Глава четырнадцатая
‑ Не за миллион же миль Стопа бога от этих двух огней, ‑ заметил Генри, когда они втроем остановились перевести дух у подножия высокой отвесной скалы. ‑ Ведь если б огни были где‑то дальше, мы бы их не увидели: их заслоняла бы от нас эта громадная скала. Но лезть на нее невозможно, а чтобы обойти ‑ понадобится уйма времени. Поэтому давайте прежде обследуем все здесь. По‑моему, огоньки вспыхивали где‑то поблизости.
‑ А не мог ли это делать кто‑нибудь с помощью зеркала? ‑ предположила Леонсия.
‑ Нет, скорей всего это какое‑то явление природы, ‑ ответил Френсис. ‑ Я теперь уверовал в ее чудеса, после этих лающих песков.
Леонсия, случайно взглянув вверх на скалу, так и замерла.
‑ Смотрите! ‑ воскликнула она.
Генри и Френсис тоже подняли головы. То, что они увидели, была уже не вспышка, а ровный, немигающий свет, который слепил глаза, как солнце. Мужчины тотчас стали пробираться к подножию скалы. Судя по густоте зелени, здесь много лет не ступала нога человека. Тяжело дыша, они выбрались, наконец, на открытое место, где сравнительно недавний обвал уничтожил всякую растительность.
Леонсия захлопала в ладоши. Теперь источник света был уже виден всем. На высоте тридцати футов в скале сверкали два огромных глаза, каждый в целую сажень, покрытых каким‑то блестящим белым веществом.
‑ Глаза Чиа! ‑ воскликнула Леонсия.
Генри почесал затылок, припоминая что‑то.
‑ Мне кажется, я догадываюсь, из чего они сделаны, ‑ молвил он. ‑ Я никогда не видал их до сих пор, но слышал рассказы стариков. Это древний трюк индейцев племени майя. Ставлю свою долю клада против дырявой монеты в десять центов, Френсис, что могу сказать тебе, что собой представляет это вещество.
‑ Принимаю! ‑ отозвался Френсис. ‑ Надо быть круглым дураком, чтобы не согласиться на такое пари, даже если спор идет о таблице умножения. Ведь можно выиграть миллионы, а риску всего десять центов! Да на таких условиях я готов поспорить, что дважды два ‑ пять, авось каким‑нибудь чудом я сумею доказать это. Так говори же, что это такое? Пари заключено.
‑ Устрицы, ‑ улыбнулся Генри. ‑ Раковины устриц.
Я имею в виду перламутровые раковины, конечно. Это перламутр, искусно уложенный в виде мозаики, вот и получилась сплошная отражающая поверхность. Если хочешь доказать, что я не прав, ‑ полезай и посмотри сам.
Посредине, немного ниже глаз, торчал треугольный выступ, похожий на гигантский нос. Он казался своеобразным наростом на лике скалы. Камень был неровный, и благодаря своей кошачьей ловкости Френсису удалось довольно быстро преодолеть те десять футов, которые отделяли его от основания выступа. Дальнейший путь вверх по его ребру был уже гораздо легче. Однако свалиться с высоты двадцати пяти футов и сломать себе руку или ногу ‑ перспектива малоприятная в таком безлюдном месте, и Леонсия, невольно вызвав ревнивый блеск в глазах Генри, крикнула:
‑ Ради бога, Френсис, будьте осторожней! Остановившись на вершине треугольника, Френсис осмотрел сначала один, потом другой глаз. Затем он вытащил свой охотничий нож и начал ковырять правый глаз.
‑ Если б старый джентльмен был здесь, его б кондрашка хватила при виде такого святотатства, ‑ заметил Генри.
‑ Ты выиграл десять центов! ‑ крикнул Френсис, бросая в протянутую руку Генри выковырянный им уголок глаза.
Это был перламутр ‑ плоский кусочек, часть мозаики, которой был выложен глаз.
‑ Дыма без огня не бывает, ‑ сказал Генри. ‑ Неспроста выбрали майя это дикое место и вделали в скалу глаза Чиа.
‑ Пожалуй, мы совершили ошибку, что оставили там старого джентльмена с его священными узелками, ‑ сказал Френсис. ‑ Узелки бы все объяснили нам и подсказали, что делать дальше.
‑ Где есть глаза, там должен быть и нос, ‑ вставила Леонсия.
‑ Вот же он! ‑ воскликнул Френсис. ‑ Бог мой, да ведь я сейчас по нему лазил. Мы слишком близко стоим, на него надо смотреть издали. С расстояния в сто ярдов это, наверно, выглядит как гигантское лицо.
Леонсия подошла к скале и ткнула ногой в кучу гнилых листьев и веток, занесенных сюда, по‑видимому, тропическими мистралями.
‑ В таком случае и рот должен быть, где ему положено, под носом, ‑ сказала она с самым серьезным видом.
В один миг Генри и Френсис ногами разбросали кучу и обнаружили отверстие в скале ‑ правда, слишком маленькое, чтобы в него мог пролезть человек. Недавний обвал, должно быть, частично засыпал его. Откатив в сторону несколько камней и просунув в отверстие голову и плечи, Френсис посветил зажженной спичкой.
