Заколдованный замок - Фантастика, страница-

Автор: Крыжановская-Рочестер Вера Ивановна

Глава X

Когда Алиса приехала в Париж, ее бывший опекун еще не возвратился из Виши. Под влиянием своего возбуждения, она хотела сначала телеграммой просить его тотчас вернуться в Париж, но, узнав, что барона ждут самое позднее дней через восемь или десять, отказалась от своего намерения. Без сомнения, неожиданный вызов испугает дядю и может повредить его лечению. Лучше было дождаться его возвращения, тем более, что дело о разводе не могло пострадать от этого промедления. Итак, она ограничилась тем, что написала письмо Беранже.

Прошло несколько дней. Тишина и полное уединение, в котором она жила, мало – помалу вернули молодой женщине ее обычное спокойствие. Но по мере того, как опадал ее гнев и возбуждение, острое и невыразимо горькое чувство начало наполнять сердце Алисы.

Молодая женщина поместилась в своей бывшей девичьей комнате. Здесь все было полно воспоминаниями о том времени, когда она была невестой. Невольно перед ней пронеслось это прошлое, полное счастья и надежды, когда Беранже занимал все ее мысли, когда она любила его первым порывом своего наивного сердца. Теперь, спустя четыре месяца после свадьбы, она опять явилась сюда, с твердым намерением развестись с мужем и, кроме того, обещав свою руку другому. Чем больше она думала, тем больше усиливалось ее нравственно угнетенное состояние. Прямая, набожная и до глубины души честная натура Алисы чувствовала угрызения совести и тоску при мысли, что, не разбив еще священных и таинственных уз, связывающих ее с мужем, она уже обручилась с Гюнтером. Конечно, непозволительное поведение мужа оправдает ее перед людьми, но не обвинит ли ее в этом Господь и собственная совесть?

Приезд Марион немного вывел маркизу из ее мрачного настроения духа.

Госпожа Лаверди на следующий день после бала уехала из своего замка. Она рассказала в подробностях подруге о безумном покушении Ренуара, которое чуть не стоило жизни Беранже. Затем она сообщила, что Гюнтер уехал в Германию и умоляет писать ему прямо или через посредство ее, Марион.

– Нет, нет! – взволнованно сказала Алиса. – Пока я ношу имя Верделе, я не могу писать Рентлингену!

Затем, горько расплакавшись, она высказала подруге все, что тяготило ее душу.

– Я понимаю твое состояние, моя бедная Алиса, – со вздохом сказала Марион. – Не легко разойтись с мужем, если даже он и недостойный человек. После такого же короткого брака, как твой, это еще тяжелей, ввиду бесконечных разговоров, которые вызовет процесс. Но не мучайся заранее. После всего, что случилось, тебе необходимо расстаться с мужем, и понадобится вся твоя энергия, чтобы преодолеть препятствия, которые встретятся тебе. Будем надеяться, что любовь Гюнтера вознаградит тебя за все, что ты перестрадала.

Несколько дней спустя Марион снова приехала к Алисе и пригласила ее провести у нее вечер.

– У меня соберется небольшое общество. Это хоть немного развлечет тебя. Нет, нет! Я не принимаю никаких отговорок. Нечего тебе прятаться, точно ты совершила какое – нибудь преступление. Ведь у тебя на лбу не написано, что ты хочешь развестись с мужем!

Алиса согласилась, скрепя сердце. Накануне она получила ответ от Беранже.

Каждое слово этого легкомысленного и нахального письма оскорбляло ее гордость и снова вызвало ее гнев. Вследствие этого, она отправилась к госпоже Лаверди в самом отвратительном настроении.

Общество оказалось гораздо многочисленнее, чем она предполагала. Оно состояло из веселых и не очень строгих молодых женщин, каких любила Марион, и главное, из молодых людей, принадлежавших к избранному кругу. Алиса знала большую часть этих мужчин, так как встречалась с ними в свете, когда еще была девушкой. Двое из них даже усиленно ухаживали за ней, но она предпочла маркиза, который казался ей красивее и благороднее их.

Сославшись на нервную головную боль, маркиза мало принимала участия в разговоре, но невольно с любопытством рассматривала обольстительных кавалеров. Теперь они показались ей совсем другими, чем прежде, так как она уже не была ничего не понимающим ребенком, который судил обо всем со своей наивной точки зрения. Супруга Беранже научилась разбирать иероглифы, начертанные на этих молодых лицах и красноречиво разоблачающие оборотную сторону медали. Эта бледность, казавшаяся ей такой интересной, и эти усталые глаза были следствием оргий и бессонных ночей, проведенных за игрой, и всякого рода излишеств.

Шумный разговор оторвал маркизу от ее дум и наблюдений. Самый предмет разговора сильно взволновал ее.

Говорили об одной молодой женщине, которую она знала по виду и которая в прошлом году начала процесс о разводе. Дело это тянулось больше года, но в конце концов развод состоялся, так как неверность мужа была ясно доказана.

К глубокому удивлению Алисы, все обвиняли оскорбленную женщину.

– Муж не хотел развода и до последней минуты старался помириться с женой, но эта экзальтированная дура ничего не хотела слушать. Без сомнения, у нее был кто – нибудь на примете, кто нравился ей больше мужа, – заметил один из мужчин.

– Не слишком ли легкомысленно вы судите поведение женщины, доведенной до крайности тысячью оскорблений? – сказала Алиса, покраснев от негодования. – Если я не ошибаюсь, господин Ревильон открыто содержал танцовщицу, пренебрегал женой и бросал ее одну. По всей вероятности, бедная женщина перенесла сильную нравственную борьбу прежде, чем решилась на развод.

– Скандалом, маркиза, никогда нельзя ничего исправить. Женщина, которая уважает себя, не станет доводить до суда свои семейные дела; роль же разведенной жены всегда двусмысленна, в особенности если она вторично выходит замуж. Вопрос, развелась ли она потому, что муж ее недостойный человек, или потому, что ей понравился другой – так и остается нерешенным.

– Ревильон действительно красивый мужчина и его очень любят в обществе. И кто знает? Если бы у его жены хватило терпения, может быть, он остепенился бы и вернулся к ней, – сказала одна из дам.

– Несомненно! Связи с дамами полусвета всегда бывают мимолетны. Это не более, как вспышка соломы, которая так же скоро гаснет, как и воспламеняется.

– И из – за таких – то пустяков госпожа Ревильон подняла такой шум? Она даже не подумала, способна ли она нравиться такому мужу, как Ревильон.

