Пятый акт. Коттедж Балиол, Дамфриз
Глава I
Третьего ноября, к одиннадцати часам утра, в Балиол-коттедже остатки завтрака представляли собой странное зрелище: накрыто было на двоих, однако ел здесь кто-то один. Яичная скорлупа, скелет рыбы, крошки на тарелке, осадок напитка в бокале. Слуги давно научились не обращать внимания на слабости господ. Тот, кто пришел к столу позже, не должен наталкиваться на остатки трапезы другого – будь даже речь о близком родственнике, члене одной семьи. Так что когда мистер Ноэль Ванстоун вошел в комнату коттеджа Балиол вскоре после одиннадцати, он хмуро посмотрел на неприбранный стол и позвонил слугам.
– Убери на столе, – недовольно приказал он служанке. – А госпожа ушла?
– Да, сэр, около часа назад.
– Луиза внизу?
– Да, сэр.
– Когда наведешь порядок на столе, пришли ко мне Луизу.
Он прошел к окну. Раздражение улеглось, но на лице осталось кислое выражение. Надо сказать, брак изменил Ноэля Ванстоуна к худшему: щеки впалые, хрупкая фигура, заметная сутулость. Утонченность сменилась болезненностью. Редкие усы не были напомажены, как прежде, и теперь уныло свисали, подчеркивая опущенные уголки губ. Десять-двенадцать недель супружества состарили его на добый десяток или дюжину лет. Стоя перед окном, Ноэль Ванстоун механически обрывал листья с растения в горшке и что-то напевал.
За окном открывался вид на Нит. Тут и там виднелись лесистые колки между возделанными полями, по реке проходили суда, а по дороге медленно ползли в сторону Дамфриз нагруженные телеги. Небо было ясным, ноябрьское солнце сияло почти по-летнему, озаряя шотландский пейзаж и придавая ему праздничный вид, насколько позволяла поздняя осень. Однако Ноэлю Ванстоуну было все равно, ясный день или дождливый. Он ждал у окна, не меняя позы, пока не услышал, как Луиза осторожно постучала в дверь. Тогда он обернулся и позвал ее.
– Приготовьте мне чаю, – сказал он. – Меня оставили одного, никто обо мне не заботится.
Луиза молча взялась за дело.
– Госпожа ничего мне не передавала?
– Ничего, сэр. Она лишь сказала, что опоздает, если еще дольше будет ждать завтрака.
– А что еще?
– Когда она садилась в экипаж, сказала, что вернется, должно быть, через неделю.
– У нее было хорошее настроение?
– Нет, сэр. Думаю, госпожа была обеспокоена. Я могу еще что-нибудь сделать для вас, сэр?
– Не знаю. Подожди.
Он мрачно сел к столу. Луиза покорно ждала у двери.
– Думаю, госпожа в последнее время была не в духе, – заметил он с внезапным раздражением.
– Госпожа не слишком веселая, сэр.
– Что ты имеешь в виду? Не увиливай от ответа. Почему это она невеселая? Я что – пустое место в доме? Почему я ничего не знаю? Твоя госпожа уезжает и оставляет меня одного, как ребенка, а я даже вопрос задать не могу? Что значит – не слишком веселая?
– Я только хотела сказать, что госпожа не в духе, сэр.
– Тогда так и говори. Неправильный выбор слов может привести к весьма печальным последствиям. Госпожа сказала, что едет в Лондон?
– Да, сэр.
– А что ты подумала? Тебе кажется странным, что она поехала в Лондон без меня?
– Я ничего не думаю, сэр, я ведь только служанка. Я могу для вас что-нибудь сделать еще, сэр?
– Какая погода сегодня? На улице тепло? В саду солнечно?
– Да, сэр.
– Ты сама видела, что в саду солнечно?
– Да, сэр.
– Тогда подай мое пальто, я хочу прогуляться. Его почистили? Ты сама видела, как его чистили? Покажи. Если останется пыль, я этого бездельника уволю! Помоги мне надеть пальто.
Луиза подала ему пальто и шляпу, и Ноэль Ванстоун с раздраженным видом ушел в сад. Пальто было ему велико (оно прежде принадлежало отцу), шляпа тоже (ее он купил по дешевке). В этом облачении он казался особенно маленьким и хрупким, даже жалким. Шел он медленно. Тропа шла через сад, огибала дом и вела к реке, от которой была отгорожена низкой деревянной изгородью. Ноэль Ванстоун несколько раз прошел туда и обратно, а потом остановился в нижней части сада, облокотился на ограду и молча уставился на реку.
Мысли его крутились вокруг вопросов, которые он задал Луизе: обстоятельств отъезда жены. Чем дольше он размышлял о своей обиде, тем больше она становилась. Ноэль мог быть нежным и чувствительным, когда предмет переживаний был для него важен. Сейчас он горько вздохнул и покачал головой. И в этот момент услышал за спиной:
– Со мной вы были счастливее, сэр.
Он резко вскрикнул, обернулся и увидел миссис Леконт.
Это призрак или реальная женщина? Волосы ее были белы, как снег, лицо осунулось, глаза казались больше и ярче на фоне впалых щек. Она тоже заметно постарела. Одежда обвисла на похудевшей фигуре, былая осенняя красота покинула женщину, но голос остался выразительным, мягким и вкрадчивым.
– Возьмите себя в руки, мистер Ноэль, – сказала она. – У вас нет оснований пугаться меня. Служанка сказала, что вы в саду. Я искала вас, сэр, вовсе не для того, чтобы упрекать вас или расстраивать. Я прибыла лишь для того, чтобы исполнить главное дело моей жизни – служить вам.
Ноэль Ванстоун немного оправился, но все еще был не в силах заговорить. Он опирался на изгородь и молча смотрел на свою управляющую.
– Сэр, постарайтесь сосредоточиться на том, что я говорю, – продолжала миссис Леконт. – Я пришла не как враг, а как друг. Я была больна, потрясена, но сердце мое вас прощает, оно велит мне служить вам. Обопритесь на мою руку, мистер Ноэль. Небольшая прогулка на солнце поможет вам восстановить силы.
Она взяла его под руку и неспешно повела по садовой дорожке. Буквально за пять минут она восстановила над ним полную власть.
– Мне так много надо рассказать вам, сэр. Но сперва надо урегулировать некоторые дела. Мне сказали в доме, что миссис Ванстоун утром уехала. Надолго?
Она почувствовала, как рука хозяина задрожала. Он не ответил, сразу занимая оборонительную позицию, но в то же время желая помириться с внезапно явившейся миссис Леконт.
– Я никогда вас не подводил, Леконт. Я бы непременно вас нашел сам. Честное слово, вы вскоре получили бы от меня весть!
– Не сомневаюсь, сэр. Но сейчас дело не во мне. Прежде всего – ваши интересы.
– Как вы нашли меня здесь?
– Долгая история, сэр, со временем я вам обо всем поведаю. Пока главное, что я вас нашла. Миссис Ванстоун сегодня вернется? Чуть громче, сэр, я вас совсем не слышу. Уехала на неделю? А куда? Значит, в Лондон. А с какой целью? Простите, сэр, я не пытаю вас, но это очень, очень серьезные вопросы. Почему жена оставила вас здесь, когда решила поехать в Лондон?
Пока она расспрашивала, они успели вернуться к изгороди и там остановились. Ноэль Ванстоун постепенно начинал приходить в себя. Старая привычка перекладывать решение всех проблем на плечи управляющей позволила миссис Леконт взять инициативу, и теперь он готов был жаловаться, выплеснуть свою обиду, терзавшую его все утро и не поддержанную горничной жены.
– Я не могу отвечать за миссис Ванстоун, – заявил он капризным голосом. – Она не сочла возможным мне объяснить, что происходит. Она только сказала, что ей надо повидаться с друзьями в Лондоне, и она не приняла бы никаких возражений. Утром даже толком не попрощалась и сразу уехала. Поступила так, словно я ничего не значу. Вы не поверите, Леконт, но я даже не знаю, что за друзья у нее в Лондоне. Может быть, это ее дядя и тетя?
Миссис Леконт подумала, что Магдален отправилась к сестре или к мисс Гарт. Других друзей в Лондоне у нее не могло быть.
– Нет, это не дядя и тетя, – решительно заявила она вслух. – Я раскрою вам секрет. У нее вообще нет дяди и тети, – и с этими словами она повела хозяина в обратном направлении, к дому.
– Мистер Ноэль! – воскликнула она, внезапно останавливаясь на полпути. – Вы знаете, что стали жертвой наихудшего обмана? Я все вам расскажу. И частью обмана было то, что меня под ложным предлогом отправили в Цюрих.
Он вздрогнул и жалобно ответил:
– Это не я! Это все мистер Байгрейв!
– Вы знали, что мистер Байгрейв меня обманывает? Рада слышать ваше признание. Значит, вы тем более готовы услышать остальное, потому что мистер Байгрейв и вас обманывал. Теперь он не уйдет от меня, я не та беспомощная женщина, какой была в Олдборо, – в глазах и голосе читалась откровенная злоба. – Позвольте я вам кое-что покажу.
Она достала аккуратно сложенные листы и с громким щелчком захлопнула сумку.
– В Олдборо, мистер Ноэль, я могла опираться только на свои ощущения. Но мое мнение ничего не стоило на фоне молодости и красоты мисс Байгрейв и хитрости мистера Байгрейва. Я лишь надеялась на то, что смогу добыть доказательства со временем. Тогда мне это не удалось, но теперь я ими располагаю. Знаете, что это такое, сэр? – она продемонстрировала ему первый из листов.
Ноэль Ванстоун отпрянул.
– Я не понимаю вас, – нервно бросил он. – Не знаю, что вы от меня хотите, что подразумеваете.
– В тот день, когда вы уехали в Сент-Крукс, я сумела проникнуть в дом мистера Байгрейва и поговорить наедине с его женой. В итоге я получила доказательства своего мнения и написала вам об этом письмо. Я лично отнесла его на почту. Вот на этом листе вы найдете свидетельство, написанное рукой адмирала Бертрама, о том, что мое письмо пришло в Сент-Крукс и было переправлено для вас на адрес мистера Байгрейва. Передавал вам мистер Байгрейв мое письмо? Просто скажите: да или нет.