‑ Берегитесь змей, ‑ предупредила его Леонсия.
Френсис буркнул что‑то в знак признательности и сообщил:
‑ Это искусственная пещера. Она высечена в скале, и притом весьма умело, насколько я могу судить. А черт! ‑ Последнее относилось к спичке, которая обожгла ему пальцы. ‑ Да тут не нужно никаких спичек! ‑ с удивлением воскликнул он. ‑ Это пещера с естественным освещением… свет проникает откуда‑то сверху… настоящий дневной свет. Ну и молодцы же были эти древние майя. Не удивлюсь, если мы обнаружим тут лифт, горячую и холодную воду, паровое отопление и швейцара. Итак, прощайте!
Френсис пролез в отверстие и исчез в глубине. Вскоре из пещеры послышался его голос:
‑ Идите сюда! Здесь замечательно!
‑ А вы еще не хотели брать меня с собой! ‑ укоризненно сказала Леонсия, спустившись, в свою очередь, на ровный пол высеченной в скале пещеры; в таинственном сумеречном свете, проникавшем сюда, все было на редкость хорошо видно. ‑ Сперва я помогла вам найти глаза, потом ‑ рот. Если бы не я, вы сейчас скорей всего огибали бы скалу и ушли уже на полмили отсюда и с каждым шагом все больше удалялись бы от цели.
‑ Но здесь пусто, хоть шаром покати! ‑ через минуту добавила она.
‑ Вполне понятно, ‑ сказал Генри. ‑ Ведь это только вестибюль! Не такие уж: глупцы были эти майя, чтобы прятать тут сокровище, за которым так упорно охотились конкистадоры. Я даже готов побиться об заклад, что мы так же далеки сейчас от места, где оно спрятано, как если б мы были в Сан‑Антонио.
Тут они увидели проход шириной футов в двенадцать‑пятнадцать; о высоте его судить было трудно. Все трое прошли, как показалось Генри, шагов сорок. Коридор резко сузился, повернул под прямым углом направо, затем под прямым углом ‑ налево, и они вошли в другую просторную пещеру.
Таинственный дневной свет, просачивавшийся откуда‑то сверху, по‑прежнему освещал им дорогу. Внезапно Френсис, шедший впереди, резко остановился, так что Леонсия с Генри даже наскочили на него. Все трое встали в ряд ‑ Леонсия посередине ‑ и увидели прямо перед собой длинную шеренгу людей, давно умерших, но не превратившихся в прах.
‑ Индейцы майя, должно быть, как и египтяне, знали секрет бальзамирования и сохранения мумий, ‑ сказал Генри, бессознательно понижая голос до шепота перед шеренгой непогребенных мертвецов, которые стояли навытяжку, глядя на него, точно живые люди.
Все были одеты как европейцы, и лица у всех отличались свойственной европейцам бесстрастностью. На них были одежды конкистадоров и английских пиратов, теперь уже почти истлевшие. Двое стояли в ржавых рыцарских доспехах с поднятыми забралами. У некоторых были пристегнуты к поясам шпаги и тесаки, а другие держали их в высохших руках; и у всех из‑за поясов торчали рукоятки огромных кремневых пистолетов старинного образца.
‑ Старик майя был прав, ‑ прошептал Френсис. ‑ Все, кто пытался проникнуть в тайник, украсили его преддверие своими останками и стоят теперь здесь как предостережение тем, кому вздумается сюда прийти. Посмотрите‑ка! Ведь правда ‑ настоящий испанец?! Наверняка бренчал на гитаре, так же как его отец и дед.
‑ А вот этот ‑ типичный девонширец, ‑ тоже шепотом сказал Генри. ‑ Ставлю дырявый десятицентовик против старинного медяка, что он был браконьером, подстрелившим оленя в заповедном лесу и бежавшим от королевского гнева на первом же корабле в испанскую колонию!
‑ Бр‑р‑р‑р!.. ‑ Леонсия вздрогнула и прижалась к Френсису и Генри. ‑ От этих святынь веет смертью и разной чертовщиной. Классическая месть! Те, кто собирался ограбить сокровищницу, обречены теперь вечно стоять на страже и охранять ее своим нетленным прахом.
Дальше идти никому не хотелось. Эти фигуры покойников в старинных костюмах точно загипнотизировали их. Генри впал в мелодраматический тон.
‑ Смотрите, в какое дикое, страшное место завела людей погоня за богатством с первых же дней завоевания Америки! ‑ сказал он. ‑ И хоть они не смогли унести сокровище, чутье безошибочно привело их к самому порогу. Снимаю перед вами шляпу, пираты и конкистадоры! Приветствую вас, смелые бродяги и разбойники! У вас был тонкий нюх: вы сумели учуять золото и были достаточно храбры, чтобы драться за него!
‑ Ух! ‑ произнес Френсис, увлекая за собой Генри и Леонсию сквозь строй древних искателей приключений. ‑ Старик сэр Генри тоже должен быть где‑то здесь во главе шеренги.