– У нее нет шика, а в наше время жене, кроме добродетели, необходимо еще быть изящной и обладать кокетством куртизанки. Вместо того, чтобы понять, что она неспособна привязать к дому блестящую бабочку, госпожа Ревильон поднимает крик и шум и сама себя лишает красавца – мужа и завидного положения, так как Ревильон имеет более ста тысяч франков дохода, – вставила другая дама.

– Что вы хотите? Молодость берет свое, а в наш век не найти безгрешного мужа, который сидел бы дома и был безупречно верен. Дамы должны уже с этим примириться.

– Ну, это легче сказать, чем исполнить! Жены научаются этому только после длинного ряда страданий, за исключением тех, конечно, которые, подобно госпоже Ревильон, решаются на окончательный разрыв и осуждают себя на печальное и двусмысленное существование разведенной жены, – заметил один пожилой господин, родственник госпожи Лаверди. – И все это происходит от того, что молодым девушкам дают совершенно иррациональное образование. Вместо того, чтобы показывать им вещи в их настоящем виде и приготовлять их к тому, что их ожидает, им набивают голову всевозможными иллюзиями и поэзией, благодаря чему они совершенно незнакомы с действительной жизнью. Выйдя замуж, они воображают, что начинается бесконечный роман и требуют от мужа вечного обожания и безупречной верности. Своими претензиями они только стесняют и отталкивают мужа, так как мужчина женится не для того, чтобы сделаться рабом одной женщины.

– Однако, вы – мужья, кузен, требуете от нас, чтобы мы были рабынями одного мужчины! – сказала Марион.

– Это правда! Мы этого требуем, кузина, но женщины редко подчиняются этому требованию, – ответил кузен с лукавой улыбкой. – Еще реже бывает, что умные жены терпеливо, без историй, переносят свободу своих мужей. Они не хотят того понять, что супружеское счастье не всегда зависит от верности мужа.

На эту тему завязался горячий спор. В конце концов, все пришли к тому результату, что жена должна молчать и все терпеть, так как развод только компрометирует ее.

Алиса вернулась домой еще более взволнованной и нервной. Итак, вот каково общественное мнение! Мужчине оно прощает даже самое чудовищное поведение, женщине же ее законная защита – развод – служит окончательным осуждением. Жена, вместе с добродетелью, должна обладать прелестями кокотки. Неужели Марион права, относясь равнодушно к изменам мужа и, в свою очередь, обманывая его?

Молодая женщина провела бессонную ночь. Она чувствовала себя нездоровой. Когда Марион приехала навестить Алису, она была испугана ее видом. Но Алиса объявила, что все это пустяки и что она чувствует себя уже лучше. Затем она перевела разговор на вчерашний спор, поделилась с подругой своими опасениями и сомнениями и умоляла ее высказать свое мнение.

Марион задумалась. Прошло довольно много времени, прежде чем она ответила с видимым колебанием.

– Да, бедная моя Алиса! Свет несправедлив, жесток и требователен к добродетельной женщине, но бесконечно снисходителен ко всевозможным порокам. Бурное прошлое женщины никогда не помешает мужчине жениться на ней. Но тот же мужчина, который без малейшего колебания даст свое имя женщине с дурной репутацией, беспощадно осудит женщину, бросившую своего мужа. О! Нам оказывают плохую услугу, внушая нам принципы добродетели! Нас бросают в жизнь безоружными и беззащитными, тогда как чтобы жить, нужно иметь острые когти и зубы. Если бы маркиз не пренебрегал публично приличиями, тебе лучше было бы не расходиться с ним и таким образом избегнуть предстоящей тебе тяжелой борьбы… Но что с тобой? Ты нездорова?

– Нет, нет! Просто легкая дурнота.

Марион как – то странно посмотрела на нее.

– Гм! – сказала она. – Подумай хорошенько прежде, чем начинать процесс, а главное, посоветуйся с доктором. Ты должна быть здорова и вполне уверена, что не случится никаких осложнений.

– Какие же могут случиться осложнения?

– Наследник, например.

Алиса побледнела, но затем громко рассмеялась.

– Нет, нет! Я вполне уверена, что – ничего подобного нет.

– Тем лучше, так как ребенок – это петля, надетая на шею женщины.

Следующие дни маркиза чувствовала себя вполне хорошо, а вместе со здоровьем к ней вернулась и энергия. Когда приехал барон, она твердо решилась требовать развода. Если бы Гюнтер даже и постеснялся жениться на разведенной женщине, то и тогда она хотела быть свободной.

Найдя в отеле племянницу, которую он считал в Оверни, барон был сильно удивлен. Когда же Алиса рассказала ему все, что произошло, перечислила все обиды и оскорбления, перенесенные ею со дня свадьбы, и объявила свое непоколебимое решение требовать развода, старый джентльмен был страшно поражен. Непозволительное поведение племянника возмущало барона. Но все – таки маркиз оставался последним Верделе. Если он разведется с Алисой, ничто уже не будет гарантировать его от рук развращенных женщин, которые сделают все возможное и невозможное, чтобы приобрести себе такого знатного и богатого мужа.

Может быть, та же самая Мушка, увлекавшая Беранже на все постыдные безумства, задумала эту бессовестную интригу, чтобы привести маркизу в отчаяние и заставить ее развестись с мужем.

Итак, вот чем должны кончиться все его мечты – мечты видеть сына Беранже, который бы с честью носил их имя! Вместо всего этого их древний и славный род угаснет в бездне грязи и бесчестья! При одной мысли видеть Мушку или какую – нибудь подобную ей маркизой де Верделе, сердце старого аристократа болезненно сжималось. Наконец, гордость преодолела все другие чувства, и барон решил употребить все средства, чтобы отклонить Алису от такого отчаянного шага.

Пройдясь несколько раз по комнате, он остановился перед Алисой и сказал глухим голосом:

– Дорогое дитя мое! Твои жалобы вполне справедливы. Для поступков Беранже нет извинения. Но все – таки развестись после четырех месяцев совместной жизни – решение чересчур поспешное. Трудно так скоро разбить священные узы, не попытавшись даже вернуть на путь долга и добродетели любимого человека, имя которого ты носишь. Ведь этим самым ты отдашь его во власть всевозможных дурных влияний и толкнешь в грязь, где он окончательно погрязнет, потеряв всякое равновесие души.

– Ему не нравятся честные женщины! Не могу же я ждать, преклоняясь перед каждым оскорблением, пока эти потерянные создания бросят его и заставят вернуться ко мне, – с досадой заметила Алиса.