Ноэль прочитал текст с удивлением и страхом.
– Нет, – признался он. – Я не получал это письмо.
– Первое доказательство! – энергично воскликнула миссис Леконт, забирая у него бумагу. – Теперь следующее, более серьезное, с вашего позволения. В Олдборо я давала вам описание внешности некой особы и просила сопоставить его с внешностью мисс Байгрейв. В тот раз вы не нашли одной важной детали. Речь шла о двух маленьких, близко расположенных родинках у нее на шее, с левой стороны, которые были у дамы из описания и отсутствовали у мисс Байгрейв. А что вы теперь скажете насчет шеи вашей жены, простите уж мою неделикатность?
– Не знаю, не могу сказать, – он отвернулся, нахмурившись. – Я вообще не понимаю, к чему этот допрос. С тех пор я не думал об этих родинках и не искал их.
– У нас еще будет шанс приподнять ее волосы и убедиться, что я права, сэр, – продолжала миссис Леконт. – В окне кухни я заметила опрятную молодую служанку, занятую шитьем. Она показалась мне похожей на горничную леди. Это так? Если так, скажите, это вы ее наняли или ваша жена?
– Я сам ее выбрал…
– В мое отсутствие? Когда я не знала ни о вашей жене, ни о найме горничной?
– Да.
– В таком случае, мистер Ноэль, вы не можете подозревать меня в заговоре. Пройдем в дом и спросим у этой женщины, которая укладывала волосы вашей супруги по утрам и расчесывала их по вечерам, есть ли на левой стороне шеи у госпожи эти две родинки.
Завороженный ее решимостью, Ноэль Ванстоун пошел к дому, потом вдруг обернулся. Лицо его обрело неожиданную сосредоточенность и твердость, и миссис Леконт не могла не заметить перемену, однако не понимала ее значения.
– Вы не хотите задавать подобный вопрос горничной своей жены, сэр? Вам нужен предлог? Скажите, что я прибыла с новостями о наследстве для миссис Ноэль Ванстоун, но нужно подтверждение, – она жестом указала на дом, но хозяин и с места не сдвинулся, только сильнее побледнел. Он стоял и прямо смотрел ей в лицо. – Вы боитесь?
При этих словах он вздрогнул.
– Я не желаю, чтобы меня допрашивали или мне приказывали! – Ноэль нервно дрожал, ощущая прилив отваги. – Я не желаю больше, чтобы мне угрожали или водили меня за нос! Как вы меня здесь нашли? Что означают все эти ваши намеки и тайны? Что вы имеете против моей жены?
Миссис Леконт мгновенно сориентировалась и вынула из сумки флакон с нюхательной солью – на всякий случай.
– Вы задаете прямые вопросы, сэр, так что получите прямые ответы. Или вы слишком сердиты, чтобы выслушать меня?
– Я хочу услышать ответы, – сказал он уже не так решительно.
– Подчиняюсь вам, сэр. Я принесла еще два предмета, чтобы открыть вам глаза на правду и спасти ваше состояние – а возможно, и вашу жизнь. Мисс Байгрейв вышла замуж за вас под фальшивым именем. Вы помните оскорбленную даму, которая угрожала вам в доме на Воксхолл-Уок? Так вот она и есть ваша жена.
Ноэль Ванстоун в изумлении смотрел на нее, рот его приоткрылся. Он не мог принять то, что она говорила, он просто окаменел.
– Моя жена? – повторил и глупо рассмеялся.
– Да, ваша жена.
Ноэль Ванстоун смотрел на нее пару секунд, а потом с некоторым облегчением и тревогой одновременно. «Безумна», – прошептал он еле слышно, внезапно вспомнив слова друга, мистера Байгрейва, сказанные в Олдборо.
Но миссис Леконт все же расслышала. Впервые самообладание покинуло ее, и она сердито схватила его за руку.
– Вы хотите проверить, не безумна ли я? – спросила она.
Он стряхнул ее руку, вновь набравшись храбрости.
– Да, и что же мне сделать?
– Задайте горничной вопрос про родинки у ее хозяйки. И если она скажет, что они есть, сделайте еще кое-что. Проведите меня в комнату вашей жены и в моем присутствии откройте шкаф с ее вещами.
– Что вы хотите там найти?
– Узнаете, когда откроете.
– Все это странно, – он раздраженно пожал плечами. – Какая-то сцена из романа, а не жизнь, – он развернулся и медленно прошел в дом, а миссис Леконт осталась ждать в саду.
Несколько минут спустя он появился в дверях. Жестом он пригласил миссис Леконт следовать за ним. Она поднялась по ступеням.
– И что сказала горничная? Есть родинки?
– Да, – чуть слышно произнес он.
Открытие совершенно изменило Ноэля Ванстоуна. Ужас парализовал его разум, он двигался механически, словно во сне. Швейцарка попыталась взять его под руку, но он отстранился и пошел вперед по коридору и наверх, в комнату жены. Когда она догнала его, Ноэль стоял перед шкафом, молча и неподвижно. Миссис Леконт за него открыла дверцы.
– Спасибо, – сказал он с вежливостью хорошо воспитанного ребенка. – Все это напоминает сцену из романа, а не жизнь.
Комната была невелика, обставлена тяжелой и старомодной мебелью. Однако природный вкус и утонченность Магдален сказались и тут – в мелочах, придающих очарование и уют. В воздухе витал легкий аромат розы, миссис Леконт раздраженно фыркнула и широко открыла окно, чтобы проветрить комнату. Она села у окна и сказала:
– Я не буду приближаться к шкафу, посмотрите сами, мистер Ноэль. Достаньте те платья, что висят ближе к дверцам. Положите их на кровать. – Он подчинился, по-прежнему словно зачарованный. Некоторые вещи Магдален забрала с собой, так что одежды в шкафу было немного. Вскоре на свет появилось коричневое шерстяное платье.
– Положите его на кровать, сэр, – мягко распорядилась миссис Леконт. – Обратите внимание на двойную оборку по подолу – осмотрите внимательно, там должно быть место, где отсутствует маленький кусочек.
Ноэль Ванстоун медленно перебирал ткань пальцами, потом остановился и посмотрел на миссис Леконт, котрая извлекла из сумки записную книжку.
– То, что я сейчас скажу, сэр, предельно серьезно и важно для вас и для меня. Когда женщина, назвавшая себя мисс Гарт, пришла к нам на Воксхолл-Уок, я сделала вид, что выхожу из комнаты, но осталась и отрезала крошечный кусок с подола ее платья. Она была в тот момент целиком поглощена разговором с вами. Я хранила этот кусочек на всякий случай. Смотрите сами, мистер Ноэль, он подходит к поврежденному месту на платье из гардероба вашей жены.
Она встала и приложила фрагмент к целому. Ноэль Ванстоун следил за ее движениями пустыми, остановившимися глазами. Он выронил платье, по лицу разлилась синеватая бледность – доктора не раз предостерегали управляющую об опасности такого признака. Миссис Леконт поспешила предложить хозяину бутылочку с нюхательной солью, но он вдруг встал на колени и, словно ребенок, схватился за ее платье.
– Спасите меня, – задыхаясь, пролепетал он. – О, Леконт, спасите меня!
– Обещаю, что спасу вас. Именно поэтому я здесь. Вам нужен свежий воздух, – она помогла ему встать и подойти к окну. – У вашей жены есть одеколон или нюхательные соли? Не говорите, вам тяжело, я поищу сама.
Он указал на трюмо из ореха в углу комнаты. Миссис Леконт попробовала открыть ящик. Но он был заперт. Но в этот момент она заметила, что голова хозяина начала падать на грудь, а он обмяк в кресле, в которое она его посадила. Доктора не раз говорили ей: если вы дадите ему потерять сознание, он может умереть. Она лихорадочно искала нужное средство на столике, в шкафу. Ей подвернулся кусок шнура от упаковки, она привязала его к ручке запертого ящика, натянула обеими руками с неожиданной силой и дернула. Древесина треснула и подалась, дверца сломалась и выпала наружу, и на пол посыпалось много мелочей. Швейцарка рылась в вещах, пока не нашла пару флаконов. Они были почти одинакового размера, но на одном было написано «Нюхательная соль», на другом большими буквами «ЯД».
Глава II
Миссис Леконт добавила немного соли в воду и энергично взялась за дело. Через несколько минут Ноэль Ванстоун смог без ее помощи встать с кресла, цвет лица стал чуть более свежим, он перестал задыхаться.
– Как вы себя чувствуете, сэр? Боль прошла?
Но он не обращал внимания на ее вопросы, глаза его блуждали по комнате. Внезапно он заметил второй флакон, который миссис Леконт впопыхах отложила в сторону. Расширенными от ужаса глазами он смотрел на бутылочку, управляющая проследила за его взглядом и прочитала: «ЯД». Даже она растерялась, к такому проявлению ярости она не была готова. Мысль о самоубийстве, ради которого Магдален купила настой опия, опасаясь будущего, и в голову им не пришла. В отсутствие Магдален ее флакон стал фальшивым, но мощным свидетельством ее предательства и злодейских замыслов.
– Я достала этот флакон из трюмо, – пояснила миссис Леконт. – Я достала оба флакона, не зная, что это. Я искала соль.
– Яд! – произнес он вслух. – У моей жены под замком хранился яд. Для меня?!
– Не будем об этом, сэр, вам надо успокоиться. Надо немедленно уничтожить эту угрозу, в вашем присутствии, – она вынула пробку и вылила настой опия за окно. – Давайте попытаемся забыть об этом страшном открытии хотя бы на некоторое время. Надо спуститься, оставим эту комнату.
Она помогла ему встать и пройти в коридор. «Все это хорошо для него, хорошо для него, – думала она. – Я делаю это для него».
