6. Шалтай-болтай
Яйцо, однако, все росло и росло - в облике его постепенно стало появляться что-то человеческое. Подойдя поближе, Алиса увидела, что у него есть глаза, нос и рот, а сделав еще несколько шагов, поняла, что это ШАЛТАЙ-БОЛТАЙ собственной персоной.
- Ну, конечно, это он - и никто другой! - сказала она про себя. - Мне это так же ясно, как если бы его имя было написано у него на лбу!
Лоб этот был такой огромный, что имя уместилось бы на нем раз сто, не меньше.
Шалтай-Болтай сидел, сложив по-турецки ноги, на стене, такой тонкой, что Алиса только диву далась, как это он не падает; и, так как глаза его были неподвижно устремлены в противоположном направлении и он не обращал на нее ни малейшего внимания, она решила, что это просто-напросто чучело.
- А как похож на яйцо! - произнесла она вслух и подставила руки, чтобы поймать его, если он свалится со стены.
- До чего мне это надоело! - сказал вдруг после долгого молчания Шалтай-Болтай, не глядя на Алису. - Все зовут меня яйцом - ну просто все до единого!
- Я только сказала, что вы похожи на яйцо, сэр, - мягко пояснила Алиса. - К тому же некоторые яйца очень хороши собой.
Ей хотелось сказать ему что-нибудь приятное, чтобы смягчить невольную обиду.
- А некоторые люди очень умны, - сказал Шалтай, все так же глядя в сторону, - совсем как грудные младенцы!
Алиса не знала, что отвечать; беседа не клеилась - к тому же какая это беседа, если он на нее ни разу и не взглянул? Последнюю фразу он произнес, обращаясь, по всей видимости, к дереву. Алиса стояла и тихонько повторяла про себя:
Шалтай-Болтай сидел на стене.
Шалтай-Болтай свалился во сне,
Вся королевская конница, вся королевская рать
Не может Шалтая,
Не может Болтая,
Шалтая-Болтая,
Болтая-Шалтая,
Шалтая-Болтая собрать!
- Зачем повторять одно и то же столько раз! - чуть не сказала она вслух, совсем забыв, что Шалтай может ее услышать. - И так все ясно.
- Что это ты там бормочешь? - спросил Шалтай, впервые прямо взглянув на нее. - Скажи-ка мне лучше, как тебя зовут и зачем ты сюда явилась.
- Меня зовут Алиса, а...
- Какое глупое имя, - нетерпеливо прервал ее Шалтай-Болтай. - Что оно значит?
- Разве имя должно что-то значить? - проговорила Алиса с сомнением.
- Конечно, должно, - ответил Шалтай-Болтай и фыркнул. - Возьмем, к примеру, мое имя. Оно выражает мою суть! Замечательную и чудесную суть! А с таким именем, как у тебя, ты можешь оказаться чем угодно... Ну, просто чем угодно!
- А почему вы здесь сидите совсем один? - спросила Алиса, не желая вступать с ним в спор.
- Потому, что со мной здесь никого нет! - крикнул в ответ Шалтай-Болтай. - Ты думала, я не знаю, как ответить? Загадай мне еще что-нибудь!
- А вам не кажется, что внизу вам будет спокойнее? - снова спросила Алиса. Она совсем не собиралась загадывать Шалтаю загадки, просто она волновалась за этого чудака. - Стена такая тонкая!
- Ужасно легкие загадки ты загадываешь! - проворчал Шалтай. - К чему мне падать? Но даже если б я упал - что совершенно исключается, - но даже если б это вдруг случилось...
Тут он поджал губы с таким величественным и важным видом, что Алиса с трудом удержалась от смеха.
- Если б я все-таки упал, - продолжал Шалтай, - Король обещал мне... Ты, я вижу, побледнела. Не мудрено! Этого ты не ожидала, да? Король обещал мне... Да, он так мне прямо и сказал, что он...
- ...пошлет всю свою конницу, всю свою рать! - не выдержала Алиса.
Лучше бы она этого не говорила!
- Ну, уж это слишком! - закричал Шалтай-Болтай сердито. - Ты подслушивала под дверью... за деревом... в печной трубе... А не то откуда бы тебе об этом знать!
- Нет, я не подслушивала, - возразила Алиса. - Я узнала об этом из книжки.
- А-а, ну, в книжке про это могли написать, - смягчился Шалтай. Это, можно сказать, "История Англии"! Так, кажется, вы ее называете? Смотри же на меня хорошенько! Это я разговаривал с Королем, _я_ - и никто другой! Кто знает, увидишь ли ты другого такого! Можешь пожать мне руку я не гордый!
