросила его назад в ящик стола. А потом заперла ящик и выбросила ключ от него в окно, выходившее в сад. Он упал на цветочную грядку и был потерян. И это принесло ей некоторое облегчение.

«Что-то может произойти в пятницу, что-то может произойти в субботу, что-то может произойти в воскресенье. Есть еще три дня».

Она закрыла ставни и задернула шторы. Голова казалась ей чугунной, глаза жгло. Магдален прилегла и почти мгновенно провалилась в глубокий сон. Руки ее подергивались, голова поворачивалась то влево, то вправо, но все же она спала. Во сне она улыбнулась – она спрашивала: «Фрэнк, ты любишь меня? О, скажи это снова, дорогой, скажи снова».

Постепенно в комнате темнело, перед самым закатом Магдален внезапно проснулась и села в постели. Тишина и сумрак напугали ее. Она вскочила и распахнула ставни, открыла окно, чтобы вдохнуть свежий воздух. Глаза ее жадно ловили малейшие признаки жизни на пляже, она вслушивалась в шепот моря. Ей мучительно хотелось стряхнуть сонное наваждение! Больше никакого сна, никакой темноты. Сны предают и терзают ее.

Магдален спустилась в гостиную, теперь ей очень хотелось поговорить – о любых пустяках. Но комната была пуста. Возможно, миссис Редж занялась работой или слишком устала? Магдален взяла шляпку со стола и покинула дом. Теперь море казалось ей притягательным и дружелюбным. Ее радовала вечерняя прохлада и синева воды. Она гуляла, пока не опустилась ночь, и силы ее укрепились.

– Вы снова гуляли! – воскликнула миссис Редж, встречая ее в дверях. – Проходите, садитесь, дорогая. Должно быть, вы так устали!

Магдален улыбнулась и ласково похлопала великаншу по плечу.

– Вы забыли, какая я крепкая, мне ничто не повредит, – ответила она.

Однако в комнате прежняя тоска навалилась на нее: три дня впереди – все, что у нее оставалось. «Пятница, суббота, воскресенье. Что-то может случиться с ним, что-то может случиться со мной. Что-то серьезное. Фатальное. Один из нас может умереть». Лицо ее внезапно переменилось, она вздрогнула.

«Один из нас может умереть. Это могу быть я».

Магдален решительно распахнула дверь и позвала к себе миссис Редж.

– Вы правы, я устала, – призналась она через некоторое время. – Вечерняя прогулка была лишней. Давайте спать, – она поцеловала миссис Редж и вновь осталась одна.

Прежде чем лечь, Магдален решила написать сестре. Она заполняла страницу за страницей, она делилась с Норой своей историей, и письмо было исполнено печали, но не жалоб. Перо легко скользило по бумаге. Прошло два часа, но рассказ не был завершен. Магдален не стала подписывать его, убрала в ящик для письменных принадлежностей и подошла к окну, вновь подышать свежим воздухом.

Над морем взошла луна. Бриз улегся, и ничто не тревожило водную гладь. Магдален смотрела вдаль, но не видела красоты пейзажа. Перед глазами стояло надгробие родителей в Ком-Рейвене. Она прожила всего девятнадцать лет! Как мало! И столько страданий!

Последняя мысль, преследовавшая ее перед сном, была о смерти…

– Как вы чувствуете себя с утра? Хорошо? – спросила ее за завтраком миссис Редж.

– Да, – она на мгновение задумалась и вдруг сказала: – Нет, не очень. Зубы болят.

За столом сидели молча, причем Магдален ограничилась чашкой чая и на предложение миссис Редж что-нибудь съесть ответила вежливым, но решительным отказом. Лекарств принимать тоже не захотела. Великанша, как обычно, застенчиво уступила, хотя огорчилась. После завтрака Магдален пошла на прогулку одна.

Она уселась на склоне возле пляжа и не заметила, что рядом расположилась няня с двумя маленькими мальчиками. Младшему было года два, он играл с корабликом. Некоторое время малыш с любопытством разглядывал девушку, а потом вдруг подошел к ней и положил игрушку ей на колени.

– Посмотрите, какой у меня кораблик, – заявил он.

У Магдален не было особого опыта общения с детьми. В счастливые дни под родительским кровом она, вероятно, поспешила бы избавиться от ребенка, но сейчас удивление ее сменилось мягкой улыбкой. Она взяла кораблик, осмотрела и вернула мальчику, а потом подхватила его и посадила себе на колени.

– Ты меня поцелуешь? – спросила она.

Мальчик задумался – казалось, он охотнее поцеловал бы свою игрушку, но потом обнял девушку за шею и поцеловал в щеку.

– Вам нравится мой кораблик?

– Да. Как ты назвал его?

– Кораблик дяди Кёрка. А сам дядя Кёрк ушел в море.

Имя было ей незнакомо, но мысль о человеке, который ушел в море, вызвала личные воспоминания.

– В море? – автоматически переспросила она.

– Да, в Китай, – ответил мальчик.

Даже произнесенное устами ребенка это географическое название было, как удар в сердце. Магдален опустила маленького племянника Кёрка на землю и поспешила покинуть пляж.

Несмотря на волну горькой тоски, встреча с малышом оставила в ее душе нежное воспоминание, словно проблеск надежды, свежести и невинной радости заставил дрогнуть тонкие, лучшие струны ее натуры. Может быть, не поздно еще повернуть назад? В первый раз она заколебалась.

Повинуясь импульсу, она побежада в свою комнату, сняла и отшвырнула шляпку и села писать капитану Реджу:

«В этом конверте вы найдете обещанные вам деньги. Решимость покинула меня. Эта свадьба приводит меня в ужас – гораздо больший, чем я могла вообразить. Я уезжаю из Олдборо. Простите мою слабость и забудьте обо мне. Нам не следует больше встречаться».

Сердце Магдален бешено колотилось, руки дрожали, когда она доставала шелковую белую сумочку и извлекала из нее банкноты. В досаде она вытряхнула все содержимое на стол, энергично перебирая бумаги: одни она рвала, другие откладывала в сторону. И вдруг взгляд ее наткнулся на копию записки адвоката, приложенной к последнему письму ее отца. Дочери мистера Ванстоуна теряют имя, закон ничем не может им помочь, они остаются на милость своего дяди. Эти слова заставили ее сердце сбиться с ритма, Магдален почувствовала, как холодеет. Она в ужасе смотрела на все, что лежало перед ней теперь, но видела картины из прошлого. Потом щеки ее порозовели, а сердце все еще сжимала мучительная боль. Слез не было, глаза сверкали холодным, яростным блеском, граничившим с безумием. Она поцеловала копию отцовского письма, собрала деньги, бумаги и все сложила назад в сумочку, а потом разорвала записку, адресованную капитану Реджу. Обрывки его посыпались на пол.

Магдален не видела возможности свернуть с намеченного пути.

На лестнице она встретила миссис Редж, которая взглянула на нее с робкой надеждой: великанша была испугана резкими переменами в настроении девушки.

– Вы совсем измучились! – воскликнула Магдален. – Бедняжка! Простите меня, девицы всегда так склонны нервничать, но не тревожьтесь, со мной все в порядке.

Давайте устроим развлечение, пока ваш супруг не вернулся. Поедем кататься! Надевайте красивую шляпку и идем к постоялому двору. Закажем в трактире холодный ужин в корзинке и устроим пикник. Когда вы станете старушкой, вы будете вспоминать меня добрым словом? Ну, идем же!

Полчаса спустя они уже сидели в экипаже, и Магдален требовала, чтобы возница гнал коней быстрее. «А что, если я выпаду из экипажа и убьюсь насмерть? – внезапно спросила у своей спутницы. – Ерунда! Не смотрите на меня так. У меня, как и у вашего мужа, странное чувство юмора, я просто пошутила».

Вернулись они уже с наступлением темноты. Долгие часы на свежем воздухе утомили обеих женщин, и Магдален спала без сновидений. Так прошла пятница.