Перед домом стоял экипаж, на котором миссис Леконт приехала из Дамфриз. Она велела кучеру поставить лошадей на ближайшем постоялом дворе и заехать за ней часа через два. Отметив про себя, что с этим все в порядке, управляющая проводила Ноэля Ванстоуна в гостиную, усадила у очага в удобное кресло. Некоторое время он грел руки, как старик, затем заговорил.
– Когда та женщина пришла к нам на Воксхолл-Уок и угрожала мне, – начал он, глядя в огонь, – вы вернулись в гостиную после ее ухода и сказали… – он остановился и передернул плечами.
– Я сказала, что эта женщина, по моему мнению, не кто иная, как мисс Ванстоун. Ваша жена уехала, и я здесь, чтобы позаботиться о вас. Если вам станет страшно, повторяйте: «Леконт здесь, Леконт позаботится обо мне». Но правду надо сказать, сэр, какой бы неприятной она ни была. Мисс Магдален Ванстоун приходила к вам в Лондоне и угрожала, и именно на ней вы женились. Вы сами видели то платье наверху. Но у меня есть и другие доказательства. Благодаря разговору с миссис Байгрейв я узнала, что они останавливались вместе с вашей женой в Лондоне в доме, напротив вашего на Воксхолл-Уок. Я поговорила с дочерью хозяев, которая подробно описала обеих женщин. Она может подтвердить свои слова даже в суде. У меня есть ее рассказ, записанный и засвидетельствованный. Есть и письмо настоящей мисс Гарт с описанием внешности мисс Магдален Ванстоун – то самое, что я давала вам раньше. Она также подтверждает, что никогда не бывала на Воксхолл-Уок. Если бы мистер Байгрейв не украл мое письмо, вы получили бы мое предостережение вовремя и не вступили в брак. Я не виновата в том, что случилось в мое отсутствие. Виновата лишь она – незаконная дочь вашего дяди, а также ее помощник – этот злодей с разноцветными глазами и лживыми речами!
Ноэль Ванстоун не отвечал. Он молча смотрел в окно, сгорбившись, словно старик. Миссис Леконт заглянула ему в лицо и увидела, что из его глаз текли слезы. Наконец, он выдавил:
– Я так любил ее! Я думал, что она полюбила меня!
Швейцарка отвернулась, оскорбленная и разгневанная. «Любил ее!» – проговорила она про себя. Буря в душе сделала ее лицо в этот момент почти красивым.
Она прошла к книжному шкафу в дальнем конце гостиной и стала разглядывать тома. Она оставалась там, пока Ноэль Ванстоун не позвал ее. Он уже не плакал, его охватил страх.
– Леконт, а яйца тоже можно отравить? – спросил он. – Я сегодня за завтраком съел яйцо и тост.
– Не беспокойтесь об этом, сэр. Единственный яд, полученный вами от жены, это яд ее лжи. Если бы она обезумела и решилась отравить вас, она бы не покинула дом, оставляя вас в живых. Выбросьте эти мысли из головы. Вам пора подкрепиться. У меня есть еще кое-что – вы должны знать это во имя собственной безопасности. А пока надо поесть – я готова подать вам пример. Могу я вызвать служанку? Никто не должен догадываться, что вы больны душой или телом. Соберитесь с силами, сэр. Я позвоню, она придет, и вы просто распорядитесь подавать обед.
После двух попыток он смог сказать нужную фразу, и миссис Леконт позвонила. В комнату вошла Луиза, которая мрачно уставилась на незнакомую женщину, каковой была для нее швейцарка. Стол накрывала другая девушка, тоже постоянно косившаяся на миссис Леконт. Убирала со стола повариха – с таким же любопытством смотревшая на нее. Все три служанки явно поняли, что в доме происходит нечто необычное.
Миссис Леконт сделала из этого свой вывод: если сидеть, опустив руки, одна из этих женщин может встать у нее на пути. Она взяла дорожную сумку, села за стол напротив Ноэля Ванстоуна и пристально посмотрела на него. Она тщательно отмерила количество вина, которое могло укрепить силы хозяина, но не опьянить его. Теперь она была вполне удовлетворена результатом.
– Вы готовы взглянуть на еще одно письменное свидетельство, которое я привезла вам, мистер Ноэль? Или я могу пропустить его и сразу перейти к своему предположению?
– Давайте предположение, – ответил он, опираясь локтями о стол и подпирая руками голову.
Миссис Леконт разложила бумаги на столе, чтобы ей удобно было найти любую из них. Грубость хозяина только вдохновляла ее. Она находила это многообещающим признаком. Как любой слабый человек, собравшись с силами, он находил лишь один способ самовыражения – агрессивный. Сейчас испанское вино и шотландская баранина сделали свое дело, темперамент взыграл, храбрость достигла пика.
– Вы ведь составили завещание, сэр?
Он коротко кивнул.
– В пользу жены?
Он снова кивнул.
– Вы оставили ей все свое состояние?
– Нет.
Вот этот ответ удивил швейцарку.
– У вас были подозрения, мистер Ноэль? Или ваша жена сама установила пределы?
Он нахмурился, его явно смущали последние вопросы. Тогда миссис Леконт решила сформулировать иначе:
– Сколько вы завещали ей, мистер Ноэль?
– Восемьдесят тысяч фунтов.
Именно такую сумму Майкл Ванстоун получил после смерти брата, который предназначал эти деньги своим детям, – и такую сумму унаследовал Эндрю Ванстоун от их отца, пожелавшего безжалостно обделить старшего сына. Влюбленный Ноэль с радостью положил все это к ногам молодой жены. А эта мстительная девчонка, которая не остановилась даже перед презрением к церковным обетам, теперь праздновала победу. И при этом отказалась от остального? Миссис Леконт была удивлена и посрамлена, она была уверена, что противницей руководит только жадность, сама она не остановилась бы на полумерах. Однако теперь ее ненависть к Магдален стала в десять раз сильнее.
– Надо полагать, сэр, миссис Ноэль Ванстоун предоставила вам отличные объяснения, почему вы должны завещать ей не больше и не меньше, чем восемьдесят тысяч? И вы, несомненно, восприняли их как нечто невинное. Но теперь все изменилось, ваши глаза открыты. Теперь вы понимаете, что речь шла о сумме, полученной в качестве наследства из Ком-Рейвена. Если у вас еще оставались сомнения в мотивах ее желания выйти за вас замуж, загляните в свое завещание!
Ноэль поднял голову и в первый раз, с тех пор как они сели за стол, посмотрел прямо в лицо своей собеседнице. Он никогда не думал о наследстве из Ком-Рейвена как о чем-то самостоятельном, ведь он получил его в числе отцовской собственности. Теперь его поразила мысль о намерениях жены, волна отваги пошла на спад, и он растерянно ждал, что скажет миссис Леконт дальше.
– Сейчас вы ясно видите собственное положение, сэр, – мягко заметила она. – Между этой женщиной и деньгами осталось лишь одно препятствие – ваша жизнь. Задумайтесь, сколько теперь она стоит.
Эти ужасные слова лишили его последних капель энергии.
– Не пугайте меня, – простонал он. – Я и так уже достаточно напуган, – он встал, передвинул стул ближе к миссис Леконт и сел рядом с ней. – Вы ведь добрая! Отличная Леконт! Скажите мне, что делать. Надо любой ценой спасти мою жизнь!
– В этой комнате есть письменные принадлежности?
Когда все было готово, она извлекла из сумки еще два документа. Один был озаглавлен: «Черновик завещания», другой «Черновик письма». Еее руки слегка дрожали, когда она положила их на стол.
– Я надеялась, мистер Ноэль, что смогу предоставить вам больше времени для размышлений, но сейчас ваша безопасность требует немедленных действий. Сначала я предполагала, что ваша жена поехала в Лондон, чтобы навестить сестру и мисс Гарт. Но после ужасного открытия в ее комнате я склонна изменить мнение. Я встревожена. В Лондоне у нее могут быть помощники, но и в этом доме она могла кого-то привлечь к себе на службу. Пока мы обедали, все три служанки зашли сюда, чтобы посмотреть на меня. И мне совсем не понравились их взгляды! Ни вы, ни я не знаем, что может случиться дальше. Послушайте мой совет: надо немедленно покинуть этот дом! Экипаж я не отпускала, мы можем уехать в любой момент.
– Да-да! – с энтузиазмом откликнулся он. – Я уеду отсюда вместе с вами. Ни за какие деньги не хотел бы здесь оставаться! А зачем нам перо и чернила? Что мы будем писать?
– Вам надо кое-что написать, сэр. Это обеспечит вашу безопасность, мистер Ноэль. Вы должны устранить ситуацию, при которой ваша жена может извлечь выгоду из вашей смерти, составив новое завещание.
Щеки Ноэля Ванстоуна порозовели, глаза яростно сверкнули, и он энергично кивнул.
– Она не получит ни фартинга, – прошептал он, – буквально ни фартинга!
– Новое завещание надо передать в надежные руки – не в мои, мистер Ноэль, я всего лишь ваша слуга! Тогда вы будете в безопасности. После этого вы напишете жене и пошлете письмо сюда. Вы назовете ее бесстыдной мошенницей, выразите справедливый гнев и закроете для нее свои двери раз и навсегда. Вы больше не будете доверяться милости своей жены, это она будет у вас в руках. Закон на вашей стороне, сэр. Если вы захотите, вы сможете уничтожить эту женщину.
Ноэль взялся за перо.
– Хорошо, я отомщу, я не буду беспомощной жертвой, – внезапно он отложил перо. – Но как я это сделаю?
– Что сделаете, сэр?
– Как я смогу составить завещание, если мистер Лоскомб в Лондоне, и здесь нет другого юриста?
Миссис Леконт указала на бумаги:
– Здесь содержится все необходимое. Я заранее продумала этот вопрос. Я обратилась к другу, который проконсультировал меня по поводу возможных трудностей. Он швейцарец, но родился и вырос в Англии и, хотя не имеет юридического образования, давно стал настоящим знатоком британских законов. По моей просьбе он составил черновик документа. Мистер Ноэль, нас ждет еще одно важное дело, надо спешить.