– Связь с особами подобного рода – вещь мимолетная. Она скоро надоедает, как только научаются ценить лучшее. Ваша брачная жизнь была слишком кратковременна, чтобы дать тебе право окончательно осудить своего мужа. Как ни виновен Беранже, но есть смягчающие обстоятельства, говорящие в его пользу. У него не было матери, которая могла бы руководить им, внушить ему благородные чувства и стремление к высшему идеалу. Маркиза умерла, когда Беранже был еще ребенком. Лишенный этой верной руководительницы, которую я не мог заменить, он рос, предоставленный самому себе, Он гордился своими успехами. Женщины без принципов льстили ему, и его все более и более увлекала жажда удовольствий. В душе его царил какой – то хаос, в котором он не мог отличить добра от зла. Итак, чего не могла сделать мать, то должна попытаться сделать жена. Но, конечно, не отворачиваясь с презрением, можно достигнуть этой цели. Попытка тяжелая – признаюсь в этом, так как, чтобы подействовать на эту недисциплинированную душу и вырвать ее из порочной среды, нужна нежная, но твердая рука, неистощимое терпение и самоотречение. Шаг за шагом надо было довести этого распущенного безумца до того, чтобы он оценил всю прелесть домашней жизни и превосходство умной, чистой и развитой женщины. Только тогда он поймет, что жена – это ангел – хранитель его домашнего очага, мать его детей, его поддержка и верная советница в тяжелые минуты жизни.

– Дядя! Да ведь такая попытка свыше человеческих сил! Вы хотите, чтобы я принесла в жертву всю свою, жизнь ради стремления к недостижимой цели. Переносить тысячу измен и оскорблений и отвечать на них деликатностью и снисходительностью, щадя самолюбие мужа? Ну, что же? До сих пор я следовала именно этой методе. Беранже не слышал от меня ни одного упрека; я молчала обо всех его бесчестных поступках. И что же я за это получила? Новые оскорбления и прозвище идиотки! – вскричала Алиса, дрожа от негодования.

– Все это так, дорогая моя. Но где же была бы заслуга высокого поступка, если бы он не влек за собой тяжелых жертв. К тому же, истинная любовь все терпит и прощает и никогда не приходит в отчаяние.

– Я не люблю больше Беранже! Он сам убил во мне это чувство.

– В таком случае, ты никогда его не любила, или полюбила другого.

Видя, что щеки маркизы покрылись ярким румянцем, барон побледнел. Схватив ее за руку, он спросил глухим голосом:

– Алиса! Что значит твое волнение? Я имею право знать это. Умоляю тебя, будь откровенна!

– Мне нечего скрывать, – гордо ответила молодая женщина.

Затем, в кратких словах, она рассказала невинную историю своего знакомства с Гюнтером до их решительного сближения включительно.

– В тот час, когда неслыханное оскорбление выгнало меня из дома мужа, я обручилась с Гюнтером и сдержу свое слово. Он честно любит меня. У его очага я найду мир, счастье и почетное место, приличествующее жене. Никто не имеет права запретить мне это стремление к лучшему будущему; всякое человеческое существо имеет на это право! Я предлагаю тебе, дядя Эрнест, вспомнить свое обещание, данное мне в Вереле, когда ты в первый раз узнал о непозволительном поведении Беранже. Ты обещал мне свою помощь и протекцию, когда я обращусь к тебе. И вот теперь я обращаюсь к тебе и рассчитываю на твое слово.

Барон провел рукой по лбу. Он не предвидел этого осложнения, разрушавшего все его надежды помешать разводу. Врожденная честность смыкала ему уста и лишь после долгого молчания он с усилием ответил:

– Признаюсь тебе, что если бы я мог предвидеть, по какому случаю ты напомнишь мне мое обещание, я никогда бы не дал его тебе. Тем не менее, честный человек должен держать свое слово. Если ты будешь настаивать на разводе, я не стану препятствовать, и моя дружба по – прежнему будет принадлежать тебе. Теперь, позволь мне, как другу, сделать последнее замечание. Поспешность в таких важных вопросах бывает очень вредна. Ты поспешно разрываешь брак с Беранже и так же поспешно заключаешь новый. Рентлинген очень симпатичный и, по – видимому, безупречно честный человек. Но ты очень мало его знаешь, а наружность, увы! часто бывает обманчива. В этом отношении будущее всегда остается неверным. Твое же будущее несомненно будет усеяно острыми шипами. Твое положение как француженки и католички, попавшей в немецкую протестантскую семью, будет очень тяжело. Ты вступишь туда может быть против воли родных и разрушишь их другие расчеты и интересы. Много борьбы придется тебе вынести прежде, чем ты приобретешь общее расположение и создашь прочные и приятные отношения. И затем, кто знает? Не почувствует ли Рентлинген сожаление, когда он будет обвенчан, с тобой и его страсть будет удовлетворена? Всегда ли его любовь и защита будут гарантировать тебя от булавочных уколов его родни?

Слова барона прервал лакей, принесший на серебряном подносе телеграмму маркизе.

Алиса была очень удивлена. Но едва она пробежала телеграмму глазами, как громко вскрикнула, зашаталась и лишилась чувств.

Барон бросился к ней и с помощью лакея перенес ее на диван. Затем с любопытством и беспокойством прочел следующую телеграмму:

"Сегодня утром маркиз найден умершим в своей кровати. Приезжайте скорей. Необходимо сделать нужные распоряжения. Бертран".

Онемев, точно пораженный громом, смотрел барон на эти лаконические строки. Ум его отказывался верить, что этот красивый молодой человек, полный жизни и здоровья, умер. Но от чего он умер? В телеграмме об этом не говорилось ни слова.

С тяжелым вздохом барон упал в кресло. Грудь у него сдавило, голова его кружилась и прежняя болезнь с новой силой овладела им. Тем не менее, он преодолел свою слабость и страдания, так как в эту минуту Алиса очнулась от обморока.

– Судьба решила вопрос в твою пользу. Ты теперь свободна, Алиса! Можешь ли ты настолько простить мертвому, чтобы съездить к Верделе и распорядиться всем необходимым. Я чувствую себя так дурно, что, кажется, буду не в силах сделать этого сам, – с горестью спросил барон.

– О какой злобе может быть речь в такую минуту! – ответила молодая женщина, заливаясь слезами. – Конечно, я уеду с первым же поездом. Только скажи мне, дядя, что я должна сделать.

– Ты привезешь тело сюда. Я хочу похоронить его в склепе, где покоятся его родители и где, со временем, буду похоронен и я. Если я буду в состоянии приехать сам, то извещу тебя депешей. Понятно, ты дашь мне знать, когда приедешь в Париж, и известишь о подробностях смерти Беранже.