Однако субботним утром решимость вновь покинула девушку. Ее охватило прежнее отчаяние, смертельный ужас опять сжимал сердце ледяными когтями. За завтраком она сослалась на то, что зубная боль вернулась, но и на этот раз отказалась от предложенного миссис Редж лекарства и ушла одна, предположительно, к аптекарю. Она и вправду заглянула к нему и попросила средство от зубной боли. Пожилой аптекарь предложил ей какие-то старомодные медикаменты, и она отказалась от них, попросив вместо этого настойку опия. Аптекарь поинтересовался, проживает ли она в Олдборо или приехала с коротким визитом. Магдален представилась как мисс Байгрейв с виллы Норт-Шинглз. Этого оказалось вполне достаточно, и пожилой аптекарь записал ее имя и адрес, а затем достал флакон с настойкой опия на пол-унции весом. Затем он извлек из стола перо, чернильницу и тщательно вывел на этикетке: «ЯД».

– Разве такое малое количество опия может быть опасным? – Магдален высоко подняла брови, демонстрируя удивление.

– Это вещество может быть смертельным, мисс. Требуется осторожность в обращении с ним, – спокойно ответил аптекарь.

– Но это количество опия смертельно разве что для ребенка или для очень больного и слабого человека, не так ли?

– Нет, мисс, этого хватит, чтобы умер даже очень крепкий и здоровый человек.

Аптекарь аккуратно поместил флакон в бумажный пакетик, перевязал его и вручил Магдален. Она с улыбкой заплатила и заметила:

– Не беспокойтесь, в Норт-Шинглз не случится ничего дурного. Я буду держать флакон в запертом ящике туалетного столика. Если предписанная доза не поможет от зубной боли, я вернусь к вам за каким-нибудь другим средством. Всего доброго.

Магдален сразу вернулась домой и прошла мимо миссис Редж в коридоре, словно мимо неодушевленного предмета. Она стремительно поднялась к себе в комнату, дважды чуть не упав на лестнице, когда нога наступала впопыхах на подол. В спальне она извлекла флакон с настойкой опия из упаковки, выбросила бумагу и приложенный тампон, и в этот момент в ее дверь постучали. Девушка спрятала флакон и с досадой открыла. К ней зашла миссис Редж, которая хотела узнать, нашла ли Магдален подходящее средство от зубной боли, и предложить свою помощь. Но когда краткий разговор закончился, великанша не ушла, а смущенно топталась у двери.

– Что вас тревожит? – спросила Магдален.

– Не сердитесь, но я вот подумала… Капитан так хорошо пишет, но писем от него нет. И он всегда действует быстро, но сегодня уже суббота, а он пока не вернулся. Как вы считаете, он не мог сбежать? А вдруг с ним что-то случилось?

– Думаю, что с ним все в порядке, и он скоро вернется. Подождите меня в гостиной, я сейчас приду, и мы все обсудим подробно.

Вновь оставшись в одиночестве, Магдален задумалась. Появление миссис Редж прервало ход ее мыслей и возродило почти угасшую надежду на случайность, способную избавить ее от грядущей свадьбы. Усилием воли она заставила себя сосредоточиться на непосредственной задаче и спрятала настойку опия в комоде, ящик которого запирался на ключ. «Время еще есть. Надо дождаться капитана».

Остаток дня прошел мирно: после разговора с миссис Редж Магдален дремала над книгой в гостиной, она испытывала слабость и старалась избегать любых мыслей о будущем. С наступлением темноты к ней вернулась прежняя тревога на грани отчаяния, чтение уже не помогало: ни книга, ни газета не увлекали. Магдален пробежала глазами по заголовкам газеты, листая страницу за страницей, но потом ее внимание привлекла заметка о казни в отдаленном районе Англии. Обычная кровавая драма – убийство поденщицы на ферме ревнивым другом – не показалась ей интересной. Преступник признался, когда его прижали к стенке, и автор подчеркивал некоторые обстоятельства отношений между жертвой и ее убийцей. Мужчина обещал жениться, когда у него появятся деньги, но она настаивала, что денег им и так хватает, завязалась ссора. Женщина пригрозила уйти от него и встречаться с другим работником. Тогда мужчина пообещал жениться, если она даст ему слово никогда не связываться с тем, другим парнем, а она рассмеялась в ответ. Оскорбленный любовник ушел, долго сидел на поле, обдумывая план мести, потом пошел за ружьем и вернулся к той женщине, еще не приняв решение, убивать ее или нет. Потом он решил подбросить мотыгу, и если она воткнется в землю, убить. Так и вышло. Преступника повесили.

В былые времена статья не привлекла бы внимания Магдален, она никогда не читала криминальную хронику. Но теперь что-то в этой истории взволновало ее. Она отложила газету, потом попыталась читать другие статьи, но тщетно. Тогда Магдален вышла в сад. Стемнело, на небе сияли звезды. Девушка прошлась туда-сюда по дорожке, отчетливо различимой в лунном свете.

Газетная статья все не шла у нее из памяти. Магдален вышла из ворот и направилась в сторону моря, но образ убийцы почти сгустился в воздухе и заставил ее торопливо вернуться домой и поспешить в комнату, где лежал настой опия. Пробило полночь, капитан не приехал.

Магдален достала из ящика длинное письмо к Норе, медленно перечитала его и немного успокоилась. После короткого размышления решила переписать его иначе. Пробило час ночи, капитана не было.

Магдален еще раз перечитала письмо и взялась за новую переделку. Добравшись до финала, она взглянула на часы: без четверти два. И тут до нее донесся отдаленный скрип и шорох колес. Отбросив письмо, девушка сжала заледеневшие руки и прислушалась. Все ближе и ближе – банальные звуки подъезжающего экипажа казались голосом Рока. Экипаж остановился, громкий стук, голоса, тишина, снова скрип и шорох колес – теперь затихающие, внизу открылась дверь. Капитан звал служанку…

Магдален встала и приоткрыла дверь, окликнула его. Капитан почти взбежал по лестнице, удивленный тем, что она еще не спит. Магдален заговорила с ним через не до конца открытую дверь, она не хотела, чтобы он в этот момент видел ее лицо.

– Все сорвалось? – спросила она.

– Успокойтесь, все в порядке.

– Значит, вплоть до понедельника все идет по плану?

– Полагаю, что так. Ничто не мешает венчанию.

– Ну, что же, спокойной ночи.

– Вы напрасно засиделись допоздна, вам понадобятся силы, – заметил капитан. – Надо спать.

– Я усну, – ответила она, закрывая дверь. – Крепче, чем вы предполагаете.

В два часа ночи она осталась одна. Еще раз перечитала письмо к Норе и добавила заключительные строки: «Я открыла перед тобой сердце, ничего не скрыла. Конец слишком страшен, но я должна добиться своего или умереть. Что бы то ни было – грех или безумие – пусть будет так. Мне предстоит выбрать один из двух путей: в церковь или в могилу!», и с нового абзаца: «Выбор сделан. Если суровый закон не воспрепятствует, похорони меня рядом с родителями, у нас дома. Прощай, любимая! Оставайся чистой и невинной, будь счастлива. Если Фрэнк когда-нибудь спросит обо мне, скажи, что перед смертью я простила его. Не горюй по мне, Нора, я того не стою».

Запечатывая письмо, Магдален почувствовала, как набегают слезы. Она утерла их и достала из сумочки банкноты, предназначенные для капитана. Вложив их в конверт с его именем, она добавила записку: «Заприте дверь моей комнаты и оставьте меня здесь до приезда сестры. Я оставила вам обещанные деньги. Вам не в чем себя винить, я принимаю на себя полную ответственность. Все, что я делала и делаю, результат моих собственных решений. Постарайтесь сохранить обо мне дружеские воспоминания и будьте добрее к вашей жене – хотя бы ради меня».

Оставалось сделать совсем немного. Магдален аккуратно сложила вещи, осмотрела комнату. Потом тщательно расчесала и уложила волосы. «Как я бледна, – подумала она, взглянув в зеркало. – Стану ли я еще бледнее к следующему утру?» – она невольно улыбнулась.