И он ухмыльнулся во весь рот, подался вперед (так что чуть не упал со стены) и протянул Алисе руку. Алиса пожала ее, с тревогой глядя на Шалтая.
- Стоит ему улыбнуться пошире, - подумала она, - как уголки его рта сойдутся на затылке. Не знаю, что тогда будет с его головой... Она тогда просто отлетит!
- Да-да! - говорил меж тем Шалтай-Болтай, - вся королевская конница, вся королевская рать, двинется ко мне на помощь. Они меня живо соберут, можешь не сомневаться! Впрочем, мы слишком далеко зашли в нашей беседе. Давай вернемся к предпоследнему замечанию...
- К сожалению, я не очень хорошо его помню, - сказала Алиса вежливо.
- В таком случае начнем все сначала, - отвечал Шалтай-Болтай. - Теперь моя очередь спрашивать! - ("Можно подумать, что мы играем в такую игру!" подумала Алиса). - Вот тебе вопрос! Как ты сказала, сколько тебе лет?
Алиса быстро посчитала в уме и ответила:
- Семь лет и шесть месяцев!
- А вот и ошиблась! - закричал торжествующе Шалтай. - Ты ведь мне об этом ни слова не сказала!
- Я думала, вы хотели спросить, сколько мне лет? - пояснила Алиса.
- Если б я хотел, я бы так и спросил, - сказал Шалтай.
Алиса решила не затевать новый спор и промолчала.
- Семь лет и шесть месяцев, - повторил задумчиво Шалтай. - Какой неудобный возраст! Если б ты со мной посоветовалась, я бы тебе сказал: "Остановись на семи!" Но сейчас уже поздно.
- Я никогда ни с кем не советуюсь, расти мне или нет, - возмущенно сказала Алиса.
- Что, гордость не позволяет? - поинтересовался Шалтай.
Алиса еще больше возмутилась.
- Ведь это от меня не зависит, - сказала она. - Все растут! Не могу же я одна не расти!
- Одна, возможно, и не можешь, - сказал Шалтай. - Но вдвоем уже гораздо проще. Позвала бы кого-нибудь на помощь - и прикончила б все это дело к семи годам!
- Какой у вас красивый пояс! - заметила вдруг Алиса. (Достаточно уже они поговорили о возрасте, и если они и вправду по очереди выбирали темы для беседы, то теперь был _ее_ черед.)
- Нет, не пояс, а галстук! - тут же поправилась она. - Ведь это, конечно, галстук... Или нет... Я, кажется, опять ошиблась. Это пояс!
Шалтай-Болтай нахмурился.
- Пожалуйста, простите!
Вид у Шалтая был такой обиженный, что Алиса подумала: "Зачем только я заговорила про это!"
- Если б только я могла разобрать, где у него шея, а где талия, сказала она про себя.
Судя по всему, Шалтай-Болтай очень рассердился. С минуту он молчал, а потом просипел глубоким басом:
- Как мне... надоели... все, кто не может отличить пояса от галстука!
- Я страшно необразованная, я знаю! - сказала Алиса с таким смирением, что Шалтай мгновенно смягчился.
- Это галстук, дитя мое! И очень красивый! Тут ты совершенно права! Подарок от Белого Короля и Королевы! Понятно?
- Неужели? - воскликнула Алиса, радуясь, что тема для разговора была все же выбрана удачно.
- Они подарили его мне, - продолжал задумчиво Шалтай-Болтай, закинув ногу за ногу и обхватывая колено руками, - они подарили его мне на день... на день нерожденья.
- Простите? - переспросила Алиса, растерявшись.
- Я не обиделся, - отвечал Шалтай-Болтай. - Можешь не извиняться!
- Простите, но я не поняла: подарок на день нерожденья? Что это такое?
- Подарок, который тебе дарят не на день рожденья, конечно.
Алиса задумалась.
- Мне больше нравятся подарки на день рожденья, - сказала она наконец.
- А вот и зря! - вскричал Шалтай-Болтай. - Сколько в году дней?
- Триста шестьдесят пять.
- А сколько у тебя дней рожденья?
- Один.
- Триста шестьдесят пять минус один - сколько это будет?
- Триста шестьдесят четыре, конечно.
Шалтай-Болтай поглядел на Алису с недоверием.
- Ну-ка, посчитай на бумажке, - сказал он.
Алиса улыбнулась, вынула из кармана записную книжку и написала:
365 - 1 = 364
Шалтай-Болтай взял книжку и уставился в нее.
- Кажется, здесь нет ошиб... - начал он.
- Вы ее держите вверх ногами, - прервала его Алиса.