Два часа спустя, бледная и расстроенная маркиза, в глубоком трауре, села в вагон и уехала в Оверн.

Трудно описать состояние молодой женщины. Эта неожиданная смерть подняла в ее душе целую бурю противоречивых чувств. Теперь она была свободна. Никакое препятствие не разделяет ее больше с Гюнтером, а между тем, она почти равнодушно вспомнила о молодом моряке. Один Беранже занимал ее мысли. Чувства, которые она считала давно угасшими, сожалением и горем наполнили ее сердце. Перед открытым гробом она почти забыла все перенесенные ею оскорбления. К мертвому не питают злобы! Она помнила только хорошие минуты, счастливые дни сватовства и часы нежности, когда маркиз, казалось, горячо и искренне любил ее. Теперь все было кончено! Таинственная и ужасная смерть ледяной рукой рассекла гордиев узел и устранила с ее дороги человека, которому принадлежала ее первая, девственная любовь и который пробудил в ее душе самые лучшие стремления и самые мрачные бури! И от чего мог он умереть? Он всегда отличался отличным здоровьем. Разве от раны в голову? Или может быть он решился на самоубийство? Но ни его характер, ни его последнее письмо не позволяют предполагать ничего подобного.

На вокзале в Верделе маркизу встретил Бертран и почтительно предложил ей руку, чтобы довести до экипажа. После обмена обычными приветствиями, Алиса с волнением спросила о подробностях смерти маркиза.

– Доктор предполагает разрыв сердца, но без вашего разрешения он не осмелился вскрыть тело, чтобы убедиться в этом. Накануне я видел Беранже. Хотя он имел очень дурной вид и казался сильно истощенным, ничто не давало повода предполагать такую катастрофу. Ночью прислуга слышала, как он ходил по комнате. Утром же, когда лакей, удивленный, что маркиз так долго не звонит, вошел к нему в комнату, Беранже был мертв и уже похолодел.

– Господин Бертран! – сказала Алиса, поднимая на него прекрасные глаза, затуманенные слезами. – Скажите откровенно, не опасаясь оскорбить мои чувства: известная вам женщина была с ним, когда он умер? Замешана она в это трагическое событие?

"Какие чудные, несравненные глаза у этой маленькой маркизы! Что за дурацкий вкус предпочел ей это истасканное животное – Мушку," – подумал Бертран.

Затем он громко сказал, после минутного колебания:

– Относительно этого, маркиза, носится столько слухов и ходит столько странных рассказов, что положительно можно сойти с ума. Ваши слуги, уверяющие, что они были свидетелями самых невероятных событий, лучше меня могут поведать вам об этом. Я же могу вас уверить только в одном, что господин Ренуар перед смертью открыл священнику на исповеди, что он заманил на маленький балкон и сбросил в пропасть проклятую цыганку. Цыганкой же этой могла быть только Лажуа, так как, если вы помните, она была закостюмирована гитаной. Тоже самое подтверждает следствие, выяснившее, что эту особу никто не видел со дня бала. Она исчезла, как исчезают люди, погибающие неожиданной смертью, так как она бросила дома все свои вещи.

Алиса была страшно поражена. Итак, Мушка тоже умерла!

– А тело ее найдено? – пробормотала она.

– Нет, его до сих пор нигде не могут найти. По – видимому, здесь есть какая – то тайна. Но какая? Этого я сам никак не могу понять.

На вилле царила зловещая тишина. Шторы все были спущены, слуги как тени скользили по опустелым комнатам, а в воздухе носился запах ладана, оставшийся после двух отслуженных здесь панихид.

Старая Сузанна, в черном платье, с креповым чепцом на голове, с рыданием встретила свою молодую госпожу. Алиса была молчалива: волнения и слезы душили ее. Когда она проходила через гостиную, вид пустого еще катафалка, подсвечники и пачки восковых свечей заставили ее вздрогнуть. Молодая женщина направилась было в спальню, но экономка остановила ее.

– Я приготовила для вас, маркиза, постель в будуаре, рядом с кабинетом маркиза. В спальне еще лежит покойник. Мы думали, что приедет господин барон и ждали его для перенесения тела в гостиную. Гроб только что привезли из Клермона.

Хотя было еще только восемь часов вечера, но было уже совершенно темно. В будуаре в камине пылал яркий огонь. На столе горела лампа, а на туалетном столике две свечи.

Здесь было так тихо и уютно, что Алиса почти невольно ощутила какое – то благоговение, которое смущало только воспоминание о теле, от которого ее отделяет только кабинет покойного. Молодая женщина со вздохом опустилась на диван. Сузанна же стала убирать в шкаф перчатки, накидку и шляпу с длинной вуалью, так как камеристка с багажом еще не приехала.

– Подойдите сюда, Сузанна, и расскажите мне, что вы знаете о смерти маркиза, – сказала Алиса, после непродолжительного молчания. – Я хочу все знать, а потому не скрывайте от меня ничего. Господин Бертран таинственно говорил мне о каких – то невероятных событиях, свидетелями которых были вы и другие слуги.

– Ах, маркиза! Сама я ничего не видала, а видел Жак. Нет никакого сомнения, что маркиза задушил дьявол. Раньше же, в течение пятнадцати дней, к нему приходило ужинать каждую ночь презренное создание, которое господин Ренуар сбросил в пропасть.

– Но, моя добрая Сузанна, ведь то, что вы говорите – это полнейший абсурд. Мертвые не приходят ужинать с живыми и, в наше время, дьявол никого не душит.

– А между тем, это дьявол свернул шею нашему господину. Только он мог видеть, что делается за запертой дверью.

Затем она подробно рассказала, как маркиз запирался каждый вечер, как у них зародились подозрения и как, наконец, грум решил во что бы то ни стало узнать истину.

– Жак счел своим долгом во всем признаться господину маркизу, хотя бы тот прогнал его за это. Ему жалко было видеть, как наш господин губит свою душу. Но господин маркиз расхохотался до слез и прогнал его, сказав, что Жак был пьян, когда ему померещилось все это. А на следующее утро мы нашли господина маркиза мертвым в кровати.

Несмотря на свой скептицизм и на очевидный абсурд слышанного, Алиса не могла избавиться от чувства страха и от суеверной дрожи. Предложив Сузанне еще несколько вопросов, она встала с дивана.

– Если вы не боитесь, Сузанна, то проведите меня в спальню: я хочу видеть его, – сказала она нерешительным голосом. – А кто же находится при теле?