Теперь опий. Она достала флакон – такой маленький! Крошечный глоток коричневой жидкости – и СМЕРТЬ!

Холодное прикосновение стекла к губам заставило молодую кровь быстрее бежать по телу, страх перед смертью почти пересилил желание сбежать от всех проблем и испытаний жизни. Она не решалась сделать роковой глоток. Вместо этого она встала, подошла к окну и раздвинула занавески. На востоке уже занималась заря – еще бледный, сероватый свет над морем.

Некоторое время она смотрела на туман над водой, ощущала прохладу на лице, и силы вернулись, разум очистился от сомнений. Ей снова вспомнился убийца, сидевший на поле и замышлявший преступление. Но она была теперь и убийцей, и жертвой в одном лице. Может быть, и ей стоило положиться на Случай? Загадать между жизнью и смертью? Но как это сделать?

Сквозь туман к берегу двигалась небольшая флотилия, пользуясь приливом. Примерно через полчаса корабли пройдут напротив ее окна. На часах четыре. Она села перед окном, поставила флакон с опием на подоконник и стала ждать. Если в течение получаса мимо нее пройдет четное число судов, она останется жить. Если нечетное, значит, ее ждет смерть.

Вот первый корабль скользит сквозь туман по тихому морю. За ним последовал второй, и сразу третий. Пауза – долгая, очень долгая. Магдален взглянула на часы: двенадцать минут, три корабля. Три.

Появился четвертый, он шел медленнее предыдущих. Снова долгая пауза. И новое судно – темное и скорое. Пять… нечетное число.

Девятнадцать минут и пять кораблей. Двадцать минут. Двадцать одна… две… три… шестого судна не видно. Двадцать четыре… и вот он – шестой корабль. Двадцать пять… шесть… семь… восемь минут… Показался седьмой, нечетный. Остается две минуты до получаса. Семь кораблей.

Двадцать девять минут. Прошло полчаса, но туман оставался непроницаемым. Не меняя позы, Магдален протянула руку, взяла с подоконника флакон и еще раз взглянула на часы. И в этот момент появился ВОСЬМОЙ корабль. Магдален окаменела. Она автоматически поставила флакон с отравой назад и следила за тенью – медленно проходящим в тумане судном.

Провидение или судьба? Глаза ее закрылись, сквозь закрытые веки она почувствовала, как освещается небо – над горизонтом поднялось солнце. Море сияло расплавленным золотом, но Магдален этого уже не видела.

Она опустилась на колени и разрыдалась.

Примерно к полудню капитан, ожидавший внизу и не слышавший никаких звуков из комнаты Магдален, сильно встревожился. Он послал новую горничную наверх, чтобы она узнала, проснулась ли госпожа.

Служанка заглянула в спальню, потом вернулась и сообщила:

– Она такая красивая, сэр. И спит безмятежно, точно младенец.

Глава XIV

Утро возвращения супруга в Норт-Шинглз навсегда запечатлелось в памяти миссис Редж. Она начала новый отсчет личного времени с момента объявления о свадьбе Магдален.

Миссис Редж суждено было провести жизнь в постоянном изумлении, но никогда прежде она не оказывалась в лабиринте столь удивительных впечатлений. Ей хватало наблюдательности и догадливости, чтобы понять: мистер Ноэль Ванстоун проявлял интерес к девушке, а нервное состояние Магдален она истолковала как волнение из-за отношений с молодым человеком. Однако мысль о свадьбе ей и в голову не приходила. Миссис Редж была поражена, что о венчании объявлено буквально накануне. А у Магдален даже нет нового платья! И у ее родственников тоже нет обновок. И «восточное кашемировое платье» не готово, хотя можно было бы надеть его по особому случаю. Миссис Редж беспокойно хлопала ладонями по коленям, удивляясь странному решению капитана, но не осмеливалась возражать. В этот момент она охотно поверила бы, что завтра наступит конец света.

Оставив жену переживать потрясение в уединении, капитан Редж спустился в гостиную и стал ждать пробуждения Магдален. Шаги в ее комнате раздались лишь в час дня. Капитан немедленно вызвал новую горничную (ее звали Луиза) и послал ее наверх к госпоже.

Магдален стояла у туалетного столика, когда раздался тихий стук в дверь. Затем она услышала слабый голос, сообщивший, что пришла «ее горничная», и не нужна ли мисс Байгрейв ее помощь. Магдален изрядно удивилась, но вполне уверенно ответила, что помощь ей не нужна. «Я вызову, если будет что-то нужно», – добавила она.

Мысль о появлении новой служанки заставила ее быстро взглянуть в сторону окна: там по-прежнему стоял флакон с настойкой опия. Она взяла флакон со странным чувством: он напоминал о чудовищной реальности или ночном кошмаре. Первый импульс был немедленно избавиться от яда. Она хотела было выбросить флакон в окно, но остановилась. А вдруг новая жизнь окажется совершенно непереносимой? Вдруг ей еще придется выпить коричневую жидкость? Она подумала и спрятала флакон в туалетный столик.

Однако беспокойство оставалось. Она достала из ящика письма к Норе и капитану и положила их вместе с настойкой опия, заперла на ключ, который прикреплялся к цепочке от часов, а потом позвонила служанке.

Первое впечатление от новой горничной было далеко не благоприятным. Магдален не хватало опыта владелицы лондонского отеля, чтобы мгновенно оценить эту женщину и понять, какого рода несчастья той пришлось пережить. Зато явные признаки болезненного состояния и тоски в глазах не укрылись от нее, несмотря на подчеркнутую вежливость прислуги. Магдален предположила, что у горничной дурной характер, ей не понравилось имя Луиза, она не доверяла служанке, выбранной лично Ноэлем Ванстоуном. Однако через некоторое время Магдален подумала, что эта «Луиза» не так уж плоха. Она прямо и просто отвечала на вопросы, была толковой и шустрой, не пыталась заводить разговор сама. Расспросив женщину, Магдален поднялась, чтобы покинуть комнату, напоминавшую теперь о тяжелом выборе, сделанном здесь на рассвете.

– Вы мне больше ни о чем не хотите рассказать? – спросила она горничную, уже взявшись за ручку двери.

– Прошу прощения, мисс, – почтительно ответила Луиза. – Я так поняла, что свадьба должна быть завтра?

Магдален коротко кивнула.

– Так мало времени, чтобы все приготовить. Не будете ли вы так добры дать мне распоряжения, что надо упаковать?

– Такие приготовления не нужны, – быстро ответила Магдален. – У меня здесь совсем немного вещей, никаких сложностей с упаковкой. Завтра я надену то же платье, в котором сейчас. Добавлю только соломенную шляпку и светлую шаль. Остальное можно положить в чемоданы. Новые платья я не заказывала, – она хотела добавить, что обычного подвенечного наряда тоже не будет, но эти слова слишком тесно были связаны с мыслью о свадьбе, так что ей не хватило решимости их произнести вслух.

Магдален отвернулась и вышла из комнаты.

Кроткая Луиза осталась в недоумении. «Здесь что-то не так, – подумала она. – Опасное мне досталось место». Она печально вздохнула, покачала головой и прошла к шкафу. Сначала она осмотрела нижние ящики, где лежало белье. Она извлекла его и разложила на стульях. Затем перешла к верхней части шкафа, рассортировала платья, выкладывая их на кровать. В конце концов, она достала пустые чемоданы, поставила их посреди комнаты и прикинула, как лучше упаковать вещи. Действовала она уверенно, как опытная прислуга. Когда она начала складывать вещи, в комнату заглянула местная служанка, работавшая в доме при Байгрейвах и жаждавшая посплетничать.

– Что вам угодно? – спросила Луиза.

– Ну, и что на это скажете? – без обиняков выпалила служанка.

– Вы о чем?

