Утро помещика - Отечественная классика, страница-

XII

- О-ох, сиротство мое! - сказала Арина, тяжело вздыхая.

Она остановилась и сердито взглянула на сына. Давыдка тотчас повернулся и, тяжко перевалив через порог свою толстую ногу в огромном грязном лапте, скрылся в противоположной двери.

- Что я с ним буду делать, отец? - продолжала Арина, обращаясь к барину. - Ведь сам видишь, какой он! Он ведь мужик не плохой, не пьяный и смирный мужик, ребенка малого не обидит - грех напрасно сказать: худого за ним ничего нету, а уж и Бог знает, что такое с ним попритчилось, что он сам себе злодей стал. Ведь он и сам тому не рад. Веришь ли, батюшка, сердце кровью обливается на него глядя, какую он муку принимает. Ведь какой ни ость, а моя утроба носила; жалею его, уж как жалею!.. Ведь он не то, чтоб супротив меня, али отца, али начальства что б делал, он мужик боязливый, сказать, что дитя малое. Как ему вдовцом быть? Обдумай ты нас, кормилец, - повторила она, видимо, желая изгладить дурное впечатление, которое ее брань могла произвести на барина... - Я, батюшка ваше сиятельство, - продолжала она доверчивым шепотом, - и так клала, и этак прикидывала: ума не приложу, отчего он такой. Не иначе, как испортили его злые люди. (Она помолчала немного.) Коли найти человека, его излечить можно.

- Какой вздор ты говоришь, Арина! как можно испортить?

- И, отец ты мой, так испортят, что и навек нечеловеком сделают! Мало ли дурных людей на свете! По злобе вынет горсть земли из-под следу... или что там... и навек нечеловеком сделает; долго ли до греха? Я так себе думаю, не сходить ли мне к Дундуку, старику, что в Воробьевке живет: он знает всякие слова, и травы знает, и порчу снимает, и с креста воду спущает; так не пособит ли он? - говорила баба, - може, он его излечит.

"Вот она, нищета-то и невежество! - думал молодой барин, грустно наклонив голову и шагая большими шагами вниз по деревне. - Что мне делать с ним? Оставить его в этом положении невозможно и для себя, и для примера других, и для него самого, невозможно, - говорил он себе, вычитывая на пальцах эти причины. - Я не могу видеть его в этом положении, а чем вывести его? Он уничтожает все мои лучшие планы в хозяйстве. Если останутся такие мужики, мечты мои никогда не сбудутся, - подумал он, испытывая досаду и злобу на мужика за разрушение его планов. - Сослать на поселенье, как говорит Яков, коли он сам не хочет, чтоб ему было хорошо, или в солдаты? точно: по крайней мере, и от него избавлюсь, и еще заменю хорошего мужика", - рассуждал он.

Он думал об этом с удовольствием: но вместе с том какое-то неясное сознание говорило ему, что он думает только одной стороной ума, и что-то нехорошо. Он остановился. "Постой, о чем я думаю, - сказал он сам себе, - да, в солдаты, на поселенье. За что? Он хороший человек, лучше многих, да и почем я знаю... Отпустить на волю? - подумал он, рассматривая вопрос не одной стороной ума, как прежде, - несправедливо, да и невозможно". Но вдруг ему пришла мысль, которая очень обрадовала его; он улыбнулся с выражением человека, разрешившего себе трудную задачу. "Взять во двор, - сказал он сам себе, - самому наблюдать за ним, и кротостью, и увещаниями, выбором занятий приучать к работе и исправлять его".

Страница 12 из 19«‹111213 ›»

Предыдущая Следующая