– Сестра Бригитта из общины св. Винцента согласилась день и ночь читать над телом. Из слуг никто не хотел сделать этого, так как все боятся его.

Поборов нервную дрожь и смутный страх, Алиса вошла в спальню. Кровать стояла теперь среди комнаты. В головах, на двух маленьких столиках стояли зажженные свечи, на третьем, в ногах, лежало Распятие и стояла чаша со святой водой. Шелковое одеяло было заменено белым пикейным, на котором ясно вырисовывалось тело покойного, закрытое газовым покрывалом.

Сестра милосердия прервала чтение и поклонилась молодой женщине. Та, бледная, дрожа всем телом, остановилась в двух шагах от кровати. Видя ее нерешительность, монахиня встала и откинула газ.

Беранже лежал, совершенно уже одетый для погребения. Руки его были сложены на груди и в них было вложено Распятие. Неподвижное лицо его имело в себе что – то привлекательное. Длинные, черные ресницы отбрасывали тень на бледные щеки, а на губах, казалось, застыло, выражение невыразимого страдания. Вообще, в нем не было ничего ужасного, и он был похож на спящего человека.

Вдруг Алисе показалось, что ноздри покойника слегка шевелятся, что ресницы дрожат, и все лицо искажается как бы от напряжения бессильной воли. Испуганная маркиза откинулась назад.

– Но он не умер! Он дышит! – вскричала она.

– О, нет, сударыня! Он несомненно умер. Доктор констатировал разрыв сердца. Только когда я поднимала газ, от движения воздуха зашевелились волосы на голове и бороде, – ответила Бригитта, опуская газ на место.

Алиса преклонила колени и прижалась к краю постели. Она хотела помолиться, но ей мешали ее возбужденные мысли. Она думала о смерти Беранже и о страшной тайне, окружавшей его последние минуты. Вспомнил ли он с любовью и сожалением о своей законной жене? Этого она уже никогда не узнает.

Через минуту Алиса встала и в последний раз посмотрела на лицо Беранже, слабо просвечивавшееся сквозь газ. Затем она вернулась в будуар, выпила чашку чая и легла на диван. Ее сильно занимали странные истории, рассказанные Сузанной. Какой абсурд, что мертвая приходит развлекаться к живому и, в конце концов, убивает его! Такие вампиры существуют только в воображении простого народа. Но куда же исчезла куртизанка? Где прячется она, конечно, с согласия Беранже? Если она поищет в бюро, то, вероятно, найдет там какое – нибудь указание, письмо… Но как открыть его, если всюду наложены печати? Страстное желание немедленно же выяснить это дело овладело молодой женщиной.

Вдруг она вспомнила, что маркиз всегда прятал свою корреспонденцию в секретное отделение, и бросилась в кабинет. Здесь она с удовлетворением убедилась, что на едва заметную замочную скважину секретного отделения не было наложено печати. Что же касается ключа, то она отлично знала, что маркиз всегда носил его на часовой цепочке вместе с другими брелоками. Не раз она видела, как Беранже копался в этом ящике или прятал туда какие – то бумаги. Дорого бы она дала тогда, чтобы знать, что там находится! Теперь же она полная хозяйка и свободно может освидетельствовать таинственный ящик.

Алиса позвала Сузанну и приказала ей принести часы маркиза. Серебряный ключик висел на своем месте между разными брелоками.

После довольно продолжительных поисков, Алиса нашла замочную скважину и повернула ключ. Замок отрывисто щелкнул и доска откинулась.

Ящик был набит разными бумагами. Чтобы лучше ориентироваться, Алиса стала вынимать их и в порядке раскладывать на столе. Здесь оказалась целая переписка с Мушкой, начатые и почему – то не отправленные письма и любовные записки с назначением места свиданий. Неверный муж с поразительным бесстыдством писал их в двух шагах от своей молодой жены, когда та сидела в смежной комнате! Бледные щеки Алисы вспыхнули от гнева, и на минуту она забыла, что писавший все это уже умер. При виде этой массы всевозможных счетов из ресторанов, от модисток, ювелиров, цветочниц, и груды записок, свидетельствовавших о разных мимолетных любовных интригах, перед молодой женщиной раскрывалась вся интимная жизнь Беранже, вся та распущенная и расточительная жизнь, которая не позволяла ему уделять время своей жене.

И такая жизнь началась уже давно! Здесь хранились целые пачки писем, относившихся еще к его холостой жизни, портреты, сухие цветы, женские перчатки, объяснения в любви, на которые он, очевидно, не имел времени отвечать за массой разных любовных интриг. Скольким из этих бесстыдных женщин Алиса пожимала руку, считая их безупречно чистыми! Молодая женщина с отвращением бросила все обратно в ящик и замкнула его. Того, чего она искала, она не нашла: не было ни малейшего указания на переписку после бала. Впрочем, все это был прах прошлого, над которым смерть поставила свой крест.

Алиса была очень утомлена. Она откинулась в кресло и вытянула свои отяжелевшие члены. К тому же, было уже поздно: часы пробили полночь.

Молодая женщина встала, собираясь лечь спать, как вдруг какое – то холодное веяние коснулось ее лица. Что бы это могло значить? В тоже время она заметила, что голос читавшей сестры милосердия умолк.

"Она, вероятно, заснула от усталости и не заметила как отворилось окно. Бедная женщина может простудиться," – подумала Алиса.

Она понимала, что ей следует разбудить монахиню или закрыть окно, но суеверный страх очутиться одной с покойником приковал ее к месту. На минуту у нее появилась мысль позвонить горничную, но почти тотчас же она устыдилась своего малодушия. Как не стыдно ей бояться покойника и верить глупым россказням?

Алиса решительно откинула портьеру и вошла в спальню, но в ту же минуту остановилась, как окаменелая. Монахиня крепко спала, откинувшись в кресле; книга валялась рядом с ней на полу. Около кровати стояла, закутанная в черную вуаль женщина, в которой маркиза тотчас же узнала Мушку. Мертвенно – бледное лицо ее, обрамленное растрепанными белокурыми волосами, было ужасно. Она старалась наклониться к телу, точно желая поцеловать его, но всякий раз отступала назад, как будто какая – нибудь невидимая сила отталкивала ее. Тогда лицо ее исказилось, она стала извиваться, как змея, и, казалось, носилась, как хищная птица над своей жертвой.