– Об этой свадьбе, конечно! Мне сказали, вы из лондонских. Слыхали в городе о том, чтобы приличная девушка выходила замуж, не заказав ни одного нового платья? Ни фаты, ни подвенечного наряда, ни подарков для слуг! Это просто плевок в лицо судьбы, я так вам скажу. Я всего лишь прислуга, но я-то знаю. Все это нехорошо!

Луиза молча занималась своим делом.

– Посмотрите на эти платья, – продолжала служанка. – Я простая бедная девушка, но я бы не пошла замуж, не купив новую одежду! Ох, откуда здесь это шерстяное? Вы же не станете паковать такое платье с остальными вещами? Оно подходит разве что служанке! Никогда не видела, чтобы мисс его надевала. Я бы взяла его в подарок, елей бы мне предложили. Вот в талии пришлось бы немного распустить, но подогнать по моей фигуре можно.

– Положите, пожалуйста, платье, – спокойно и тихо сказала Луиза.

– Что вы говорите? – служанка пропустила ее замечание мимо ушей.

– Я говорю: положите платье. Оно принадлежит госпоже, и она приказала мне все вещи упаковать. Вы не помогаете, находясь здесь и отвлекая меня.

– Да ну! Экие вы лондонские гордые! Я уж предпочту саффолкские манеры этим вашим, – она открыла дверь, сердито дернув ручку, фыркнула и ушла, недовольно скривившись.

Луиза невозмутимо продолжила паковать вещи.

Аккуратно уложив белье в небольшой чемодан, она занялась платьями. Самые недорогие она положила на дно, одно оставила, чтобы прикрыть им наиболее ценные наряды. И первым в чемодан отправилось то самое коричневое шерстяное платье.

А тем временем Магдален разговаривала с капитаном в гостиной. Он сразу заметил ее бледность, автоматизм движений, но испытал облегчение, увидев, что девушке удается держать себя в руках. Она даже задала ему вежливые вопросы о поездке.

– Достаточно о прошлом, – заметил капитан, завершив краткий отчет о путешествии в Лондон и Сент-Крукс. – Теперь займемся настоящим. Жених…

– Если для вас это не принципиально, давайте называть его мистер Ноэль Ванстоун, – перебила его Магдален.

– Хорошо. Мистер Ноэль Ванстоун придет сюда на ужин и проведет с нами вечер. Он будет занудным и, как все настоящие зануды, засидится допоздна. Пока он не пришел, я должен вас кое о чем предупредить. Я искренне служу вашим интересам, я делаю все, что в моих силах, чтобы обезопасить вас на будущее, после того как мы расстанемся.

Магдален с любопытством взглянула на него, заметив, как изменился внезапно его тон. Он был взволнован и на удивление искренен.

– У меня нет оснований испытывать к вам что-то, кроме благодарности, – отозвалась она.

Капитан Редж внезапно встал и прошелся по комнате.

– Черт побери! – воскликнул он. – Я не могу позволить вам так говорить. Не надо думать обо мне плохо. Я вас обманывал, вы никогда не получали честную долю доходов от выступлений!

Магдален улыбнулась и жестом предложила ему сесть.

– Я всегда это знала, – спокойно сказала она. – У вас своя профессия, капитан Редж. Я понимала это с самого начала и ни на что не жалуюсь. Если деньги могут компенсировать вам все хлопоты и неприятности, которые я доставила, то и славно.

– Вы странная девушка, – пробормотал капитан, стараясь принять легкомысленный вид. – Я вас часто не понимаю. Мне даже неудобно теперь брать у вас деньги. Я почти сожалею, что встретил вас тогда на Стене в Йорке.

– Поздно сожалеть, капитан Редж. Не о чем говорить, вы только расстраиваете меня. Нам надо обсудить совсем другие темы. О чем вы хотели меня предупредить, пока мы одни?

Капитан достал из кармана блокнот, а из него – письмо миссис Леконт к ее хозяину, его он протянул Магдален.

– Если бы это письмо пришло к адресату, оно разрушило бы ваши планы. Внимательно прочитайте его, а потом я задам вам один вопрос.

Девушка быстро прочитала послание миссис Леконт и нахмурилась.

– О каком доказательстве она говорит? Впечатление, что она совершенно уверена в своих аргументах.

– Вот об этом я и хочу спросить. Сосредоточьтесь и постарайтесь вспомнить свой поход на Воксхолл-Уок. Могла ли миссис Леконт в тот раз получить нечто такое, о чем вы мне пока не рассказывали?

– Она поняла, что на мне грим и парик, что я изменила голос.

– А что еще?

– Ничего.

– Хорошо. Тогда я правильно понял письмо. Она основывается на истории о привидении, котрую рассказала ей моя жена. А точнее – о появлении особы в гриме на Воксхолл-Уок, той самой, что представляется как мисс Байгрейв. Их, очевидно, связывает одна персона – тетушка мисс Байгрейв. Отличный шанс для Леконт, если она сумеет в нужный момент добраться до миссис Редж, и никакого шанса, если она не найдет даму. Но я обещаю, что миссис Леконт не удастся снова встретиться с моей женой. А теперь порвите письмо на мелкие клочки, но не забывайте о нем.

– Можете не сомневаться: я не забуду, – ответила Магдален, разрывая листы. – Вы хотели еще что-то сказать?

– Для вас есть кое-какая информация. Возможно, в будущем она поможет вам обеспечить безопасность. Я не хочу знать о ваших планах после момента венчания, как мы и договаривались. Но я хочу объяснить вам ваше положение после вступления в брак, с точки зрения закона. Я уточнил это у надежного юриста в Лондоне. Полагаю, эти сведения могут вам пригодиться.

– И что же сказал юрист?

– Если мистер Ноэль Ванстоун обнаружит, что вы вышли за него замуж под ложным именем, он может обратиться в Духовный суд и потребовать аннулировать ваш брак. Решение останется за судьями. Но если он сумеет убедить их в том, что был обманут, у него будут серьезные основания надеяться на успех.

– А если я подам прошение сама?

– Вы можете сделать, – кивнул капитан. – Но не забывайте: вам придется явиться в суд с признанием в обмане. Сами подумайте, как отнесутся к вам судьи.

– А что еще сказал ваш юрист?

– Если при жизни обеих сторон возможна отмена брака, то в случае смерти одного из партнеров прошение подать никто не сможет. Понимаете? Если он умрет – или вы умрете, – суд не станет аннулировать брак, и выживший оспаривать это не сможет. Но пока вы оба живы, шансы на стороне обманутого.

Капитан пристально взглянул на Магдален, словно хотел убедиться, что она поняла его слова. Она смотрела в сторону с рассеянным видом, снова погрузившись в свои мысли. Капитан встал и прошел к окну. Он заметил, что со стороны коттеджа к Норт-Шинглз идет мистер Ноэль Ванстоун. Тогда капитан вернулся на прежнее место и поспешил кое-что добавить.

– К нам идет мистер Ноэль Ванстоун. Так что напоследок еще одно предостережение, пока он не явился. Он спрашивал о вашем возрасте, когда мы получали лицензию. Я избрал простейший путь и заверил, что вам 21, так и записал в документе. После завтрашнего венчания я исчезну, но в ваших интересах не забывать об этом изменении возраста. Собственно, это все. Больше мне нечего добавить, я сделал все, что в моих силах.

С этими словами он поклонился и прошел в сад, чтобы встретить гостя.

Ноэль Ванстоун обеими руками держал свое свадебное подношение. Это была старинная шкатулка (одно из сокровищ его отца), внутри лежала серебряная брошь с карбункулом (еще одно отцовское сокровище). Жених был очень доволен выбором подарка: изящно и никаких дополнительных расходов. Он величественно кивнул, когда капитан поинтересовался его здоровьем и настроением. На самом деле Ноэль Ванстоун провел бессонную ночь, одержимый страхом перед внезапным возвращением миссис Леконт.