– Какое еще дело? – снова нахмурился он.
– Всему свое время, сэр. Сейчас, прошу вас, сосредоточьтесь на завещании. Я могу диктовать вам по черновику.
Ноэль Ванстоун с любопытством и недоверием посмотрел на документы, предложенные его управляющей.
– Думаю, я должен прочитать эти бумаги, прежде чем вы начнете мне диктовать, – заметил он. – Так я буду чувствовать себя намного увереннее, Леконт.
– Безусловно, сэр, – она протянула ему листы.
Он начал с черновика завещания, потом подумал. Кое-где в документе были оставлены лакуны для имен и сумм, которые он должен был вставить сам. Через пару минут он вернул лист миссис Леконт без возражений. Черновик письма был существенно длиннее. Его Ноэль читал, хмуря брови, с явным неудовольствием.
– Я хочу выслушать объяснения по этому поводу, прежде чем стану предпринимать какие-либо шаги.
– В дальнейшем вы все поймете, сэр, – уклончиво ответила миссис Леконт.
– Абсолютно все?
– Именно так, мистер Ноэль, абсолютно все, но в свое время. У вас нет возражений против такого варианта завещания? Тогда с него и начнем. Оно простое и понятное даже ребенку. Но если у вас есть сомнения, отложите его и покажите сначала профессиональному юристу. А пока не сочтите меня дерзкой, но все мы смертны, и другая возможность может не представиться. Прошу: остановите своих врагов, составив новое завещание!
Она положила перед ним лист бумаги, обмакнула перо в чернила и буквально вложила ему в руку. Он покорно принял перо, он еще не был уверен, что поступает правильно, но главное сопротивление миссис Леконт уже сломила. Ноэль Ванстоун сидел молча, смотрел на пустой лист. Он был готов составить новый документ.
– Во-первых, вы должны выбрать доверенное лицо. Не имею права подсказывать, но это должен быть старый и надежный друг.
– Адмирал?
– Отличная мысль, – миссис Леконт поклонилась.
– Значит, адмирал.
Миссис Леконт приступила к диктовке:
– Это последняя воля и завещание Ноэля Ванстоуна, проживающего в данный момент в Балиол-коттедже рядом с Дамфриз. Я действую в здравом уме и по собственной воле, 30 сентября 1847 года назначаю адмирала Артура Эверарда Бертрама, проживающего в Сент-Крукс-ин-зе-Марш в Эссексе, в качестве доверенного лица, исполняющего мою волю.
Написав первый параграф, Ноэль отложил перо, а миссис Леконт положила на стол черновик завещания. Друг на друга они не смотрели. Повисла пауза.
– Теперь, мистер Ноэль, вы должны определиться с тем, как вы хотите распределить свое состояние в случае смерти. Свое большое состояние.
Он взял перо и в полном молчании стал что-то писать дальше.
– Возможно, прежнее завещание вам пригодится, сэр? – вкрадчиво проговорила миссис Леконт. – Могу я поинтересоваться. Кому вы оставили деньги, помимо восьмидесяти тысяч для жены?
Если бы он ответил честно, пришлось бы сказать совсем простую вещь: все остальное доставалось его кузену Джорджу Бертраму, имя миссис Леконт в предыдущем завещании не упоминалось. Даже более отважный человек в данной ситуации мог не осмелиться на такое признание.
– Я не хочу обсуждать другие варианты завещания, – ответил он. – Итак, один вопрос…
– Да, сэр?
– Один вопрос… я должен что-то оставить вам? – интонация у него была вопросительная и жалобная, словно он надеялся на благородный отказ.
– Благодарю вас, мистер Ноэль, – произнесла швейцарка, подчеркивая, что принимает подарок, а не требует вознаграждения.
Он нервно кусал кончик пера, на лице выступили капельки пота.
– Трудность в том, чтобы определить сумму, – пробормотал он, наконец.
– А как намеревался поступить ваш почтенный отец? Что он говорил в период фатальной болезни?
– Не помню.
– Мы оба были у его постели. Вы тщетно убеждали его составить завещание. Он просил подождать с этим.
А потом взглянул на меня и сказал такие теплые, трогательные слова. Как вы могли забыть их, мистер Ноэль?
– Но я забыл, – мрачно бросил ее хозяин.
– Деликатность мешает мне при таких обстоятельствах напоминать вам, что было сказано.
Она посмотрела на часы и демонстративно замолчала. Ноэль стиснул руки, раскачиваясь в кресле, но помощь от управляющей не приходила.
– А что, если… – он начал было, но остановился на полуслове.
– Да, сэр?
– Скажем, тысяча фунтов?
Миссис Леконт встала и посмотрела ему прямо в лицо с видом оскорбленным и гневным.
– И это после того, как я оказала вам сегодня бесценную услугу? По крайней мере, я рассчитывала, что вы отнесетесь ко мне с уважением. Доброго вам утра.
– Две тысячи! – в отчаянии воскликнул Ноэль Ванстоун.
Миссис Леконт молча собирала бумаги в сумку.
– Три тысячи!
Она распрямилась и пошла к двери.
– Четыре тысячи!
Она плотнее запахнула шаль и взялась за ручку двери.
– Пять тысяч! – Он хлопнул в ладони и в ярости выкрикнул ей в спину: – Пять тысяч!
Миссис Леконт мягко прикрыла дверь и развернулась.
– Без каких-либо отягощений и уплаты сборов?
– Нет.
Она снова взялась за ручку двери.
– Да.
Она вернулась и заняла прежнее место за столом, как ни в чем не бывало.
– Пять тысяч фунтов без отягощений и уплаты сборов – та сумма, которую называл ваш отец, – преспокойно заявила она. – Если вы сумеете освежить память, то вспомните, что я говорю правду. Я принимаю ваше желание исполнить сыновний долг, мистер Ноэль, и сделать то, что намеревался сделать ваш отец. Я принимаю ваше пренебрежение и отсутствие собственной благодарности. Я не отказываюсь от своего долга перед памятью вашего благородного отца и перед вами. Вдова профессора Леконта не претендует на чужое, она принимает лишь то, что принадлежит ей по праву, – в глазах ее горело торжество, она чувствовала, что одержала победу над Магдален, и это было сейчас главным источником радости.
Потом она дала хозяину время прийти в себя и стала диктовать дальше:
– Настоящим я оставляю мадам Вирджинии Леконт (вдове профессора Леконта из Цюриха) пять тысяч фунтов, свободные от любых отягощений и уплаты сборов. Это послужит вознаграждением мадам Леконт за верность и отличные способности по управлению домом, а также исполняется в память о желании моего покойного отца, желавшего упомянуть ее в своем завещании. Написали, сэр?
– Да.
– Благодарю вас, мистер Ноэль. Будем считать, что деньги – благодарность вашего отца, а добрые слова в завещании – ваша благодарность. Теперь нам предстоит еще кое-что написать, сэр. Поскольку со скромным вознаграждением для меня все решено, необходимо сделать более важный шаг – определить судьбу основного наследия. Кому вы намерены его оставить?
Ноэль Ванстуон беспокойно заерзал на стуле. Даже при составлении прежнего завещания, когда он чувствовал себя счастливым и находился под обаянием молодой жены, подобные вопросы причиняли ему страдание. Ему отвратительна была мысль о выборе наследника, словно это требовало от него огромной жертвы, лишало его состояния уже при жизни. Он был не готов второй раз проходить через это испытание!
– Возможно, вам будет легче, сэр, если я повторю прежний вопрос: кому вы в прошлый раз намеревались оставить деньги, помимо жены?
Теперь уже не составляло труда признать, что кузену Джорджу.
– Едва ли можно принять более разумное решение, мистер Ноэль, – заметила швейцарка. – Мистер Джордж и две его сестры – ваши единственные родственники. Одна из сестер тяжелый инвалид, и у нее достаточно денег. Другая замужем за человеком, который гораздо богаче вас. Нет никакого смысла оставлять им ваши деньги, а поддержать кузена Джорджа, который со временем унаследует обедневшее и разваливающееся на глазах имение своего дяди, весьма благородно с вашей стороны. Это подтверждение и родства, и дружбы.
Гостеприимство, с которым ее всегда принимали в Сент-Круксе, давно уже расположило ее к обитателям этого поместья. Но хозяин опять кусал кончик пера.
– Все так, – неохотно признал он. – Я считал и считаю Джорджа своим главным наследником, но, Леконт! Ему достанется такая большая сумма! Нет, надо повременить. Я не готов никому оставлять пока эти деньги.
К его удивлению, миссис Леконт легко согласилась.
– Можно не спешить, сэр, нам надо обсудить еще один важный вопрос, а потом вы сможете вернуться к завещанию. Я уже предупреждала, что в свое время все вам объясню. Думаю, теперь надо это сделать. Это трудное решение. Когда вы примете его, сможете спокойно вернуться и обдумать вопрос о наследстве для вашего кузена Джорджа.
– Что за трудность? – насторожился Ноэль.
Миссис Леконт встала, бесшумно подошла к двери и внезапно распахнула ее и выглянула в коридор. Там никого не было, так что она успокоилась и вернулась к столу.
– Я не доверяю всем слугам, а этим особенно. Никто не должен услышать то, о чем мы сейчас будем говорить, мистер Ноэль.
Глава III
Прошло несколько минут, прежде чем миссис Леконт развернула еще два документа и быстро просмотрела их. Только после этого она обратилась к Ноэлю Ванстоуну приглушенным голосом опытного заговорщика.
– Прошу прощения, сэр, но я должна вернуться к вопросу о вашей жене. Я делаю это с величайшей неохотой и обещаю, что буду предельно лаконичной, насколько это возможно. То, что мы знаем о ее истинном характере, основано на словах из письма мисс Гарт и на ее собственных действиях. Мы знаем, что даже смерть вашего отца не остановила ее в стремлении составить заговор и ограбить вас, присвоив деньги, законно полученные вашим отцом после смерти владельца Ком-Рейвена. Когда вы унаследовали отцовское состояние, ее внимание переключилось на вас. Мы знаем, что она осуществила свой замысел и желала вашей смерти. Это теперь совершенно ясно. Она молодая, умная и дерзкая, она не знает ни жалости, ни сомнений. Обычно такими качествами обладают мужчины, а не юные девушки. Теперь вы и сами понимаете, что я права.