- Ну, конечно, - весело заметил Шалтай-Болтай и взял перевернутую Алисой книжку. - То-то я смотрю, как странно все это выглядит! Поэтому я и сказал: "Кажется, здесь нет ошибки!", - хоть я и не успел разобраться как следует... Значит, так: триста шестьдесят четыре дня в году ты можешь получать подарки на день нерожденья.
- Совершенно верно, - сказала Алиса.
- И только один раз на день рожденья! Вот тебе и слава!
- Я не понимаю, при чем здесь "слава"? - спросила Алиса.
Шалтай-Болтай презрительно улыбнулся.
- И не поймешь, пока я тебе не объясню, - ответил он. - Я хотел сказать: "Разъяснил, как по полкам разложил!"
- Но "слава" совсем не значит: "разъяснил, как по полкам разложил!" возразила Алиса.
- Когда я беру слово, оно означает то, что я хочу, не больше и не меньше, - сказал Шалтай презрительно.
- Вопрос в том, подчинится ли оно вам, - сказала Алиса.
- Вопрос в том, кто из нас здесь хозяин, - сказал Шалтай-Болтай. - Вот в чем вопрос!
Алиса вконец растерялась и не знала, что и сказать; помолчав с минуту, Шалтай-Болтай заговорил снова.
- Некоторые слова очень вредные. Ни за что не поддаются! Особенно глаголы! Гонору в них слишком много! Прилагательные попроще - с ними делай, что хочешь. Но глаголы себе на уме! Впрочем, я с ними со всеми справляюсь. Световодозвуконепроницаемость! Вот что я говорю!
- Скажите, пожалуйста, что это такое? - спросила Алиса.
- Вот теперь ты говоришь дело, дитя, - ответил Шалтай, так и сияя от радости. - Я хотел сказать: "Хватит об этом! Скажи-ка мне лучше, что ты будешь делать дальше! Ты ведь не собираешься всю жизнь здесь сидеть!"
- И все это в одном слове? - сказала задумчиво Алиса. - Не слишком ли это много для одного!
- Когда одному слову так достается, я всегда плачу ему сверхурочные, сказал Шалтай-Болтай.
- Ах, вот как, - заметила Алиса.
Она совсем запуталась и не знала, что и сказать.
- Посмотрела бы ты, как они окружают меня по субботам, - продолжал Шалтай, значительно покачивая головой. - Я всегда сам выдаю им жалованье.
(Алиса не решилась спросить, чем он им платит, поэтому и я ничего не могу об этом сказать.)
- Вы так хорошо объясняете слова, сэр, - сказала Алиса. - Объясните мне, пожалуйста, что значит стихотворение под названием "Бармаглот".
- Прочитай-ка его, - ответил Шалтай. - Я могу тебе объяснить все стихи, какие только были придуманы, и кое-что из тех, которых еще не было!
Это обнадежило Алису, и она начала:
Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве.
И хрюкотали зелюки
Как мюмзики в мове.
- Что же, хватит для начала! - остановил ее Шалтай. - Здесь трудных слов достаточно! Значит, так: "варкалось" - это четыре часа пополудни, когда пора уже варить обед.
- Понятно, - сказала Алиса, - а "хливкие"?
- "_Хливкие_" - это хлипкие и ловкие. "Хлипкие" значит то же, что и "хилые". Понимаешь, это слово как бумажник. Раскроешь, а там два отделения! Так и тут - это слово раскладывается на два!
- Да, теперь мне ясно, - заметила задумчиво Алиса. - А "шорьки" кто такие?
- Это помесь хорька, ящерицы и штопора!
- Забавный, должно быть, у них вид!
- Да, с ними не соскучишься! - согласился Шалтай. - А гнезда они вьют в тени солнечных часов. А едят они сыр.
- А что такое "пырялись"?
- Прыгали, ныряли, вертелись!
- А "нава", - сказала Алиса, удивляясь собственной сообразительности, - это трава под солнечными часами, верно?
- Ну да, конечно! Она называется "нава", потому что простирается немножко направо... немножко налево...
- И немножко назад! - радостно закончила Алиса.
- Совершенно верно! Ну, а "хрюкотали" это хрюкали и хохотали... или, может, летали, не знаю. А "зелюки" это зеленые индюки! Вот тебе еще один бумажник!
- А "мюмзики" - это тоже такие зверьки? - спросила Алиса. - Боюсь, я вас очень затрудняю.
- Нет, это птицы! Бедные! Перья у них растрепаны и торчат во все стороны, будто веник... Ну а насчет "мовы" я и сам сомневаюсь. По-моему, это значит "далеко от дома". Смысл тот, что они потерялись. Надеюсь, ты теперь довольна? Где ты слышала такие мудреные вещи?