Все в доме напоминало об управляющей, а потому вызывало у него протест и тревогу. Но кроме того, его беспокоила новая ответственность. Во-первых, эта новая горничная. Она может заболеть, может обмануть его. Ужас! Во-вторых, надо принять решение, куда отправиться на медовый месяц. Он выбрал бы один из пустующих отцовских домов. Но помимо тех, что на Воксхолл-Уок и здесь в Олдборо (они категорически не подходили), дома были сданы в аренду. Можно было доверить выбор мистеру Байгрейву. Кстати, а где он будет находиться во время их медового месяца с его племянницей? Ноэль Ванстоун сразу задал этот вопрос, едва встретил мистера Байгрейва в саду, но тот категорически заявил, что обсуждать медовый месяц надо не с ним, а с мисс Байгрейв, а сам он не может взять на себя Моральные Обязательства такого рода.

И капитан препроводил гостя в комнату, где ждала Магдален, после чего низко поклонился и оставил пару наедине, отправившись на прогулку. Когда он вышел на берег, лицо его выражало крайнюю озабоченность. Он мечтал лишь о том, чтобы завтрашний день поскорее наступил и еще скорее закончился.

Воскресный вечер прошел спокойно, наступил понедельник – ясный и безоблачный. В десять утра церковный служка встретил их на ступенях храма словами: «Счастлива невеста, над которой ярко сияет солнце!»

Четверть часа спустя жениха и невесту провели к алтарю в присутствии небольшого числа прихожан, в основном женщин, явившихся на утреннее богослужение. В тот день сестра Кёрка с детьми гостила у подруги в Олдборо, так что случайно оказалась среди собравшихся.

Страх перед появлением миссис Леконт передался от Ноэля Ванстоуна и капитану, так что они оба мрачно косились на женщин в церкви, выискивая глазами то лицо, которое меньше всего хотели в этот момент увидеть. Затем наступило облегчение. Священник заметил эти тревожные взгляды и тщательнее обычного изучил лицензию на брак. Прихожанки перешептывались, с неодобрением разглядывая платье невесты. Сестра Кёрка тихо сказала подруге: «Слава богу, Роберт теперь в безопасности». Миссис Редж молча плакала, ощущая непонятную ей надвигающуюся беду. Единственной невозмутимой персоной во всей церкви была сама Магдален: прямая, застывшая, словно утратившая все человеческие чувства.

Священник приступил к церемонии.

Когда он закончил, дети двух покойных братьев были соединены перед Богом и людьми и названы мужем и женой.

После этого события замелькали, словно стеклышки в калейдоскопе. Вот компания вернулась в дом. Уже пять минут спустя подоспел экипаж, Магдален и капитан воспользовались короткой паузой, чтобы переговорить наедине. Она сохраняла прежнюю ледяную невозмутимость и недрогнувшей рукой вручила капитану обещанные деньги. «Не осуждайте меня, – шепнул он на прощание. – Я всего лишь сделал то, о чем вы просили». Она склонила голову и позволила поцеловать себя в лоб. «Берегите себя! – произнес капитан. – Ради бога, будьте осторожны, когда меня уже не будет рядом!» Магдален с улыбкой подошла к миссис Редж, которая отважно старалась казаться веселой. «Вы были так добры ко мне, дорогая, я благодарна вам от всего сердца», – великанша больше ничего не смогла выговорить, по щекам ее потекли слезы, и она обняла девушку крепко, от всей души, как мать, которой предстоит отпустить дитя в пучину опасностей. «Я боюсь за вас!» – пролепетала она. Магдален с трудом освободилась от ее объятий и поспешила прочь. Ничто в этот день не могло тронуть ее по-настоящему, слишком велико было напряжение. Экипаж был почти спасительным, хотя там ждал ее человек, за которого она только что вышла замуж.

Миссис Редж хотела пойти за девушкой в сад, но капитан удержал ее. Реджи остались стоять на пороге дома, и Магдален махала им платком, пока экипаж не отъехал на расстояние, с которого фигуры были уже неразличимы. Оборвалась последняя нить, связывавшая ее со знакомыми, к которым она искренне привязалась.

Капитан Редж закрыл дверь, чтобы на них с женой не глазели зеваки с улицы. Он отвел миссис Редж в гостиную и заговорил с ней так тепло, как еще никогда не случалось.

– Она уехала, и час спустя мы тоже покинем этот дом. Поплачьте – тут и вправду есть над чем плакать.

Но даже в такой момент капитан не утратил своих привычек. Механически он открыл приходо-расходную книгу и внес туда запись о последней сумме, которую вручила ему Магдален: «Получено от мисс Ванстоун – двести фунтов».

– Вы не сердитесь на меня? – кротко спросила несчастная миссис Редж. – Скажите, я еще увижу ее?

Капитан закрыл книгу и коротко ответил:

– Никогда!

В этот день, около полуночи, миссис Леконт прибыла в Цюрих. Дом брата был заперт. На ее стук с изрядной задержкой отозвалась служанка, которая просто рот разинула, увидев неожиданную гостью.

– Мой брат жив? – взволнованно спросила миссис Леконт, едва переступив порог.

– Конечно, жив. Он уехал на выходные, чтобы укрепить здоровье на свежем воздухе.

Управляющая прислонилась к стене коридора. Кучер и служанка захлопотали вокруг побледневшей дамы: одна несла стул, другой помогал ей сесть.

– Пошлите за врачом моего брата, – проговорила она, едва оправившись от шока.

Когда тот пришел, миссис Леконт протянула ему письмо:

– Это написали вы?

Доктор взял лист, пробежал текст глазами и недоуменно пожал плечами:

– Определенно нет!

– Но почерк ваш.

– Это подделка.

Миссис Леконт почувствовала, как к ней возвращаются силы.

– Когда ближайшее отправление на Париж? – энергично спросила она.

– Через полчаса.

– Немедленно закажите мне место.

Служанка заколебалась, и доктор попробовал возражать, но управляющая одним жестом остановила их.

– Закажите место! Или я пойду сама.

Им оставалось лишь подчиниться ее воле. Служанка побежала заказывать место, доктор остался в доме и пытался занять даму беседой, а через полчаса проводил ее в почтовую карету, следовавшую в Париж.

– Дама только что прибыла из Англии, – сказал он вознице. – Сейчас ей срочно надо назад. Позаботьтесь о ней, двойное путешествие – нелегкий труд.

Экипаж тронулся. Еще не наступил новый день, а миссис Леконт уже мчалась в Англию.

КОНЕЦ ЧЕТВЕРТОГО АКТА

Интермедия

Корреспонденция, в которой история получает развитие

I

От Джорджа Бертрама Ноэлю Ванстоуну

Сент-Крукс, 4 сентября 1847 г.

Дорогой Ноэль,

Сразу задам тебе два простых вопроса. Что за тайны ты скрываешь? И почему все, связанное с твоим браком, остается непроницаемым секретом от твоих старых друзей?

Я заезжал в Олдборо, чтобы узнать все на месте, но ничего не добился. Я обращался к твоему поверенному в Лондоне, но он сказал, что ему запрещено разглашать что-либо. Единственное, на что он согласился, это переслать тебе мое письмо.

Ты можешь, конечно, вспылить и спросить, какое мое дело, если ты хочешь хранить личные дела в тайне. Но, дорогой Ноэль, у меня есть серьезные основания искать тебя. После твоего отъезда из Сент-Крукса произошло немало, и я просто должен тебе обо всем поведать.

23 августа мы с адмиралом пили вино после ужина, когда внезапно нам сообщили о прибытии миссис Леконт. Вот была неожиданность! Дядя проявил старомодную галантность и поспешил ей навстречу. Я еще размышлял, последовать мне за ним или нет, как вдруг услышал громкий призыв адмирала. Я опрометью бросился в утреннюю гостиную, там на софе сидела твоя несчастная управляющая, вокруг нее хлопотали все служанки, она была почти мертва. Она совершила путешествие из Англии в Цюрих и обратно без остановки! Я согласился с дядей, что прежде всего надо послать за доктором. Потом, по просьбе миссис Леконт, дядя отослал из комнаты всех служанок.