Ноэль горько вздохнул, и миссис Леконт продолжила:
– А теперь пора поговорить о будущем. Я надеюсь и уверена, что перед вами долгая жизнь, но все же – в случае вашей смерти – по завещанию ваше состояние перейдет к кузену Джорджу. В Лондоне есть контора, где должны храниться копии всех завещаний. Любопытный человек может заплатить шиллинг и получить доступ туда, чтобы прочитать чье-либо завещание. Понимаете, к чему я клоню, мистер Ноэль? Ваша лишенная наследства вдова сможет за шиллинг прочитать ваше завещание и увидит, что наследник – мистер Джордж Бертрам. В итоге она перенесет на него свою злобу и месть, а ваш кузен – человек щедрый. Бесхитростный, он не ждет обмана. Если оставить его на милость беспринципной женщины, она сумеет ослепить его и добраться до денег, несмотря на вас и несмотря на меня, – последнюю фразу она произнесла с особым ударением, а потом сделала выразительную паузу, рассчитанную на драматический эффект.
– Да, теперь я понимаю, Леконт, – он сжал руки и энергично кивнул. – Она не должна получить ни фартинга. Что же мне делать? Может быть, оставить наследство адмиралу? – он подумал и продолжил: – Нет! Остается та же опасность.
– Если вы последуете моему совету, сможете избежать опасности.
– И какой же это совет?
– Сделайте то, что сами придумали – оставьте деньги адмиралу Бертраму. Берите перо.
Ноэль взял перо, хотя откровенно колебался.
– Напишите следующий абзац – после того, в котором оставляете пять тысяч для меня, – и она вновь приступила к диктовке: – Все оставшееся имущество после оплаты погребальных расходов и выплаты законных долгов я оставляю адмиралу Артуру Эверарду Бертраму, моему доверенному лицу, чтобы он распоряжался им по своему усмотрению. Подписано, запечатано и заверено 3 ноября 1847 года Ноэлем Ванстоуном в присутствии…
– Это все? – удивленно спросил он.
– Этого достаточно, сэр, этим вы делаете адмирала главным наследником. А теперь давайте вернемся к вашей предполагаемой вдове, которая останется без денег и прочитает завещание. Что она сделает? Попробует устроить ловушку для адмирала. Он пожилой человек и холостяк. Кто защитит его от отчаянной женщины? Только вы, сэр. Для этого хватит нескольких строк. В письме измените условия завещания – это будет секретом между вами и адмиралом. Передайте ему экземпляр завещания и письмо, они будут храниться в запечатанном виде до конца вашей жизни. Завещание будет простым – тем, что вы сейчас составили, а письмо будет хранить дополнение. Вы поставите условие получения наследства: пожелание, чтобы адмирал все передал своему племяннику Джорджу. Вы с детства знаете адмирала, он человек чести со своими причудами, настоящий джентльмен, который никогда не предаст вас. Таким образом, вы защитите двух честных людей разом. Ваша жена будет строить заговор против адмирала, а он передаст средства племяннику.
Хитрость замысла показалась Ноэлю Ванстоуну восхитительной. Он попытался выразить одобрение, но миссис Леконт остановила его.
– Подождите, сэр, это только половина дела. Рано или поздно правда выйдет наружу. И что станет делать ваша жена тогда? Переключится на мистера Джорджа. Чтобы избежать этого, нам надо повторно сбить ее со следа, поставить препятствие между ней и деньгами. И знаете, мистер Ноэль, что для этого подойдет лучше всего?
Он покачал головой и вопросительно посмотрел на улыбающуюся миссис Леконт.
– Надо поставить на ее пути женщину, – почти прошипела она. – Мы не подвластны ее красоте, наши губы не тянутся к ее гладким щекам, наши руки не жаждут обнимать ее, на нас не действуют ее улыбки и чары. Нас она околдовать не может! Поставьте на ее пути женщину, мистер Ноэль! Не такую смиренную слугу, как я, но сильную и обладающую прочным положением. Поставьте условие: если на момент вашей смерти мистер Джордж будет холостяком, он должен будет жениться в течение какого-то определенного времени, иначе потеряет право на наследство. А если он не пожелает жениться, оставьте деньги его замужней сестре.
Она сделала паузу. Ноэль Ванстоун опять попытался выразить мнение, но она и на этот раз остановила его.
– Если вы одобрите этот план, мистер Ноэль, значит, решено. Если нет, я сперва хотела бы сама назвать возможные возражения. Вы можете спросить: зачем скрывать такое условие? Почему бы открыто не поставить его в завещании рядом с именем вашего кузена? Тайный путь надежнее в данном случае. Чем меньше ваша жена будет знать о ваших намерениях, тем дольше ей придется искать информацию, а потому у нее останется меньше времени на обман адмирала и попытки подобраться к мистеру Джорджу (если тот будет еще холостяком). Так что вы скажете, сэр? Разве я не умнее, чем ваш друг мистер Байгрейв? Разве я не могу составить свой заговор во имя того, чтобы защитить вас?
Наконец она дала возможность хозяину выразить восторг, который своим красноречием сделал бы честь капитану Реджу. Он восхищался умом швейцарки и ее изобретательностью, но она, выслушав его, вернулась к делу, напомнив, что надо еще написать письмо адмиралу, а оно длиннее, чем завещание. Пришлось поискать подходящие по формату листы, и миссис Леконт вновь диктовала, а Ноэль Ванстоун усердно скрипел пером.
«Балиол-коттедж, Дамфриз,
3 ноября 1847 г.
Лично
Дорогой адмирал Бертрам,
когда вы откроете мое завещание, исполнителем которого я называю именно вас, увидите, что я оставляю вам все свое состояние после выплаты пяти тысяч управляющей и исполнения других надлежащих сумм. Цель этого письма – частным образом сообщить вам, как бы я хотел, чтобы вы распорядились моим состоянием.
Я прошу передать все это моему кузену и вашему племяннику Джорджу, но на определенных условиях. Если он будет женат на момент моей смерти, он сможет немедленно вступить в права наследия. Но если он будет холостяком или вдовцом, он сможет получить наследство, только если женится в течение…».
Миссис Леконт отложила черновик, а Ноэль – перо.
– Надо принять решение о периоде времени.
– Дадим ему год? – предложил Ноэль.
– Если бы речь шла только о собственности, я бы согласилась с вами, сэр, особенно на случай, если мистер Джордж окажется вдовцом. Но с учетом возможного заговора надо действовать быстрее. Опасно оставлять его без женского присмотра на целый год.
– Шесть месяцев?
– Да, это удобный период. Но вы выглядите расстроенным, мистер Ноэль?
– Мне неприятно так много говорить о моей смерти. Мне это не нравится!
Миссис Леконт понимающе улыбнулась и вернулась к черновику письма.
«…При условии, что он женится в течение шести месяцев после моей кончины; его избранница не должна быть вдовой, он должен опубликовать объявление о предстоящем венчании и совершить его в приходской церкви в Оссори, где его знают с детства».
– Это защитит мистера Джорджа от ловушки вроде той, что расставили для вас. Она не сможет появиться под вымышленным именем, – пояснила миссис Леконт. – Ну, и еще параграф. Вы готовы?
– Да.
«Если ваш племянник не сможет выполнить поставленные условия – а именно, будучи холостяком или вдовцом на момент моей кончины, не женится указанным образом в течение шести месяцев, – он не должен получить мое наследство, которое перейдет к его сестре, миссис Гёрдлстоун.
Я обращаюсь к вам как к надежному другу, способному в точности исполнить мою волю. Надеюсь, такая частная просьба не превышает допустимые границы. Однако прошу вас поставить условия получения наследства, как исходящие от вас в заботе о его браке.
У меня есть серьезные основания полагать, что обладание этими деньгами может поставить владельца в положение жертвы мошеннических претензий и заговора со стороны одной нечестной особы. Поэтому прошу вас быть крайне осмотрительным и даже осторожным. Прошу не разглашать имя второй потенциальной наследницы, миссис Гёрдлстоун, пока не возникнет такой необходимости. Я знаю, что Джордж человек искренний и открытый, я опасаюсь за него. Вероятно, не стоит раскрывать ему все секреты. Пусть он считает, что вы связываете получение им наследства с положением семейного человека, принимающего на себя дополнительную ответственность.
Теперь вы знаете мою последнюю волю. Полагаюсь на вашу честность. Вы – мой самый надежный друг, к которому я могу обращаться в самые тяжелые моменты жизни. Храните это письмо в тайне до конца моих дней. Никто, кроме вас, не должен его прочитать раньше времени.
Искренне ваш,
Ноэль Ванстоун».
– Подписали, сэр? Позвольте посмотреть, прежде чем вы запечатаете.
Она внимательно прочитала письмо. Оно составляло полные две страницы и еще часть третьей. Миссис Леконт аккуратно сложила его, как было принято в старые времена, и вернула хозяину.
– Запечатайте, мистер Ноэль, и напишите адрес своей рукой. Обязательно добавьте: «Лично. Хранить в запечатанном виде и прочитать только в случае моей смерти»… или лучше: «моей кончины». И подпишитесь рядом. Поздравляю вас, сэр. Теперь вы защитили свое состояние от покушений.
– Теперь надо собрать мои вещи. Я же не могу уехать без теплой одежды, – сказал Ноэль Ванстоун, который был рад покончить с неприятными темами смерти и наследства.
– Простите, сэр, но вы еще не закончили завещание – его надо подписать. И нужны также подписи двух свидетелей, заверяющих вашу, – она взглянула в окно и добавила. – Можно позвать кучера. Он солидный человек, живет в Дамфризе. Можно пригласить и кого-то из ваших слуг. Все они вызывают подозрения, но повариха показалась мне наименее опасной. Вызовите ее, пока я схожу за кучером. Когда свидетели придут, вам достаточно сказать: «У меня есть документ, который надо подписать, я хочу, чтобы вы подписались в качестве свидетелей». Ничего больше, мистер Ноэль! Говорите непринужденно, ничего не объясняйте, а я позабочусь о том, чтобы собрали ваши вещи.