Ужасная посетительница до такой степени была поглощена желанием приблизиться к телу, что не заметила Алису, которая, дрожа от страха, спрашивала себя, не жертва ли она галлюцинации? Она не могла отдать себе отчета, кого она видит: живую женщину или какого – нибудь нечистого духа? Если последнее верно, то, следовательно, крест на груди Беранже мешает подойти вампиру! Вдруг, Алиса вспомнила, что в ее молельной есть древний золотой крест с частицей Св. Мощей, доставшийся ей от бабушки. Она никогда не расставалась с этой семейной святыней и только во время своего поспешного бегства в ночь бала забыла захватить его с собой.

С быстротой молнии она бросилась в маленькую комнату рядом со спальней, которая служила ей молельной. Здесь на стене висело древнее Распятие, украшенное жемчугом и сапфирами.

Алиса не помнила, как она сняла крест и вернулась в спальню. Одна мысль воодушевляла ее: если Мушка – нечистый дух, вышедший из ада, то она должна исчезнуть перед священным символом искупления. В эту минуту она ничего не боялась. Молодая женщина не заметила даже, что в противоположную дверь вошел Жак, с пачкой восковых свечей в руке. Подняв обеими руками крест над головой покойного, она громко воскликнула изменившимся голосом:

– Во имя Всемогущего Бога и Господа нашего Иисуса Христа…

Алиса не успела докончить фразы, как чей – то хриплый и отрывистый голос перебил ее:

– Vade retro, Satanas!

Струя воды облила покойника и извивавшуюся женщину.

Это был грум. Сначала он чуть было не умер от страха; затем, быстро решившись, бросил свечи и, схватив чашу со святой водой, вылил ее на демона.

Весь этот случай, который так долго описывать, длился всего несколько секунд. В ту же минуту сильный удар, напоминавший пушечный выстрел, потряс стены; земля, казалось, задрожала, и вся комната наполнилась клубами дыма. Жак упал на колени и закрыл лицо чашей; монахиня вскочила, точно под влиянием электричества. Крест выскользнул из дрожащих рук Алисы и упал на голову Беранже. Почти в ту же минуту раздался тройной возглас испуга и удивления, и глаза всех устремились на маркиза. Тот медленно поднялся на своем ложе. Широко открытые глаза его светились ужасом и он вскрикнул хриплым голосом:

– Я не умер!..

Гром и крики донеслись до людских. Сузанна, камеристка Алисы и два лакея прибежали в спальню. Их приход рассеял оцепенение, приковывавшее к месту онемевших и неподвижных свидетелей непонятного явления. Увидев сидящего маркиза, которого они уже два дня считали умершим, слуги бросились было бежать обратно, но пришедшая в себя Алиса остановила их.

– Останьтесь здесь! – повелительно крикнула она. – Маркиз лежал в летаргическом сне. Его необходимо унести отсюда, так как здесь какой – то удушливый запах.

И действительно, комнату наполнил удушливый запах разлагающегося тела, затруднявший дыхание. Никто не мог понять откуда он мог явиться. Вдруг монахиня снова вскрикнула и отскочила назад, указывая рукой на бесформенную массу, лежавшую на ковре около кровати. Тем не менее, в этой бесформенной массе, покрытой песком, грязью и зеленоватой пеной, все признали труп женщины. На это ясно указывали обрывки атласа, кружев и золотой бахромы, а также длинные пряди белокурых волос.

Все присутствующие с весьма понятным ужасом смотрели на эти разлагающиеся останки человеческого тела, таким чудесным образом появившиеся в комнате, и ясно свидетельствовавшие о какой – то неизвесной оккультной тайне.

Когда дрожащая и расстроенная Алиса хотела помочь Беранже сойти с кровати, тот схватил ее руку и пробормотал:

– Пусть меня перенесут: сам я не могу идти.

Маркиза перенесли в комнату его дяди. Тотчас же был послан гонец за доктором. Спальня и две соседние комнаты были заперты на ключ. Один из слуг, по собственной инициативе, побежал к священнику, чтобы рассказать тому о дьявольском наваждении.

Истощенный, расстроенный и бледный Беранже имел вид умирающего. Алиса приказала раздеть его и уложить в постель. Затем, она дала ему выпить стакан теплого вина. Маркиз все исполнял послушно и только становился беспокойным, когда молодая женщина отходила от него. Наконец, он схватил ее руку, прижал к губам ее холодные пальцы и больше не отпускал от себя.

Приехал доктор. Внимательно исследовав больного, он объявил, что какое – нибудь нервное потрясение вызвало летаргию и нервный удар, следствием которого стал паралич обеих ног. Относительно возможности выздоровления он не захотел высказать своего мнения и предписал больному полный покой. Самому Беранже доктор подал самые лучшие надежды. Когда же больной выразил желание немедленно оставить виллу и переехать в гостиницу, он охотно разрешил это, так как ему удобнее было посещать маркиза.

Беранже положили в карету и к семи часам утра привезли в Верделе. Алиса с мужем заняли самый лучший номер в гостинице, который, к счастью, оказался свободным.

Когда Бертран узнал, что его друг, которого вчера он видел мертвым и похолодевшим, приехал живой в Верделе, он был страшно поражен и тотчас же прибежал к нему. Но видя, до какой степени Беранже болен, Бертран ограничился тем, что выразил ему свою радость снова видеть его и поздравить с окончанием летаргии, которое случилось так вовремя. Зато он подробно расспросил маркизу и слуг. Не веря своим собственным ушам, он выслушал рассказ о невероятных событиях. Все свидетели единодушно утверждали, что труп, так неожиданно очутившийся в комнате маркиза, был ни чей иной, как Мушки. Бертран счел своим долгом известить об этом полицейского комиссара и следователя. Два доктора и он сам присоединились к следственной комиссии, которая решила немедленно же ехать на место, чтобы констатировать, что тело, очутившееся около кровати маркиза де Верделе, есть действительно тело Мушки.

Дорогой все только и говорили об этом неслыханном происшествии. Доктора насмехались над легковерием людей, которые на пороге двадцатого столетия верят во вмешательство дьявола. Полицейский комиссар, считавший себя очень умным, вторил им, хотя в душе чувствовал себя не очень хорошо. Что же касается Бертрана, то он был очень взволнован и смущен, так как то, что он услышал от Алисы, окончательно противоречило всем современным убеждениям, а между тем, в правдивости ее слов, а также в ее здравом уме он не мог сомневаться.

Вокруг виллы собралась целая толпа народа. Слух, что тело исчезнувшей женщины, которое тщетно повсюду искали, нашлось в комнате маркиза де Верделе, уже разнесся в окрестностях и привлек массу любопытных. Относительно же самого дела мнения расходились. Одни ни минуты не сомневались во вмешательстве дьявола, другие же предполагали простое убийство.