Когда мы остались втроем, она поразила нас вопросом: получил ли ты письмо от нее, отправленное перед ее отъездом из Англии. Мы сказали, что письмо пришло после твоего отъезда, и мы отослали его на адрес твоего друга мистера Байгрейва, как ты и просил. Она смертельно побледнела. А когда мы добавили, что ты уехал вместе с мистером Байгрейвом, она всплеснула руками и едва не лишилась чувств. Потом она спросила, где ты теперь. А мы могли ответить только одно: «Он нам не сообщил». Ее словно громом поразило. «Он себя погубил! – воскликнула она. – Он уехал в компании с величайшим злодеем. Я должна его найти! Иначе будет поздно. Он женится!» Адмирал так хотел поскорее успокоить ее, что тут же сообщил, что ты и так уже женился. Она так кричала! У нас чуть окна не полопались. Потом рухнула на софу едва ли не в обмороке. А тут как раз подоспел доктор, к нашему огромному облегчению. Однако миссис Леконт слегла в горячке, мне кажется, она даже умом слегка повредилась.

Дорогой Ноэль, мы с дядей в полной растерянности. Почему твой брак связан с какими-то тайнами? Вероятно, у твоей управляющей есть причины волноваться за твое благополучие. Она очень скверно настроена по отношению к миссис Ванстоун, совершенно ей не доверяет. Но мы готовы поверить, что леди ничем не заслужила такого отношения. У нас нет права вмешиваться в твои домашние дела, но доктор беспокоится, что миссис Леконт постоянно бредит, она постоянно говорит о тебе. Он считает, что твое присутствие могло бы ее успокоить и помочь выздоровлению.

Что скажешь? Сумеешь появиться перед нами из мрака неизвестности здесь в Сент-Круксе? Я бы не стал тебя беспокоить из-за обычной прислуги, тем более в период медового месяца, но, дорогой, миссис Леконт – больше, чем служанка. Она была верна тебе, как и твоему отцу. Если ты только сможешь приехать и успокоить несчастную, это будет очень благородно. Никто и не говорит что-то против миссис Ванстоун! Адмирал просит напомнить тебе, что ты наш давний и добрый друг, его дом всегда открыт для тебя и твоей жены. У нас достаточно места, чтобы она не сталкивалась с больной.

Я уже упоминал, что искал тебя, так вот – в Олдборо я завязал одно неожиданное знакомство. Обнаружив, что твой дом пуст, я отправился в отель с расспросами. У хозяйки информации не было, но когда я назвал твое имя, она спросила, не являюсь ли я твоим родственником? Я ответил, что я твой кузен. И тогда она сообщила, что в отеле остановилась молодая леди Ванстоун, ужасно расстроенная из-за исчезновения родственницы. Хозяйка предположила, что она может помочь мне – или я ей. Я не знал, кто она, и послал карточку. Пять минут спустя передо мной появилась самая очаровательная девушка на свете.

Оказалось, это старшая дочь нашего дяди – покойного Эндрю Ванстоуна. Мама в последние годы часто вспоминала его, я слышал и печальную историю из Ком-Рейвена. Но наши семьи не общались, и я не был знаком с прелестной кузиной. У нее темные волосы и глаза, мягкие манеры – все, чем я всегда восхищался в женщинах. Не хотел бы возобновлять старую вражду родителей и переносить ее на мою новую знакомую и ее сестру, хотя согласен, что Эндрю, наверное, дурно поступил с твоим отцом. Однако я категорически не желаю вмешиваться в чужие дела, тем более финансовые. Но могу ли попросить тебя, Ноэль: если ты когда-нибудь встретишь старшую мисс Ванстоун, не следуй примеру отца и не будь с ней суров.

Она поведала мне свою историю, очень простую и трогательную. Сейчас она служит гувернанткой. Выяснилось, что я знаком с семьей, в которой она работает. Это друзья моего дяди – Тиррелы из Портленд-Плейс. Они очень добры к мисс Ванстоун. В Олдборо с ней приехала одна из их старших служанок, которая заботится о девушке. Мисс Ванстоун надеялась повлиять на младшую сестру, оставившую ее и всех друзей, сбежавшую из дома.

Мисс Ванстоун слышала, что сестра была в Олдборо, но не обнаружила там следов ее пребывания. Я тоже ничем не мог ей помочь. Мы расспрашивали жителей, даже описывали младшую мисс Ванстоун. И знаешь, что странно: единственная девушка, подходившая под описание, это та молодая леди, на которой ты женился! Кстати, дядя и тетя твоей жены тоже уехали, не оставив адреса. А вдруг ты женился на нашей кузине, сам того не зная? Не это ли ключ к загадке? Ты именно это от нас скрываешь? Не сердись, это всего лишь шутка, мне надо быть серьезнее. Я проводил милую мисс Ванстоун и служанку Тиррелов до железнодорожной станции. Надо будет заглянуть к Тиррелам, когда в следующий раз буду в Лондоне. Что-то я давно с ними не виделся.

Ох, заканчиваю уже третий лист! Не часто я берусь за перо, но согласись: обстоятельства необычные и неотложные. Прошу, отвечай, как нам быть с миссис Леконт? Сможешь ли ты приехать к нам?

Всегда твой,

Джордж Бертрам

II

От Норы Ванстоун к мисс Гарт

Портленд-Плейс,

Дорогая моя мисс Гарт,

еще больше печалей, больше разочарований! Я только что вернулась из Олдборо, так и не отыскав Магдален.

Новое крушение надежд невыносимо. Я совершенно неопытна в деле розыска, но мне неожиданно помог мистер Джордж Бертрам. По странному совпадению, он прибыл в Олдборо в поисках мистера Ноэля Ванстоуна. Он прислал мне свою карточку в отеле, где я остановилась. Представился кузеном. Я не стала делиться с ним подробностями, так как беспокоюсь о Магдален, в частности, не стала упоминать о письме к вам от миссис Леконт. Я просто сказала, что Магдален пропала, в последний раз мы получили известие, что ее, кажется, видели в Олдборо. Мистер Джордж Бертрам был необычайно добр. Он обходился со мной со всей мыслимой деликатностью и почтением. Он молод – ему не больше тридцати. Внешне он чрезвычайно похож на нашего отца – точнее на его портрет в молодости, помните, тот, что висел в столовой?

Несмотря на все наши старания, результат оказался странным и шокирующим. Выяснилось, что мистер Ноэль Ванстоун женился при загадочных обстоятельствах на молодой леди, с которой познакомился в Олдборо, ее имя Байгрейв. Сразу после венчания они покинули город в неизвестном направлении. Мистер Джордж Бертрам разыскивал его, чтобы сообщить о серьезной болезни управляющей мистера Ноэля Ванстоуна, той самой миссис Леконт. Больше всего меня удивило описание мисс Байгрейв – оно в точности соответствует Магдален. Умоляю, приезжайте ко мне! Я никогда еще не была в такой тревоге о Магдален. Мне мерещатся странные вещи, предполагаю самое ужасное. Вероятно, это из-за того, что вся история связана с именем Ноэля Ванстоуна. Очень прошу вас приехать, нам непременно надо поговорить, я не все могу доверить письму.

Благодарная и искренне преданная вам,

Нора

III

От мистера Джона Лоскомба (поверенного)

Джорджу Бертраму, эсквайру

Линкольнз-Инн, Лондон, 6 сентября 1847 г.

Сэр,

хочу сообщить Вам, что получил Вашу записку и вложенное в конверт письмо для моего клиента, мистера Ноэля Ванстоуна, которое я должен доставить ему.

Со времени нашей последней встречи мое положение совершенно изменилось. Три дня назад я получил от клиента письмо, в котором он уведомлял меня о намерении на следующий день переехать, но не было указано, куда именно. С тех пор не было никаких известий от него, а перед тем он взял сумму, существенно превышающую обычную, так что необходимости связаться со мной в ближайщем будущем у него нет. При сложившихся обстоятельствах, я полагаю, будет правильным вернуть Вам письмо. Если клиент сообщит мне новый адрес, я напишу Вам.

