ЛУЧ СВЕТА
В семье Петровых потекла та же серая, однообразная жизнь. Только Наташа стала другая: она очень выросла за последний год, похудела, и в больших глазах светилась недетская грусть. Наташа узнала иную жизнь, содержательную и счастливую, она слышала иные речи, и грусть о потерянном, жажда новых знаний мучили пытливого ребенка.
Когда тетка и Липа уходили из дому по вечерам, девочку запирали на ключ. Воспоминания уносили Наташу в недалекое милое прошлое, и грустным, тихим голосом, сидя на диване, она начинала напевать: "Среди долины ровныя". Задумавшись, она часто вспоминала дядю Колю: "Где-то он теперь? Неужели ходит по улице холодный и голодный? Вспоминает ли он ее, Наташу? Да, конечно, вспоминает. Хоть бы одним глазком увидеть его!"
Наташа тосковала о нем ужасно и плакала втихомолку целые ночи напролет.
После ухода Николая Васильевича тетка и Липа своими насмешками прохода не давали девочке.
- Певица, что же вы не повторяете свои арии? Ведь скоро опять будет ваш концерт! - приставала Липа.
- Они с дядюшкой-флейтистом будут ходить по дворам. Он станет на дудке свистеть, а она будет петь и плясать. Вот он ее и готовил в уличные певицы, - вторила Марья Ивановна.
Наташа молчала, грустила и пряталась от всех. Раз она шла из лавки и несла хлеб. Дело было под вечер и уже стемнело.
- Наташенька, милая! - вдруг окликнул ее знакомый, ласковый голос, заставивший шибко и сладко забиться маленькое сердечко.
Девочка порывисто обернулась и просияла.
-Дядя Коля!
Она взглянула на него с изумлением и даже отступила.
- Отчего вы так одеты, дядя Коля?
Николай Васильевич смущенно оглянул свой черный подрясник и сказал:
- Я буду монахом, Наташечка.
- Монахом?! - переспросила девочка и пристально посмотрела на дядю, как бы желая понять смысл этого слова. - Вы живете на улице? - сосредоточенно спросила Наташа.
-Нет, в монастыре... Это Божий дом. У нас тихо, хорошо... Я пока на испытании, а потом сделают настоящим монахом.
- Вы будете, дядя Коля, ходить с книжкой и собирать милостыню?
- Нет, Наташечка... Я буду работать, буду тебе счастья у Бога вымаливать...
- Я думала, что монахи только милостынку собирают... - задумчиво проговорила Наташа.
- Как же ты-то живешь, милая? Что делаешь? Здорова ли?
- Я... живу... здорова...
- Обижают тебя тетенька и Липочка? - шепотом спросил Николай Васильевич, точно боялся, что их разговор услышат, и погладил нежно девочку по голове.
Наташа молча посмотрела на дядю, глаза ее наполнились слезами, она наклонила голову и промолчала.
- Терпи, моя бедненькая... Что делать! Молись Богу, Наташечка. Я тоже стану молиться за тебя... Он все устроит к лучшему.
- Мне очень скучно без вас... Я все вспоминала, как мы пели, играли, разговаривали, как я тогда была больна... Помните, дядя Коля? - тихо говорила Наташа.
- Конечно, помню. А уж я-то как скучал. Теперь занят. У нас работы много. Разные есть мастерства. Тебя вспоминаю все-таки часто.
- Я не скажу, что вас видела... Не то они рассердятся.
- Не говори... Ах, да вот тебе пастилочка, вот леденчик. - Николай Васильевич полез в карман. - Спрячь, Наташечка. Да иди, - пожалуй, тебя ждут.
-Я пойду... Тетя рассердится.
-Иди, иди. Скоро опять увидимся. Бог даст, нам лучше будет. Я, Наташечка, не пью водки. Хочу человеком стать. Совестно ведь. Я учусь образа рисовать. Ризы у нас тоже делают. Заработать можно.
- Вы придете, дядя Коля? Скоро придете? Вы поскорее, - умоляла девочка.
- Приду, приду... Увидимся... Иди, милая. Прощай! Наташа шла улыбаясь, обертывалась и смотрела на
Удалявшегося Николая Васильевича. Тот тоже обертывался и улыбался.
Весело стало на душе у маленькой Наташи: блеснул луч света и надежды. А надежда ведь радует всякого.