Когда подъехали чиновники, все крики и споры сразу смолкли. Толпа только еще плотней сдвинулась и наполнила сад и двор. Особенное скопление народа было у окон спальни маркиза. Но, к великой досаде всех любопытных, на всех окнах были опущены шторы.

В гостиной сидел священник и разговаривал с сестрой милосердия. Вокруг них толпились расстроенные и перепуганные слуги. Они рассказывали все, что видели и слышали, и решительно объявили, что никто не согласится служить в этом проклятом доме.

– Ну что, батюшка? Что вы скажете об этой истории? – спросил Бертран, пожимая руку старику – священнику.

– Я скажу только одно, что сатана принимает всякий вид, чтобы доказать, что он не есть плод фантазии глупых людей, – серьезно ответил священник.

Представители закона и науки многозначительно переглянулись, но сочли ниже своего достоинства спорить со старым глупцом, который болтает на свою любимую тему.

– Прежде, чем приступить к осмотру трупа, я желал бы знать кто из здесь присутствующих знал лично госпожу Лажуа д'Арсон? – спросил следователь.

– Я! Я каждый день видел ее в Во – галле, – объявил Жак, которого выставили как главного свидетеля.

– Я тоже видел ее на балу и отлично помню все подробности ее костюма, – прибавил Бертран.

– Вы ее узнаете?

– Конечно.

– В таком случае, не угодно ли вам дать свое показание и описать нам подробно как ее, так и ее костюм.

– Охотно сделаю это. Как кажется, вы опасаетесь, как бы мое воображение не приняло участия в показании, – сказал Бертран и громко расхохотался.

– Когда в дело вмешивается дьявол, мой дорогой господин Бертран, то все может случиться и ни за что нельзя отвечать, – с улыбкой ответил следователь.

Не обращая внимания на неодобрение священника и монахини, он сделал знак письмоводителю, чтобы тот записывал показания.

– Лажуа д'Арсон, по прозаванию Мушка, была высокая, стройная блондинка. В день бала она, к своему несчастью, была закостюмирована цыганкой. Я говорю: к несчастью, так как, по всей вероятности, этот костюм затронул пункт помешательства бедного Ренуара, который, как вам известно, признался, что убил ее. Она была одета испанской цыганкой. На ней была атласная юбка с золотыми пуговками, украшенная двумя воланами из черных кружев, черный бархатный корсаж и вокруг талии был обвязан полосатый шарф с золотой бахромой, по которому были вышиты каббалистические знаки. На голове был красный ток. Волосы были завиты и распущены. Теперь перехожу к драгоценностям. В ушах она носила серьги в виде двух больших золотых колец. Самая же характерная вещь, которая может доказать подлинность Мушки – это браслет, который она постоянно носила. Этот браслет был составлен из двойного ряда сердец. На цепочке висело еще одно сердце, втрое больше других. В этом сердце был вставлен портрет маркиза де Верделе, который, между нами будь сказано, был ее последним любовником.

– Я подтверждаю все, что сказал господин Бертран, – объявил Жак. – Госпожа Мушка всегда носила этот браслет. Я видел его на ней, когда она шла под руку с господином Ренуаром.

– Отлично! Ясность показания не оставляет желать ничего лучшего, – сказал следователь. – Теперь пойдемте в спальню. Сейчас мы увидим, подходят ли все эти приметы к трупу. Господа же доктора определят время ее смерти.

Как только открыли дверь, всех поразил отвратительный и удушливый запах разлагающегося трупа. Священник, сестра Бригитта и слуги остались в соседней комнате. Что же касается Бертрана и Жака, то они должны были войти в спальню вместе с представителями власти и докторами.

На ковре, около кровати, лежала разложившаяся, бесформенная масса, на которую страшно было смотреть. Тем не менее, нельзя было не узнать остатки желтой атласной юбки, обрывки кружев и куски полосатой материи; ясно сохранились также длинные пряди растрепанных белокурых волос. Лица только не было видно, так как труп лежал ничком.

Оба доктора опустились на колени около трупа. После непродолжительного осмотра один из них заметил пресловутый браслет, составленный из двойного ряда сердец. Не без труда он снял его с разложившейся руки и открыл большой медальон: там оказался портрет Беранже.

– Все оказывается верно, – сказал доктор, бросая на стол влажный браслет. – Черт возьми! Надо признаться, что покойная не была лишена остроумия, если всегда носила на себе целую галерею своих любовников. Право, это очень пикантно! Но перехожу к делу. По моему мнению, эта женщина умерла по крайней мере пятнадцать дней тому назад. Теперь у нас десятое сентября, бал был в ночь с 25 на 26 августа. Следовательно, и эти данные сходятся. Причиной же смерти, по – моему, было падение, так как череп разбит, а ненормальное положение членов указывает на раздробление всех костей.

– Кроме того, тело долго лежало в воде. Каким же образом оно могло попасть сюда? Вот чего я никак не могу объяснить себе! – вскричал другой доктор. – Разве ее последний любовник, дьявол, свернувший ей шею, ночью принес ее сюда! Но, в таком случае, где же она лежала все остальное время со дня своей смерти?

– Да она каждую ночь приходила сюда на свидание с господином маркизом, – пробормотал грум, подымая обе руки. – Не дальше как два дня тому назад, я видел, как вечером Мушка сидела за столом с нашим господином.

Рассказав вкратце свое приключение, он прибавил:

– Кто, кроме дьявола, может видеть сквозь дверь! От ужаса я лишился чувств. Все могут быть свидетелями, в каком я был положении.

– Вы правы, мой милый! Состояние в каком вы были, доказывает, что от страха у вас сделался бред. Вы очень нервны. Вам следует лечь в больницу серьезно полечиться, – сказал доктор Арнольди, хлопнув его по плечу.

– Господин доктор! Я тоже видела эту женщину живой. Она стояла у кровати и корчилась перед Распятием! Только я была точно парализована и не могла шевельнуться! – вскричала монахиня. – Когда же маркиза подняла над нею крест с частицей мощей, а Жак облил ее святой водой, она упала, точно пораженная молнией. В ту же минуту раздался гром, и весь дом задрожал.

– Дорогая сестра! Да обратитесь же к своему рассудку. Как могла женщина, у которой нет и двух целых костей, ходить и являться на свидания? Я уже не говорю о том, что мертвые не занимаются подобными вещами. Не проще ли предположить, что труп, попавший в поток, всплыл, наконец, на поверхность. Какой – нибудь шутник, знавший отношения маркиза к покойной, случайно обнаружил его и, желая сыграть шутку с маркизом, нашел возможность втащить его сюда.