Искренне Ваш,

Джон Лоскомь

IV

От Норы Ванстоун к мисс Гарт

Портленд-Плейс

Дорогая моя мисс Гарт,

забудьте все, что я написала вчера. Утренняя почта принесла мне новые вести. Я получила письмо от Магдален, направленное по вашему адресу и вчера в ваше отсутствие переправленное сюда.

Письмо короткое, написанное, судя по всему, в спешке. Она говорит, что я приснилась ей, и она забеспокоилась, что давно не давала знать о себе и это может меня огорчить. Она сообщает, что все в порядке, что она надеется вскоре меня увидеть и ей надо кое-что мне рассказать при встрече, и это будет испытанием моей сестринской любви. Письмо не датировано, но почтовая отметка из Эллонби – я выяснила, что это маленький приморский городок в Камберленде. Ответить ей не могу, так как Магдален сообщает, что намерена вот-вот уехать. Адрес она не сообщает.

И в лучшие времена я сочла бы письмо совсем не удовлетворительным, а теперь оно и вовсе кажется тревожным. Особенно слова про «испытание сестринской любви» – в свете моих прежних подозрений. Однако видеть ее почерк, читать написанные ею слова – такая радость и утешение! Я не пересылаю вам ее письмо, так как знаю, что вы скоро приедете и мы сможем прочитать его вместе.

Преданная вам,

Нора

S. Сегодня миссис Тиррел пригласила в гости мистера Джорджа Бертрама. Он захотел непременно познакомиться с детьми. Когда он ушел, миссис Тиррел пошутила, что его стремление увидеть детей явно связано со мной. Можете вообразить, как улучшилось мое настроение, если я трачу время, описывая подобные пустяки!

V

От миссис Леконт к месье де Блерио,

генеральному агенту, Лондон

Сент-Крукс, 23 октября 1847 г.

Дорогой сэр,

мне давно следовало поблагодарить Вас за доброе письмо с обещанием помощи в память о коммерческих отношениях между Вами и моим братом. Я переоценила свои силы и только что оправилась от долгой и тяжелой болезни. Теперь мне лучше, и я способна вернуться к делам.

Мне необходимо отыскать мистера Ноэля Ванстоуна. На протяжении ряда лет я служила управляющей в доме его отца, а потом у него самого, и так и не получила официального уведомления об увольнении, так что считаю, что все еще нахожусь на службе. Пока я ездила на континент, он женился в Олдборо, в Саффолке, 18 августа. В тот же день он покинул Олдборо с женой, теперь, точнее с 4 сентября, его местонахождение неизвестно даже поверенному в его делах, мистеру Лоскомбу из Линкольнз-Инн. Предыдущее место мистеру Лоскомбу известно, но он отказывается называть его, следуя предписаниям клиента. С юристом общался племянник джентльмена, который принял меня в свое время на работу, и кузен мистера Ноэля Ванстоуна, приютивший меня во время моей болезни.

Я полагаю, что мистер Ноэль Ванстоун скрывает обстоятельства своего брака, способные вызвать шок и негодование. С другой стороны, он понимает, что двадцать лет моей беспорочной службы предполагают вознаграждение, достаточное, чтобы обеспечить меня до конца моих дней, а он самый жадный человек, которого я встречала, а его жена – особа более чем сомнительная. Думаю, она поощряет его в намерении проявить неблагодарность и оставить меня без средств к существованию.

Я хочу отыскать его как можно скорее. Сам мистер Ноэль Ванстоун не знает многих обстоятельств, сопровождавших его вступление в брак, а жена скрывает их от него. Я способна просветить его на этот счет. Он подвергается опасности, и я в силах спасти его. И это дает мне дополнительное право претендовать на вознаграждение.

Я изложила Вам суть дела совершенно открыто. Прошу Вас, по возможности, ответить на следующие вопросы. Как продвигается розыск? Удалось ли выяснить передвижение клиента после Олдборо?

Прошу, пишите мне по адресу: дом адмирала Бертрама, Сент-Крукс, возле Оссори, Эссекс.

С благодарностью,

Вирджиния Леконт

VI

От месье де Блерио к миссис Леконт

Даркс-Билдингз, Кингсленд,

25 октября, 1847 г.

Лично в руки, конфиденциально.

Дорогая мадам,

в ответ на Ваше письмо от субботы спешу сообщить, что обстоятельства благоприятствуют Вашим интересам. Мне удалось получить консультацию у друга, сведущего в организации частных расследований разного рода. Я изложил ему Ваше дело – естественно, без упоминания имен, – и убедился, что правильно понимаю ситуацию.

Мы сошлись в том, что трудно сделать что-либо, пока не удастся установить первоначальное местонахождение интересующего Вас лица непосредственно после отъезда из Олдборо. Поскольку пара является незнакомцами в любом новом месте, проследить ее становится несколько легче, хотя требуется время и усердие.

Не знаете ли Вы, с кем еще они могли связаться за прошедшие недели, помимо юриста? Может быть, муж или жена писали родственникам? Если мы станем искать не только его, но и даму, наши шансы на успех удвоятся. Возможно, Вы также знаете имена его или ее близких друзей, что было бы также очень полезно для дела.

В любом случае, нам необходимо как можно более подробное описание обеих персон. Пока мы ждем Ваш ответ, попробуем также провести тайное расследование в конторе мистера Лоскомба в надежде получить какую-либо дополнительную информацию. Сам юрист для нас недоступен, но один из клерков может оказаться сговорчивым, если предложить ему некую выгоду. Примите мои заверения, мадам, в том, что я прилагаю все усилия, чтобы быть Вам полезным.

Ваш верный слуга,

Альфред де Блерио

VII

От мистера Пендрила Норе Ванстоун

Сёрл-стрит, 27 октября 1847 г.

Дорогая мисс Ванстоун,

леди по имени Леконт (официально находящаяся на службе у мистера Ноэля Ванстоуна в качестве управляющей) обратилась этим утром в мой офис. Она просила у меня Ваш адрес. Я извинился и ответил, что не могу предоставить такую информацию, не связавшись предварительно с Вами.

Мои колебания никак не связаны с личностью самой миссис Леконт, совершенно мне неизвестной. Однако меня смутило то, что в качестве причины она назвала некие интересы, связанные с Вашей сестрой. Осмелюсь дать Вам совет: я бы не хотел давать ей Ваш адрес. Я просил бы Вас, как старый друг семьи, воздержаться от общения с этой дамой, проявляющей необъяснимое внимание к Вашей сестре и ее будущему.

Не хочу расстраивать Вас, но я искренне беспокоюсь о Вашем благополучии и неизменно восхищаюсь Вашим терпением и достоинством перед лицом испытаний.

Если я не убедил Вас последовать моему совету, просто скажите «нет», и завтра я дам миссис Леконт Ваш адрес, хотя и с крайней неохотой. В этом случае позвольте, по крайней мере, рекомендовать Вам пригласить мисс Гарт присутствовать при беседе с этой дамой. Вам может понадобиться поддержка или совет давнего друга. Миссис Леконт намекнула, что ее интерес к Вашей сестре весьма деликатного рода, а потому мое присутствие нежелательно. Это вызывает у меня еще большее недоверие, поэтому еще раз настоятельно рекомендую не встречаться с этой дамой наедине. Обязательно пригласите мисс Гарт.

Всегда преданный Вам,

Уильям Пендрил

VIII

От Норы Ванстоун мистеру Пендрилу

Портленд-Плейс, среда

Дорогой мистер Пендрил,

прошу Вас не считать меня неблагодарной, но я просто должна увидеть миссис Леконт. Когда Вы писали мне, Вы не знали, что я получила короткое письмо от Магдален. Она не сообщает ни свое местонахождение, ни обстоятельства, лишь выражает надежду на скорую встречу. Может быть, миссис Леконт скажет что-то о ней. В любом случае, Магдален – моя сестра и ею всегда останется. Я никогда не отвернусь от нее или от любого, кто проявляет к ней интерес. Вы знаете, что в этом отношении я весьма упряма.