Когда миссис Леконт вернулась с кучером, от которого пахло виски, повариха уже была в гостиной, причем выглядела едва ли не оскорбленной и весьма непочтительно уставилась на швейцарку.
Как и научила его миссис Леконт, Ноэль Ванстуон заявил:
– У меня есть документ, который надо подписать, я хочу, чтобы вы подписались в качестве свидетелей.
Кучер посмотрел на завещание, повариха глаз не сводила с миссис Леконт.
– Оно дело такое, – сказал кучер с сильным шотландским акцентом. – Подписать-то можно, но сперва скажите, сэр, что это за документ.
Миссис Леконт опередила хозяина с ответом:
– Скажите, что это ваше завещание, сэр. В качестве свидетеля он может посмотреть на заголовок документа.
– Ай-ай, – кучер моментально глянул на заголовок документа. – Последняя воля и завещание. Эх, сэр! Надобно вам такие мрачные штуки, как смерть, в документы вставлять! Плоть – тлен, – кучер обильно дохнул перегаром и благочестиво посмотрел в потолок. – И в Писании сказано: много званых, да мало избранных. Смотрите, сэр, сами в Откровении, глава первая, стихи с первого по пятнадцатый. На все воля Божья, так ведь? А что плоть? Глина для горшечника! А про жизнь что нам Писание говорит? Дуновение ветра!
Повариха слушала завороженно, словно попала вдруг на проповедь, но все равно смотрела неотрывно на миссис Леконт.
– Лучше поставьте подпись, – твердо сказала швейцарка. – Вероятно, у вас в Дамфризе есть свои обычаи, но надо и дело делать.
Она вмешалась, потому что ясно увидела, как перепугался Ноэль Ванстоун во время всей этой псевдобиблейской болтовни кучера. Она испугалась, что взрыв страха может испортить все ее планы.
Ноэль Ванстоун взял перо, обмакнул в чернильницу и поставил подпись, не сказав ни слова. Кучер внимательно наблюдал за ним, а потом поставил и свое имя, в качестве свидетеля, еще раз дохнув перегаром и процитировав пару мест из Писания. Повариха с видимым усилием оторвалась от созерцания миссис Леконт и торопливо расписалась, сразу же оглянувшись на швейцарку, словно ожидала от нее удара в спину.
– Благодарю, – сказала ей миссис Леконт самым дружелюбным образом.
Повариха лишь поджала губы.
– Можешь идти! – распорядился хозяин, и она ушла.
– Мы вас надолго не задержим, – заметила миссис Леконт, отпуская кучера. – Не больше получаса, и мы будем готовы отправляться в путь.
Кучер широко ухмыльнулся, сделал к ней шаг и с нарочитой вежливостью сказал:
– Не забывайте одну штуку, миледи. Не забывайте, что свидетельство, как и езда, требует оплаты. Не упустите при расчете! – он рассмеялся и вышел, выдохнув еще залп перегара.
– Леконт, я не ослышался? Вы сказали этому человеку, что мы будем готовы уезжать через полчаса? – спросил Ноэль, когда кучер покинул комнату.
– Да, сэр.
– Вы что, ослепли? – он сердито топнул ногой, удивив управляющую. – Вы не видите, что этот тип вдрызг пьян? Моя жизнь для вас пустяк? Ее надо подвергать риску, отдавая на милость пьяного извозчика? Ни за что на свете не поеду с ним!
– Этот человек, безусловно, нетрезв, сэр, но он привык к такому состоянию. Он прямо стоит, уверенно идет, он без труда расписался под документом, и почерк у него понятный. Я уверена, что он спокойно довезет нас до Дамфриза.
– Даже слышать не хочу! Вы иностранка, Леконт, вы не знаете этих людей. Они пьют виски с утра до ночи.
Виски – это очень крепкий напиток, который ударяет в голову. Я не стану рисковать. Никогда, никогда не поеду с пьяным извозчиком.
– Мне вернуться в Дамфриз одной, сэр?
– И оставить меня здесь? Одного в доме, где может случиться все что угодно? Откуда я знаю, что жена не вернется сегодня вечером? А что, если все ее путешествие – уловка? У вас совсем нет чувств, Леконт! – он откинулся на спинку стула и разрыдался. – Ужасно, ужасно, – твердил он сквозь слезы.
В этот момент Ноэль Ванстоун представлял собой по-настоящему жалкое зрелище. Он наконец сломался под грузом тяжких мыслей и переживаний, обрушившихся на него этим утром и днем. Монолог кучера и отвратительный перегар сыграли роль последней капли, хотя совсем не в этом извозчике было дело.
– Вы удивляете и огорчаете меня, сэр, – заметила миссис Леконт. – Возьмите себя в руки. Если желаете, я могу остаться здесь, например, на ночь. Вы отдохнете и успокоитесь после трудного дня. Кучера немедленно отошлем. Я отправлю с ним записку к владельцу отеля, и завтра утром за нами пришлют другого человека, трезвого.
Ноэль Ванстоун перестал рыдать. Он вытер глаза платком и даже поцеловал руку миссис Леконт.
– Да, отошлите этого кучера. Вы такая добрая. Прекрасная Леконт! Прогоните пьяного извозчика, вызовите другого. Мы сегодня прекрасно поужинаем дома, как в старые добрые времена, – его слабый голос прервался, слезы снова потекли по лицу ручьями.
Миссис Леконт оставила хозяина ненадолго, чтобы отпустить кучера, а когда вернулась, застала его с рукой на звонке для вызова слуг.
– Вы что-то хотели, сэр?
– Я хотел приказать, чтобы вам приготовили комнату. Хочу позаботиться о вас, Леконт.
– Вы сама доброта, мистер Ноэль, но не спешите. Надо убрать все эти бумаги, прежде чем придет служанка. Положите завещание и письмо в один конверт и подпишите его на имя адмирала, а я отправлю его по назначению. Не могли бы вы еще на минуту пройти к столу, мистер Ноэль.
Однако он заупрямился. Он не захотел отходить от очага, он устал и чувствовал ужасную слабость. Он стал жаловаться, что видеть больше не может ни перо, ни бумагу, и лучше бы ему не рождаться вообще. От миссис Леконт потребовалось море терпения, чтобы уговорить хозяина написать адрес адмирала на конверте. К столу он не пошел, так что она принесла ему подставку, которую он положил на колени. Он ворчал, ругался, но все же подписал конверт. Запечатывать его Ноэль отказался наотрез. В общем-то, запечатать конверт можно было и без его участия. Миссис Леконт сделала это сама.
Теперь она опасалась лишь того, что опытные юристы найдут в тексте завещания какие-нибудь неправильно составленные фразы или что письмо не примут в качестве официального документа. В слепой ненависти к Магдален она доверилась своему здравому смыслу и знаниям друга, а это могло поставить под угрозу все ее будущее.
Когда все бумаги были в сумке миссис Леконт, Ноэль Ванстоун вызвал служанку. На этот раз пришла Луиза.
– Приготовьте комнату для леди, она сегодня останется здесь ночевать. И надо проветрить мою теплую одежду, а потом все упакуйте, мы с леди завтра утром уезжаем.
Тихая Луиза выслушала распоряжения хозяина молча, хотя бросила весьма недобрый взгляд на его гостью, а потом вышла из комнаты, не сказав ни слова. Судя по всему, служанки были на стороне своей госпожи, а потому настроены против миссис Леконт.
– Дело сделано, – с облегчением вздохнул Ноэль Ванстоун. – Присаживайтесь, Леконт. Давайте просто посидим и поболтаем у огня.
Миссис Леконт приняла приглашение, Ноэль взял ее за руку. Со стороны можно было подумать, что это мать и сын, и в доме царят покой и счастье.
Разговор их состоял из череды вопросов на самые разные темы, которые задавал и задавал Ноэль. Куда Леконт повезет его утром? Почему в Лондон? Почему он останется в Лондоне, когда Леконт поедет в Сент-Крукс к адмиралу с его письмом и завещанием? Из-за того, что его жена может последовать за ним, если он отправится к адмиралу? А будет ли он в безопасности в уютном доме рядом с мистером Лоскомбом, когда она уедет? И почему ему надо быть рядом с мистером Лоскомбом? Ах, ну да – он знает законы и сможет помочь. А закон может освободить его от нехорошей женщины, которая его обманула? Как скверно, что Леконт этого не знает! А сможет ли он жениться во второй раз? Если он жил в браке в Шотландии, действует ли этот брак и в Англии? Как ужасно, что Леконт ничего про это не знает! А он долго будет в Лондоне один? И ему будет не с кем поговорить, кроме мистера Лоскомба? А Леконт вернется сразу, как только передаст адмиралу важные документы? Добрая Леконт! Прекрасная Леконт! А что будет потом, когда все юридические вопросы будут решены? Почему бы им не покинуть эту отвратительную Англию и не уехать за границу? Может быть, во Францию? Найти какое-нибудь недорогое жилье под Парижем… Например, в Версале или в Сен-Жермен? Симпатичный французский дом, и нанять хорошую повариху. И пусть там будет небольшой красивый сад, и он там сможет работать – это хорошо для здоровья, и можно сэкономить на садовнике. Неплохая идея. У него впереди прекрасное будущее, не правда ли?
И он болтал и болтал, переходя от страха к надежде, придумывая для себя маленький, безопасный и уютный мир. Несчастный, слабый маленький человек!
В ноябре рано темнеет, и когда наступил вечер, он просто уснул в кресле. Снаружи поднялся ветер, завывавший песню зимы, периодически доносился скрип колес, чьи-то голоса, но ничто не тревожило Ноэля Ванстоуна. Он спал, и отсветы огня играли на его бледном лице, придавая ему живость и краски. Но миссис Леконт не испытывала к нему жалости. Она обеспечила свое и его будущее, обезопасила привычный образ жизни, огонь умиротворял. И в конце концов тишина и завораживающее пламя очага пробудили в ней подобие христианских чувств. «Бедолага», – подумала она с мрачным сочувствием, приправленным презрением.