– Ах, сударь! Не старайтесь объяснить необъяснимого еще более невероятными предположениями! – вскричал священник. – Принести разлагающийся труп в эту комнату, где сидела сестра Бригитта, в двух шагах от маркизы, находившейся в кабинете мужа, и принести так, чтобы никто ничего не заметил, никто не почувствовал запаха и не слышал шума и не осталось бы никаких следов – разве это вероятно? И, однако, вы допускаете это, чтобы только осмеять и отвергнуть несомненный факт Небесного гнева! Разве вы измеряли и взвешивали могущество Создателя? Разве вы можете постигнуть непонятные и ужасные пути Его правосудия? Конечно, в вашем Париже – этом современном Содоме – где процветают всевозможные пороки, где допускаются всякие излишества и терпятся всякие преступления против натуры, легко все отрицать и провозглашать культ материализма и веру в полное уничтожение. Чтобы открыть глаза не желающим оставаться слепыми, несмотря на очевидность, Провидение допускает совершаться фактам вроде тех, с каким мы сейчас имеем дело. Здесь мы видим несчастную женщину, жившую развратом. Она отвлекает с пути долга женатого человека и потакает его самым низменным инстинктам. Тот же окончательно забывает свой долг и честь. К великому соблазну всех честных людей, оба эти достойные представители современной развращенности предаются оргиям, бравируют общественным мнением и насмехаются над добродетелью и чистотой прекрасной молодой женщины, которая скромно и покорно живет здесь, не высказывая ни одной жалобы. Не довольствуясь этим, нечестивая и бесстыдная куртизанка добивается того, что распущенный и циничный любовник вводит ее даже в дом своей чистой супруги, на бал, который она дает. Тогда рука всемогущего Господа обрушивается на нее! Безумный узнает ее между всеми и сбрасывает в пропасть эту современную Иезавель (Иезавель (библ.) – жена Ахава, седьмого царя Израильского. Этот брак положил начало падению царства Израильского. Самое имя Иезавель сделалось синонимом всякого нечестия и разврата.), проклятая душа которой не находит покоя даже в могиле. Сила ее нечистых желаний побеждает самую смерть! Из глубины бездны она является к своему любовнику, чтобы еще, хоть короткий момент насладиться адскими наслаждениями, отпраздновать последний шабаш в этих стенах. Но перед Св. Кровью и Телом Христа демон вынужден был отступить и бросить тело, которое он оживлял! И все это совершилось на глазах свидетелей, видевших живым этот двухнедельный труп!.. И такой факт вы отрицаете и подыскиваете ему невероятные объяснения, вместо того, чтобы ударить себя в грудь и громко возгласить: Буди милостив к нам, Господи!..

Никто не перебивал горячей и убедительной речи старика – священника. Следователь и Бертран слушали его с задумчивым и серьезным видом. Что же касается полицейского комиссара, то, несмотря на весь его скептицизм, суеверный ужас вызвал на его лбу крупные капли пота. Только одни доктора остались непоколебимыми в своем ученом тщеславии.

– Итак, отец, по вашему мнению, сам сатана вселился в тело этой кокотки, чтобы явиться на любовное свидание к господину Верделе, но вид креста и душ из Св. воды заставили дьявола бежать и предать труп разложению? – с насмешливой улыбкой заметил Арнольди. – Признаюсь, дорогой святой отец, это объяснение очень просто и, в то же время, очень невероятно. Впрочем, уже давно мнения церкви и науки расходятся по этому вопросу. Вы верите в сатану и боитесь его злобы; мы же, т. е. наука, давно отвергли его. Не смея показывать носа в наши клиники и лаборатории, он показывает свою силу в других местах. Итак, согласитесь же, что как бы ни был необыкновенен занимающий нас случай, я даю ему единственное возможное объяснение. Все присутствующие здесь свидетели, люди нервные, были жертвами заразительной галлюцинации, вызванной рассказами о призраках, трагической смертью Ренуара, исчезновением девицы Лажуа и, наконец, предполагаемой смертью маркиза. Совокупность всех этих обстоятельств способна была вызвать общую одновременную галлюцинацию. Это чрезвычайно интересный патологический случай, который следовало бы подвергнуть серьезному медицинскому исследованию.

– Что же? Этот труп был принесен сюда на крыльях галлюцинации? – иронически спросил священник.

– Попытка объяснить, каким образом попал сюда этот труп, лежит на господине следователе.

Услышав такое обращение к себе, следователь сделал нетерпеливый жест. Несмотря на все свое неверие и на весь свой атеизм, он чувствовал себя очень нехорошо в соседстве с таинственным странствующим трупом.

– Я не премину, конечно, произвести самое тщательное следствие. Но прежде всего, мне кажется, следует удалить отсюда этот разлагающийся труп, так как он отравляет воздух. Разрешаете вы, господа, сейчас же его похоронить, или нужно отправить в клинику?

– Конечно, в клинику! Может быть, вскрытие даст нам какие – нибудь новые указания.

– Отлично! Я сейчас сделаю необходимые распоряжения, а затем, господа, мы приступим к составлению протокола.

– Надеюсь, вы упомянете в протоколе о показаниях сестры Бригитты и Жака, что они несколько часов тому назад видели покойную девицу Лажуа живой у кровати маркиза. Маркиза тоже подтвердит это показание, – заметил священник.

– Да! Клянемся вам в этом нашим вечным спасением.

– Только этого недоставало! Не хотите ли вы, чтобы мы написали, что священник, отец Бастиан, констатировал, что сам сатана вселился в труп, который, вследствие душа Святой воды, упал разложившимся? – с гневом сказал один из докторов.

Другой доктор прибавил суровым тоном:

– Ни в науке, ни в протоколах не допускаются глупости подобного рода. Вы, сестра Бригитта, и вы, Жак, хорошо сделаете, если будете молчать об этом. Люди, которые утверждают, что видели, как прогуливаются особы, умершие пятнадцать дней тому назад, или сумасшедшие, или больные, которым место в больнице. Вам же, отец Бастиан, никто не мешает успокоить свою совесть, служа заупокойные обедни по покойной.

– Нет, я остерегусь вмешиваться в дела дьявола, а также не стану спорить с вами, так как нет людей более глухих и слепых как те, которые сами не хотят слышать и видеть.

Страница 10 из 12«‹91011 ›»

Предыдущая Следующая