Что касается второго совета, насчет присутствия мисс Гарт, охотно приму его. Я уже написала ей с просьбой навестить меня завтра в четыре часа. Когда к Вам зайдет миссис Леконт, пожалуйста, предупредите ее, что со мной будет мисс Гарт, и мы обе ждем ее в указанное время.

С благодарностью, Ваша

Нора Ванстоун

IX

От месье де Блерио к миссис Леконт

Лично в руки. Даркс-Билдингз, 28 октября

Дорогая мадам,

один из клерков Лоскомба оказался сговорчивым, как я и рассчитывал. От него я узнал о любопытном обстоятельстве. Примерно месяц назад этот клерк видел на столе начальника документ, заинтересовавший его форматом и цветом бумаги. Он успел прочитать начало и конец текста: формуляр завещания и подпись мистера Ноэля Ванстоуна в сопровождении подписей двух свидетелей. Документ был датирован 30 сентября этого года.

Клерк не прочитал текст, так как в этот момент вернулся мистер Лоскомб и убрал бумаги со стола в ящик сейфа, где хранятся все дела мистера Ноэля Ванстоуна. Также удалось установить, что в конце сентября мистер Лоскомб уезжал из Лондона. Если он лично занимался новым завещанием клиента, значит, он знает адрес, по которому тот проживает после 4 сентября. Я считаю, что имеет смысл следить за почтенным юристом. Важно, что мистер Ноэль Ванстоун составил завещание уже после вступления в брак. Предоставлю Вам самостоятельно делать из этого заключения. Надеюсь вскоре получить от Вас ответ.

Ваш верный слуга,

Альфред де Блерио

X

От мисс Гарт мистеру Пендрилу

Портленд-Плейс, 28 октября

Дорогой сэр,

от нас только что ушла миссис Леконт. Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что Нора не прислушалась к Вашему совету и не отказалась от встречи с ней. Я пишу в волнении и тревоге, поэтому посылаю Вам лишь краткий отчет о беседе с миссис Леконт и всей ситуации. Подробнее расскажу лично.

Вы помните, вероятно, о письме от миссис Леконт к Норе из Олдборо, на которое ответила я, так как Нора была за границей. Сегодня миссис Леконт начала сразу с этого. Она заявила, что младшая мисс Ванстоун уклонилась от всех попыток удостоверить ее личность и исчезла в неизвестном направлении вместе с мистером Ноэлем Ванстоуном, оказавшись в опасном положении, способном опозорить ее и бесповоротно разрушить репутацию. Она добавила, что в ее интересах найти своего хозяина, а в интересах Норы – спасти сестру. После этого она сразу спросила, не было ли вестей от Магдален. И Нора, взволнованная и испуганная, ответила, что получила от нее письмо, но не знает адрес. А на вопрос о почтовой отметке сказала, что письмо пришло из Эллонби. «Это лучше, чем ничего, – заметила миссис Леконт. – Название Эллонби поможет отследить их путь. А где этот Эллонби?» Нора и это сказала. Весь разговор занял буквально минуту, я не успела вмешаться или предпринять хоть что-то.

Лишь после того, как Нора выложила информацию, я смогла заговорить. Я сказала, что миссис Леконт ничего по сути не сообщила нам, а лишь пугает Нору понапрасну. И тогда эта женщина заявила, что она может кое-что рассказать, и пусть мисс Ванстоун, то есть Нора, сама судит, есть ли основания для страха.

И тут она пустилась в долгий рассказ, который я не могу – не осмеливаюсь – повторить. Вы поймете наш ужас, когда я закончу. Коротко говоря, по словам миссис Леконт, Магдален приняла безумное решение вернуть себе состояние отца и вышла замуж за сына Майкла Ванстоуна, причем сделала это под фальшивым именем. В настоящее время ее супруг считает, что ее зовут мисс Байгрейв и она племянница некоего негодяя, помогавшего ей в авантюре. По описанию я узнала в нем капитана Реджа. Миссис Леконт, несомненно, имеет свои корыстные мотивы в поисках хозяина, и она это признала.

Нора была совершенно потрясена. Она пытается убедить себя, что ее ответы по поводу письма Магдален были невинными и не повредят сестре, но теперь очевидно, что эта женщина крайне враждебно настроена по отношению к Магдален, от нее можно ждать любой беды. Я подумала, что единственный путь помешать ей – попытаться найти Магдален самим, прежде чем это сделает миссис Леконт. Я сказала это Норе, чтобы успокить ее хоть немного и удержать от опрометчивых шагов – теперь, когда она нашла хорошее место, где к ней по-доброму относятся. Прошу Вас помочь в этом деле и обещаю: когда придет время, я с готовностью встану между сестрами во имя безопасности Норы.

Искренне Ваша,

Гарриет Гарт

XI

От миссис Леконт к месье де Блерио

28 октября

Дорогой сэр,

я нашла нужные нам следы. Миссис Ноэль Ванстоун написала сестре. Адреса там не было, но, судя по почтовой отметке, оно отправлено из Эллонби в Камберленде. В вашем распоряжении также есть детальное описание внешности обоих супругов. Настоятельно рекомендую не терять ни минуты. Если возможно, высылайте агента в Камберленд на розыски немедленно.

Я должна сказать еще кое-что, это по поводу открытия, сделанного в кабинете мистера Лоскомба. Я не удивлена, что мистер Ноэль Ванстоун составил новое завещание, ясно, под чьим влиянием. Если я найду хозяина, пусть эта особа попробует добраться до денег! Однако я недостаточно хорошо знакома с законами, которые могут применяться в таком деле. Не могли бы Вы порекомендовать мне надежного профессионала, которому можно доверять в таком деликатном вопросе? Я зайду к Вам в офис завтра в два часа, чтобы проконсультироваться. Крайне важно, чтобы при следующей встрече с мистером Ноэлем Ванстоуном я была подготовлена.

Глубоко обязанная Вам,

Вирджиния Леконт

XII

От мистера Пендрила к мисс Гарт

Сёрл-стрит, 29 октября

Дорогая мисс Гарт,

не могу передать, как я огорчен известиями. Обстоятельства, при которых Вы обращаетесь ко мне за помощью, таковы, что заставляют забыть о любых возражениях. Надежный человек выезжает в Эллонби уже сегодня. Как только я получу информацию от него, сразу свяжусь с Вами. Передайте это мисс Ванстоун, а также засвидетельствуйте ей мое почтение и сочувствие.

Искренне Ваш,

Уильям Пендрил

XIII

От месье де Блерио к ми ссис Леконт

Даркс-Билдингз, 1 ноября

Дорогая мадам,

с радостью сообщаю Вам, что получение информации оказалось менее сложным, чем я предполагал. Маршрут путешествия мистера и миссис Ванстоун прослежен от Сольвей-Фёрт до Дамфриз, а затем до коттеджа в нескольких милях от города, на берегах реки Нит. Точный адрес: Балиол-коттедж, возле Дамфриза.

Как ни странно, мои люди узнали, что до них в Эллонби уже побывал человек, занимавшийся аналогичными поисками. Они сочли, что это конкурент, посланный тем же нанимателем, который может лишить их законной оплаты за работу, а потому приняли решение устранить его с пути. Не буду вдаваться в детали, однако, кто бы то ни был, человека этого они, воспользовавшись численным преимуществом, сумели направить по ложному следу, южнее истинного маршрута. Я упоминаю об этом, так как полагаю, Вам надо поспешить с поездкой к хозяину.

Ваш верный слуга,

Альфред де Блерио

XIV

От миссис Леконт к месье де Блерио

1 ноября

Дорогой сэр,

я только что получила известие от Вас в Лондоне. Думаю, мне известно, что за незнакомец вел расспросы в Эллонби. Это неважно. Пока он обнаружит ошибку, я уже буду в Дамфризе. Вещи собраны, еду на север ближайшим поездом.

Обязанная Вам,

Вирджиния Леконт

Страница 5 из 10«‹456 ›»

Предыдущая Следующая