Она разбудила его, когда подали ужин. Ноэль развеселился. Ему нравилась мысль поселиться в недорогом, уютном доме во Франции, он улыбался и снова болтал о пустяках, демонстрировал миссис Леконт знание французского, а Луиза и вторая служанка ждали, когда можно будет убрать со стола. После ужина он вернулся в кресло у очага, миссис Леконт присоединилась к нему. Он повторял вопросы и задавал новые, но говорил медленнее и тише. Потому между фразами стали возникать паузы – и они были все больше. К девяти он снова заснул.
На этот раз сон его был беспокойным. Он ворочался и скрипел зубами, голова его перекатывалась то влево, то вправо. Миссис Леконт попробовала шуметь, как бы случайно, чтобы разбудить его. Он открыл глаза, посмотрел вокруг пустыми глазами. Встал, побродил по комнате, а потом решил написать грозное письмо своей жене – прощальное письмо. Как написать его? На каком языке лучше всего выразить чувства? Он стал жертвой ужасного, беспрецедентного предательства! Она проникла ему в душу! Разве можно найти слова, которые передадут всю глубину его обиды? Он остановился и яростно потряс кулаком, обращаясь в пустоту.
Миссис Леконт почувствовала серьезную тревогу. После напряжения утра и середины дня – ужасная слабость, а теперь всплеск страсти, – это было слишком большой угрозой. Наутро надо было отправляться в дорогу, и она не хотела, чтобы хозяин заболел. С большим трудом она уговорила его отложить написание письма жене и пойти спать. Она повела его в спальню, и наверху, к ее огромному облегчению, он отвлекся, вспомнив, как ему раньше делали на ночь расслабляющую микстуру из вина, яиц, сахара и специй. Миссис Леконт помогла ему переодеться и пошла готовить лакомство.
Спустившись в гостиную, она вызвала служанку и от имени Ноэля Ванстоуна потребовала принести необходимые ингредиенты. Служанка покривилась, но медленно и неохотно, по одному, принесла все, что требовалось. Потом она долго искала кастрюльку, ложку, венчик для взбивания яиц…
Миссис Леконт поднялась к хозяину – но он услышал ее шаги. Она застала его сидящим спиной к столу с хитрым видом. Зная упрямство хозяина, она поняла, что он все же пытается написать злосчастное письмо, и решила, что надо поскорее приготовить смесь. Она попыталась даже незаметно унести с собой письменные принадлежности, но Ноэль опередил ее, рассердился и убрал все в ящик стола, а ее буквально выставил из комнаты.
Полчаса спустя микстура была готова. Миссис Леконт понесла ее наверх – горячую, источающую ароматный пар. «После этого он точно уснет», – говорила она себе.
Ноэль Ванстоун сидел за столом в углу комнаты, спиной к ней. Острый слух на этот раз подвел ее хозяина – она застала его за письмом.
– Ох, мистер Ноэль, мистер Ноэль! – с упреком произнесла она. – Чего же стоит ваше обещание?
Но он не отвечал. Он сидел, опершись левым локтем на стол, опустив голову на левую руку. Правая рука лежала на листе бумаги, в ней было перо. Он не обращал внимания на миссис Леконт. Неужели так глубоко задумался? Она подошла ближе, взглянула ему в лицо и отпрянула.
Он был мертв!
КОНЕЦ ПЯТОГО АКТА
Интермедия
Корреспонденция, в которой история получает развитие
I
От миссис Ванстоун к мистеру Лосхомбу
Парк-Террас, Сент-Джон-Вуд, 5 ноября
Дорогой сэр,
я вчера прибыла в Лондон с целью увидеться с родственницей и оставила мистера Ванстоуна в Балиол-коттедже. Я предполагала вернуться к нему в конце недели. В Лондон я приехала поздно вечером.
Сегодня утром я получила письмо от своей горничной из Балиол-коттеджа – я поручала ей сообщать мне обо всем чрезвычайном. Я прикладываю ее письмо к своему. Она очень честная и толковая девушка, ей можно доверять.
Я специально не пересказываю Вам ее письмо – прочитайте сами все, как есть. Вы поймете, какой шок я испытала. Я убеждена, что его бывшая управляющая отыскала его и, приехав в мое отсутствие, воспользовалась его слабостью и вынудила написать новое завещание. Насколько я знаю эту женщину, она обладает сильной волей и имела на мистера Ванстоуна прежде большое влияние. Она явно рассчитывала на долю в его состоянии.
При сложившихся обстоятельствах я должна как можно скорее встретиться с мистером Ванстоуном и получить от него объяснения. Горничная тянула до последнего и закончила письмо так, чтобы успеть к вечерней почте. Что происходило далее, я не знаю, но миссис Леконт осталась там на ночь, а утром намеревалась уехать куда-то вместе с мистером Ванстоуном. Из-за этого только я не выехала утром в Шотландию. Нет смысла спешить в Дамфриз, если мистер Ванстоун покинул город. Но и в Лондоне мне теперь делать нечего.
Не будете ли Вы любезны дать мне совет? Я могу зайти к Вам в Линкольнз-Инн сегодня в любое время. Только ближайшие часы у меня заняты. Я сейчас отправляюсь в Кенсингтон, но потом вернусь в Сент-Джон-Вуд, так что Ваш ответ получу вовремя.
Искренне Ваша,
Магдален Ванстоун
II
От мистера Лоскомба к миссис Ванстоун
Линкольнз-Инн, 5 ноября
Дорогая мадам,
ваше письмо и приложенное к нему письмо горничной вызвали у меня величайшее удивление и озабоченность. Дела не позволяют мне встретиться с Вами сегодня или завтра утром. Но завтра в три часа дня я к Вашим услугам.
Я не могу высказать определенное мнение, пока мы не обсудим некоторые детали. Дело крайне необычное. Предлагаю Вам задержаться в Лондоне, по крайней мере, до завтра. Возможно, с новой утренней почтой Вы получите дополнительную информацию о происходящем.
Остаюсь преданным Вам,
Джон Лоскомь
III
От миссис Ванстоун к мисс Гарт
5 ноября, два часа
Я только что вернулась из Вестморленд-хаус – намеренно оставив это в тайне и избегая встречи с вами под вашей собственной крышей. Но вы узнаете, почему я приходила и почему ушла. Вы никогда не будете для меня посторонней, но я не могу больше обращаться к вам как к другу.
Я приехала в Лондон с севера третьего числа, чтобы повидать Нору. Столько недель я страдала вдали от нее! Возможно, страдание ослабило меня, пробудило давно забытую нежность – не знаю, как еще это объяснить. Но я думала о Норе каждый день, она снилась мне по ночам, у меня просто сердце разрывалось. Так что я пренебрегла вероятным риском и приехала. Я не жду от жизни больше, чем заслуживаю, я не скажу вам, что стала тем преображенным и раскаивающимся существом, которое вы бы могли одобрить. Мне просто хотелось обнять Нору, положить голову ей на плечо – очень по-детски, правда?
Без вашей помощи я бы Нору не нашла. Я благодарна, что вы не отказали мне в помощи, хотя и осуждаете мое поведение. Я часто думаю о вас, я знаю, что вы молитесь за нас обеих в церкви. Прошлой ночью я заснула счастливой – впервые с тех пор, как вышла замуж. Утром меня ждала расплата, пришло письмо: мой злейший враг на свете в мое отсутствие взял реванш. Импульс, который привел меня к сестре, погубил меня. Но даже теперь я не жалею о встрече с Норой. Я подозревала, что именно вы стали источником потенциальной катастрофы, написав в Олдборо к миссис Леконт. Но я никогда не предполагала, что опасность может исходить от Норы. Нет, об этом я и подумать не могла.
Я пришла в Вестморленд-хаус, и мне сказали, что вас нет дома. Я отказалась от встречи с вашей сестрой и сказала, что могу подождать вас. Меня провели в комнату на первом этаже, разделенную портьерами на две части. Во внешней половине горел огонь в очаге, а в другой нет. Служанка была весьма учтива. Я заверила ее, что увижу, как вы приближаетесь к дому, так как окно выходит на дорожку. Но она ответила, что у вас есть ключ от садовой калитки и вы можете войти через заднюю дверь. В таком случае она предупредит вас о моем визите. Я рассказываю об этих мелочах, чтобы показать: у меня не было заранее подготовленного умысла обманывать вас, я просто хотела взять у вас адрес Норы.
Я ждала довольно долго, но вас не было. Нетерпение мое нарастало, в комнате было ужасно жарко – и я решила перейти в другую часть, за портьеры, где было прохладнее. Здесь окно выходило в сад за домом – и в это время услышала, что дверь во внешней части комнаты отворилась, и раздался незнакомый женский голос и ваш. По их разговору я поняла, что вы встретились в коридоре, и вторая женщина хорошо знает мою сестру. Я также поняла, что вы только что вернулись от Норы. Сперва я медлила, потому что не очень хотела встречаться с этой незнакомой, вашей собеседницей. Но когда услышала, что вы говорите обо мне, решила дослушать разговор до конца.
Вы назовете это бесчестным поступком? Может быть. Но чего еще вы от меня ожидали?
Вы сами знаете, что я там услышала. Мне этого достаточно. Вы с мистером Пендрилом искали меня, и Нора на этот раз с вами заодно. Мое письмо сестре стало для меня ловушкой и навело миссис Леконт на мой след, причем информацию она получила именно от Норы. Что я пережила в тот момент? За что мне такое страдание?
Я ждала во внутренней части комнаты – вы знаете мой темперамент, такое терпение для меня – немало, правда? Я опасалась, что в любой момент служанка сообщит о моем присутствии, но мне повезло. Когда вы ушли, я открыла окно и выбралась в сад. Не надо винить служанку. Как обычно, если кто-то и виноват, так только я.
