НА НОВУЮ ЖИЗНЬ
События неожиданно изменились. Как-то вечером Марья Ивановна гадала на картах, Липа сидела рядом с ней и со скучающим видом смотрела на ее гадание, Наташа копошилась за диваном, Петр Васильевич работал в своей комнате.
В прихожей раздался громкий звонок. Марья Ивановна открыла дверь.
- Здесь живет коллежский регистратор Петров? -спросил вошедший.
-Да. Здесь. Он дома, - испуганно отвечала хозяйка!
- Вот им бумага! Пусть распишутся. Да на чаек бы, потому поздравляю их!
Марья Ивановна не помня себя от удивления бросилась в комнату мужа.
- Петр Васильевич, тебе бумага важная. Какой-то человек казенный принес. Поздравляет. На чай просит.Да ты распишись сначала. Господи, даже страшно! Что такое? Руки и ноги трясутся!
Получив гривенник, посыльный ушел.
Петр Васильевич вышел в гостиную и торжественно стал распечатывать конверт. Женщины смотрели на него, затаив дыхание. Очевидно, такие события бывали здесь редко.
- Читай скорее! - воскликнула Марья Ивановна.
- Папа, дайте посмотреть! - попросила Липа. Петр Васильевич стал читать молча, и лицо его просветлело.
-Да говори же! Что такое? Не мучь ты меня! - волновалась жена.
-Поздравляю! Наташа принята на казенный счет в Патриотический приют, - радостно произнес Петр Васильевич.
- Наконец-то! Слава тебе, Господи! - Марья Ивановна перекрестилась.
- Наташа, виновница сего торжества, иди-ка сюда! - весело позвал дядя.
Раскрасневшись, девочка вышла из-за дивана и смущенно приблизилась к своим родственникам.
- Понимаешь ты, цыпленок, тебя в приют, в ученье возьмут. Хорошее это дело! - Он погладил девочку по стриженой голове.
Наташа молчала.
- Ты рада?
- Рада! - тихо отвечала Наташа, не уразумев, чего от нее хотят.
- Вот тебе и благодарность от твоих милых родственничков, - кольнула мужа Марья Ивановна.
-Там уж, душа моя, шалить нельзя. Ау! Там строго. Не то, что дома...
Петр Васильевич пришел в отличное настроение духа и весело расхаживал по комнате.
- Еще не раз вспомнит и тетку и дядю. Только там нас оценит, - вставила укоризненно Липа.
- Нет, милочка, не жди. В наш век благодеяний не ценят, - отвечала ей, покачав головой, мать.
- А что, Петр Васильевич, ведь больше для Натальи не придется нам тратиться? Отправка ничего не будет стоить? - тревожно спросила Марья Ивановна.
-Конечно, нет. Там ей все казна даст. Прекрасные учреждения эти приюты: вырастят детей, выучат, людьми сделают.
-Слышь, Наталья? Ну, век-вечный должна ты за дядю Бога молить, должна ему ручки и ножки всю жизнь целовать.
Наташа стояла молчаливая, недоумевающая, опустив худенькие руки и склонив набок голову, грустно смотрела то на дядю, то на тетку.
- Сегодня понедельник, а в среду мы ее и отправим, - заметила Марья Ивановна.
Наташа отошла в сторону и села на стул. Ей хотелось бы, чтобы на кухне был дядя Коля: она бросилась бы туда и все ему рассказала бы, поделилась бы новостью. Он понял бы ее, сказал бы: "Наташечка" и еще что-нибудь ласковое. А теперь и не узнает-то он ничего в своем монастыре, и не увидятся они больше.
Наташа опечалилась.
- Наталья, иди пить чай. Садись тут у стола, - смилостивилась тетка.
- Попей дома напоследок чайку хорошенько. В приюте уж, ау, так баловать не станут, - весело говорил Петр Васильевич и хлопал Наташу по спине. Она видела, что ее родные очень были довольны происшедшим событием.