- Я прочитала их сама в книжке, - ответила Алиса. - А вот Траляля... да, кажется, Траляля, читал мне стихи, так они были гораздо понятнее!
- Что до стихов, - сказал Шалтай и торжественно поднял руку, - я тоже их читаю не хуже других. Если уж на то пошло...
- Ах, нет, пожалуйста, не надо, - торопливо сказала Алиса.
Но он не обратил на ее слова никакого внимания.
- Вещь, которую я сейчас прочитаю, - произнес он, - была написана специально для того, чтобы тебя развлечь.
Алиса поняла, что придется ей его выслушать. Она села и грустно сказала:
- Спасибо.
Зимой, когда белы поля,
Пою, соседей веселя.
- Это так только говорится, - объяснил Шалтай. - Конечно, я совсем не пою.
- Я вижу, - сказала Алиса.
- Если ты видишь, пою я или нет, значит, у тебя очень острое зрение, - ответил Шалтай.
Алиса промолчала.
Весной, когда растет трава,
Мои припомните слова.
- Постараюсь, - сказала Алиса.
А летом ночь короче дня,
И, может, ты поймешь меня.
Глубокой осенью в тиши
Возьми перо и запиши.
- Хорошо, - сказала Алиса. - Если только я к тому времени их не позабуду.
- А ты не можешь помолчать? - спросил Шалтай. - Несешь ерунду - только меня сбиваешь.
В записке к рыбам как-то раз
Я объявил: "Вот мой приказ".
И вскоре (через десять лет)
Я получил от них ответ.
Вот что они писали мне:
"Мы были б рады, но мы не..."
- Боюсь, я не совсем понимаю, - сказала Алиса.
- Дальше будет легче, - ответил Шалтай-Болтай.
Я им послал письмо опять:
"Я вас прошу не возражать!"
Они ответили: "Но, сэр!
У вас, как видно, нет манер!"
Сказал им раз, сказал им два
Напрасны были все слова.
Я больше вытерпеть не мог.
И вот достал я котелок...
(А сердце - бук, а сердце - стук),
Налил воды, нарезал лук...
Тут Некто из Чужой Земли
Сказал мне: "Рыбки спать легли".
Я отвечал: "Тогда пойди
И этих рыбок разбуди".
Я очень громко говорил.
Кричал я из последних сил.
Шалтай-Болтай прокричал последнюю строчку так громко, что Алиса подумала:
- Не завидую я этому чужестранцу!
Но он был горд и был упрям,
И он сказал: "Какой бедлам!"
Он был упрям и очень горд,
И он воскликнул: "Что за черт!"
Я штопор взял и ватерпас,
Сказал я: "Обойдусь без вас!"
Я волновался неспроста
Дверь оказалась заперта,
Стучал я в дверь, стучал в окно
И достучался бы я, но...
Наступило долгое молчание.
- И это все? - спросила робко Алиса.
- Да, - сказал Шалтай-Болтай. - Прощай!
Этого Алиса не ожидала, но после такого прозрачного намека оставаться было бы невежливо. Она встала и протянула Шалтаю руку.
- До свидания, - сказала она, стараясь, чтобы голос ее звучал бодро. Надеюсь, мы еще встретимся.
- Даже если встретимся, я тебя все равно не узнаю, - недовольно проворчал Шалтай и подал ей один палец. - Ты так похожа на всех людей!
- Обычно людей различают по лицам, - заметила задумчиво Алиса.
- Вот я и говорю, - сказал Шалтай-Болтай. - Все на одно лицо: два глаза (и он дважды ткнул большим пальцем в воздухе)... в середине - нос, а под ним - рот. У всех всегда одно и то же! Вот если бы у тебя оба глаза были на одной стороне, а рот на лбу, тогда я, возможно, тебя бы запомнил.
- Но это было бы так некрасиво! - возразила Алиса.
В ответ Шалтай-Болтай только закрыл глаза и сказал:
- Попробуй - увидишь!
Алиса немножко подождала, не скажет ли он еще что-нибудь, но он не открывал глаз и вел себя так, словно ее здесь и не было.
- До свидания, - сказала она снова и, не получив ответа, тихонько пошла прочь.
Она шла и шептала:
- В жизни не встречала такого препротивнейшего...
Она остановилась и громко повторила это слово - оно было такое длинное, что произносить его было необычайно приятно.
- В жизни не встречала такого препротивнейшего...
Но ей не суждено было закончить эту фразу: страшный грохот прокатился по лесу.