Теперь я уже успокоилась. Вы ведь знаете, какая я сильная. Вы помните, как в детстве я боролась с болезнями? А теперь я взрослая и сражаюсь со своими несчастьями сама. Не надо меня жалеть, мисс Гарт! Не надо меня жалеть!
Я не сержусь на Нору. Надеюсь когда-нибудь увидеть ее, и эта надежда поддерживает меня. Моя сестра хотела только добра, я точно знаю это. Она бы расстроилась, узнав, что случилось. Не рассказывайте ей, сожгите мое письмо.
И еще кое-что.
Если я правильно понимаю свое нынешнее положение, ваши люди продолжают искать меня. Отзовите их, вы зря тратите деньги. Если вы завтра найдете меня, что с того? Я уже не бедная девушка-актриса, я замужем и не перед кем на свете не обязана держать отчет, кроме моего мужа. Наконец, у меня есть положение и имя. Теперь даже закон признает мое существование. Так было еще вчера, пока вы не вмешались в мою жизнь. И что теперь? Сейчас я вдали от Норы – мой муж знает, кто я на самом деле, – миссис Леконт одержала верх. Вы довели меня до катастрофы, но я намерена бороться за свою жизнь, какой бы одинокой я не была.
Больше мне нечего сказать. Если станете говорить обо мне с Норой, скажите ей, что однажды мы можем снова встретиться – но для этого я хочу вернуть ей то, что принадлежит ей по праву.
Это все, не забывайте о случившемся, когда захотите снова вмешиваться в мои дела.
Магдален Ванстоун
IV
От мистера Лоскомба к миссис Ванстоун
Линкольнз-Инн, 6 ноября
Дорогая мадам,
утренняя почта, несомненно, принесла Вам те же шокирующие вести, что и мне. Должно быть, Вы уже знаете о внезапной смерти вашего супруга. Я отправляюсь на север, чтобы провести необходимое расследование и выполнить свой долг поверенного покойного джентльмена. Рекомендую Вам оставаться в Лондоне и ждать новостей от меня. Я напишу Вам сразу по прибытии в Шотландию.
Остаюсь Вашим преданным слугой,
Джон Лоскомь
V
От мистера Пендрила к мисс Гарт
Сёрл-стрит, 6 ноября
Дорогая мисс Гарт,
возвращаю Вам письмо миссис Ванстоун. Могу понять и тон ее письма, и Ваше огорчение от того, как несчастная женщина поняла ваш случайно подслушанный разговор. Я искренне сожалею обо всем случившемся и о ее отчуждении от сестры, хотя для ее сестры это, может быть, и неплохо. Нет сомнения, что обстоятельства жизни миссис Ванстоун могли бы сильно огорчить ее сестру. Не сообщайте мисс Ванстоун о визите младшей сестры и последнем письме. Это будет неразумно и жестоко. Ни Вы, ни я не сможем контролировать действия миссис Ванстоун, а потому лучше последовать ее совету и держаться подальше.
Я уже принял меры, чтобы остановить ненужные теперь розыски. Через несколько дней я напишу мисс Ванстоун и постараюсь успокоить ее. Ей лучше думать, что нам не удалось найти ее сестру, чем узнать всю правду. Поверьте мне, искренне Ваш,
Уильям Пендрил
VI
От мистера Лоскомба к миссис Ванстоун
Линкольнз-Инн, 15 ноября
Дорогая мадам,
в соответствии с Вашим запросом пишу Вам, чтобы сообщить новости как можно скорее, не дожидаясь личной встречи. Это письмо – строго конфиденциальное, все, что в нем говорится, должно остаться между Вами и мной.
К моему письму приложена копия завещания Вашего покойного мужа от третьего ноября. Документ подлинный. В качестве поверенного я выразил протест против того, чтобы представитель адмирала Бертрама распоряжался в Балиол-коттедже, однако новое завещание недвусмысленно передает адмиралу все права на собственность вашего супруга, так что его представитель настоял на своем, я и сам бы поступил так на его месте.
Возникает серьезный вопрос: что мы можем сделать в Ваших интересах? Завещание, составленное при моем участии тридцатого сентября, отменяется действием нового документа. Можем ли мы оспорить новое завещание? Вряд ли. Оно, конечно, составлено необычным образом, но датировано, подписано и засвидетельствовано по правилам. В нем прямо и просто изложена воля покойного, так что технически к нему придраться невозможно.
Какие пути оспорить завещание существуют? Можно оспорить факт, что автор был умственно здоров и способен самостоятельно принимать решения. Он умер внезапно – по утверждению докторов, от сердечного приступа. В день смерти он, как обычно, гулял в саду, плотно поужинал, слуги особых перемен в нем не заметили, разве что он раздражался больше, чем в другие дни. В суде едва ли пройдет утверждение, что он был неадекватен.
Другой вариант – доказать, что он действовал по внушению другого лица, то есть миссис Леконт. Это также трудно аргументировать в суде. Размер оставленного ей наследства не превышает того, что планировал оставить ей мистер Майкл Ванстоун (я сам слышал это от него), так что ее корыстный интерес сложно обосновать. Выбор основного наследника также не вызывает подозрений – это естественное предпочтение родственника и старейшего друга семьи.
Остается одно: в завещании от тридцатого сентября автор оставлял существенную сумму вдове, а именно восемьдесят тысяч фунтов. Третьего ноября в отсутствие супруги он составил завещание, в котором она вообще не упоминается. Встает вопрос о причине такой внезапной перемены. Если серьезной причины нет (а мне таковая неизвестна), полагаю, можно сделать это предметом специального рассмотрения и основанием оспорить новое завещание. Поймите – я сейчас рассуждаю как профессиональный юрист, который обязан просчитать все варианты развития процесса в суде. Я не посягаю на Вашу частную жизнь, но Вы должны тщательно обдумать обстоятельства: не может ли что-то быть предъявлено против Вас? Если дело в простом капризе Вашего покойного мужа, влиянии миссис Леконт, и только – и она не сможет доказать в суде, что у него были важные основания, я немедленно подам прошение в Ваших интересах. Но если существуют неизвестные мне факты, прошу, не раскрывайте их мне, а просто откажитесь от намерений оспаривать последнее завещание мистера Ноэля Ванстоуна.
Преданный Вам,
Джон Лоскомь
VII
От миссис Ванстоун мистеру Лосхомбу
16 ноября
Дорогой сэр,
примите благодарность за Вашу доброту и участие. Простите мои переживания, из-за которых я вынуждена отвечать Вам так коротко. У меня есть причины со всей решительностью дать вам отрицательный ответ. К сожалению, мы не можем прибегать к силе закона в вопросе об этом завещании.
Просто поверьте мне, дорогой сэр, с благодарностью, Ваша
Магдален Ванстоун
VIII
От мистера Лоскомба к миссис Ванстоун
Линкольнз-Инн, 17 ноября
Дорогая мадам,
я получил Ваше письмо с отказом от возбуждения процесса о наследстве. При сложившихся обстоятельствах посмею все же обратиться к Вам с просьбой обсудить вопрос о завещании Вашего покойного супруга.
Будьте любезны, просмотрите копию документа. Вы найдете там фразу об условиях наследования состояния Вашего мужа адмиралом Бертрамом: он может распоряжаться состоянием «по своему усмотрению».
Это может показаться Вам чем-то простым, но слова весьма примечательны. Во-первых, ни один опытный юрист не использует столь неопределенный оборот. Во-вторых, такая формулировка практически бесполезна. Наследство оставлено адмиралу без всяких условий, но зачем-то говорится, что он может распоряжаться им по своему усмотрению! Из этого можно сделать два вывода. Либо фраза появилась по невежеству автора, либо прикрывает некий умысел. Я убежден в последнем. Автор текста явно хотел что-то скрыть – возможно, от вас. Я думаю, этот трюк придумал человек хитрый, но не юрист. Мой тридцатилетний опыт работы с документами научил обращать внимание на детали. Адмирал Бертрам не волен располагать наследством, наверняка существует дополнительный документ-приложение с четкими указаниями для него. Должно быть, это письмо, переданное доверенному лицу. Например, я оставлю Вам сто фунтов, а в частном письме прошу передать их третьему лицу, имя которого по каким-то причинам не хочу называть в завещании. Вот что это такое.
Если я прав, адмирал Бертрам получил такое письмо, и в Ваших интересах узнать, что в нем содержится. Не буду обременять Вас техническими подробностями, но я бы не считал Ваше дело полностью проигранным, пока не выяснится содержание тайного приложения к завещанию.
Пока мне нечего к этому добавить. И совет Вам давать я пока не готов. Поэтому ограничусь тем, что поделился с Вами конфиденциально своим частным мнением. Все это тонкое и деликатное дело, и надо проявить терпение, прежде чем действовать в зависимости от новых обстоятельств.
Верьте мне, мадам, искренне Ваш,
Джон Лоскомб
Р. S. Я упустил одну деталь. Если доказать, что на момент смерти мистер Ванстоун имел основное место жительства в Шотландии, можно было бы применить в Ваших интересах шотландские законы, которые запрещают мужу полностью лишать жену наследства. Однако сделать это сложно, так как он снял дом только на один сезон и нигде не заявлял о намерении приобрести собственность на севере или поселиться там постоянно.
IX
От миссис Ванстоун мистеру Лосхомбу
Дорогой сэр,
я несколько раз, с глубоким интересом и вниманием, перечитала Ваше письмо. Я уверена в Вашей правоте – не сомневаюсь, что такое письмо к адмиралу Бертраму существует. Мне необходимо узнать подробности, но действовать надо совершенно конфиденциально. У меня есть мотивы, о которых Вы не знаете, но они крайне важны для меня.
Я не прошу у Вас помощи в этом деле и не стану беспокоить Вас просьбами дать мне совет. Я не хочу вовлекать Вас в это расследование. Какой бы опасности я сама ни подвергалась, предпочту рисковать в одиночестве. Терпения мне хватит. У меня никого нет, разум мой в смятении, но я сильна духом и способна перенести любые испытания. Мое время еще придет.
С искренней благодарностью, Ваша
Магдален Ванстоун