Накануне отъезда Наташи в приют Петр Васильевич, вернувшись со службы, с улыбкой отдал девочке небольшой сверток.
- Это тебе посылка, - сказал он.
-Что за посылка такая? - ревниво спросила Марья Ивановна, взяв из рук Наташи сверток.
- Это ей Коля прислал. Он что-то там набрал.
Марья Ивановна презрительно усмехнулась и отдала племяннице сверток, не развертывая.
- Какие нежности! Откуда он все это взял? Еще стащил, пожалуй.
- Мой брат никогда не был вором, - запальчиво возразил Петр Васильевич. - Очень нехорошо, Машенька, что ты так сказала. Наша семья честная.
Наташа слушала, затаив дыхание, прижав к себе сверток.
- Наташа, Коля велел сказать, что придет к тебе в приют и принесет тебе гостинцев, - сказал Петр Васильевич.
- Он скоро придет? - торопливо спросила девочка и вся оживилась, ее большие глаза заблестели радостью.
- Вот уж это совершенно лишнее! Впрочем, туда и не пустят такого оборванца, - заметила тетка.
-Коля теперь в монастыре живет. Работает. Слава Богу, не пьет, им все довольны, - возразил ей внушительно муж.
- Чудеса! Надолго ли! - сказала Марья Ивановна, пожав плечами.
Липа фыркнула.
- Чему ты смеешься? - спросил ее отец строго. -Ах, папа, право, и смешно, и досадно... Очень не идут эти чувствительные сцены к дядюшке-флейтисту. Представляется он, больше ничего.
- Тебе смешно то, чего ты не можешь понять. Подвига ты не можешь понять! Подвига! - с горечью проговорил Петр Васильевич, проходя в свою комнату. "Эх, ты, судьба, забила ты нас!" - послышался оттуда его тяжелый вздох.
Наташа развернула сверток и замерла от восхищения. Ведь никто никогда не думал о ней, не вспоминал, не баловал. А ребенок чуток к ласке и вниманию.
- Тетенька, Липочка, смотрите, смотрите что у меня! Какие вещи! Это все мои! - не могла удержать девочка своего восторга. Она перебирала коробочки, очевидно, нарочно сделанные для нее заботливыми руками, бумагу, перья, карандаш, игольник, коробочку леденцов, маленькую фарфоровую куколку и десятикопеечную монету.
- Убери ты всю эту дребедень! Ну куда ты повезешь такой хлам в приют? Твой дядюшка-монах ничего не смыслит, - воскликнула тетка.
Лицо Наташи опечалилось, она поспешно юркнула за диван и стала складывать свои драгоценности, со страхом посматривая на тетку.
- Липочка, хотите леденцов? - заискивающим голосом спросила девочка.
- Что с тобой? Твой почтенный дядюшка-флейтист в грязных руках держал, а я, воображаешь, стану есть! -Да, ведь леденчики в коробке, - заметила Наташа. - Отстань, Наталья, - ответила Липа и подошла к зеркалу.
* * *
В среду утром Наташу повели в приют. Без ласкового напутствия ушла девочка из дома; в руках она держала только сверточек, присланный дядей. Выходя из квартиры, Наташа невольно бросила прощальный взгляд на кухню, где за свою маленькую жизнь она провела лучшие часы, узнала добрые чувства и сердечную ласку.
Не заметила Наташа, что из-под ворот одного мрачного дома ее с любовью провожали затуманившиеся слезами глаза. Николай Васильевич нарочно тут поджидал девочку, думая кивнуть ей головой, если она его заметит. Он мысленно благословлял ее на новую жизнь и мечтал хотя чем-нибудь в будущем порадовать дорогое ему маленькое существо, мелькнувшее, как теплый солнечный луч, в его темном, безотрадном существовании. Исполнятся ли его обеты и желания - покажет время.