Они прошли шагов тридцать, тут коридор делал еще один поворот. У самого конца двойного ряда мумий Генри вдруг остановил своих спутников и, указывая на одну из них, воскликнул:
‑ Не знаю, как насчет сэра Генри, но Альварес Торрес перед вами!
Действительно, мумия с узким темным лицом под испанским шлемом, в полуистлевшем средневековом испанском костюме и с большой испанской шпагой в коричневой высохшей руке была поразительно похожа на Альвареса Торреса, у которого было точно такое же узкое и темное лицо. Леонсия даже ахнула и, отпрянув назад, перекрестилась.
Френсис передал ее на попечение Генри, сам же подошел к мертвецу, потрогал его щеки, лоб и губы и успокоительно рассмеялся:
‑ Хотел бы я, чтобы Альварес Торрес оказался на месте этого рыцаря. Но, знаете, у меня нет ни малейшего сомнения в том, что он был предком Торреса, прежде чем занял место здесь, в почетном карауле возле сокровищ майя.
Леонсия, вся дрожа, прошла мимо страшной мумии. В узком проходе стало совсем темно, и Генри, который шел впереди, все время зажигал спички.
‑ Ого! ‑ вдруг воскликнул он, после того как они прошли шагов двести. ‑ Взгляните‑ка на эту работу! Здорово обтесан камень!
Здесь откуда‑то сверху в проход струился сумеречный свет, позволявший видеть все и без спичек. Перед путешественниками была ниша, из которой наполовину торчал камень, по размеру точно соответствовавший ширине прохода. Очевидно, его поместили здесь с целью закрыть проход. Камень был тщательнейшим образом обтесан, грани его и углы точно совпадали с отверстием в стене.
‑ Бьюсь об заклад, что именно здесь погиб отец старика майя! ‑ воскликнул Френсис. ‑ Он знал секрет механизма, поворачивающего камень, и, как видите, камень наполовину сдвинут…
‑ Фу ты черт рогатый! ‑ ругнулся Генри, перебивая его и указывая на пол, где валялись человеческие кости. ‑ Вот что от него осталось! Он умер много позднее тех ‑ иначе его бы тоже превратили в мумию. По всей вероятности, он был последним, кто приходил сюда до нас.
‑ Старый жрец рассказывал, что его отец повел сюда людей из tierra caliente, ‑ напомнила Леонсия.
‑ И еще он сказал, ‑ добавил Френсис, ‑ что ни один из них не вернулся.
Генри заметил череп и поднял его; вдруг он издал какое‑то восклицание и зажег спичку, теперь и его спутники увидели находку. Череп был не только раскроен надвое ударом меча или мачете, ‑ на затылке виднелась дырочка, свидетельствовавшая о том, что он был пробит пулей. Генри потряс череп ‑ что‑то задребезжало внутри; потряс его снова ‑ и из черепа вывалилась сплющенная пуля. Френсис внимательно осмотрел ее.
‑ Из седельного пистолета, ‑ заключил он. ‑ Порох был, видно, плохой или подмоченный: стреляли ведь наверняка в упор ‑ здесь и нельзя иначе, ‑ и все‑таки пуля не прошла насквозь. А череп этот бесспорно принадлежал индейцу.
Еще один поворот направо ‑ и они вошли в небольшую, хорошо освещенную пещеру. Из окна, расположенного очень высоко и забранного продольными каменными брусьями в фут толщиной и почти такими же поперечными, в пещеру проникал тусклый дневной свет. Весь пол был усеян белыми человеческими костями. Судя по черепам, это были европейцы. Тут же валялись ружья, пистолеты, ножи, а кое‑где и мачете.
‑ Они дошли до самого порога тайника, ‑ заметил Френсис, ‑ а здесь, как видно, передрались из‑за шкуры еще не убитого медведя. Очень жаль, что с нами нет старого индейца и он не может увидеть, что приключилось с его отцом.
‑ А вдруг кто‑нибудь остался в живых и удрал с добычей? ‑ высказал предположение Генри. Но, оторвавшись от печального зрелища, какое являли собой разбросанные по полу кости, и оглядев пещеру, сам же и ответил: ‑ Впрочем, нет, не может быть. Вы только посмотрите на эти драгоценные камни в глазах идола. Ведь это рубины, если я хоть что‑нибудь смыслю.
Френсис и Леонсия проследили за его взглядом и увидели огромную каменную статую женщины с раскрытым ртом, которая сидела, поджав ноги, и смотрела на них красными глазами. Рот ее был так велик, что все лицо казалось уродливым. Рядом с нею высился еще более безобразный и отвратительный идол‑мужчина, изваянный, правда, в более героическом стиле. Одно ухо истукана было обычного размера, а другое столь же уродливо большое, как рот у богини.
‑ Эта красотка, должно быть, и есть сама Чиа, ‑ усмехнулся Генри. ‑ А вот кто же этот ее лопоухий кавалер с зелеными глазами?
‑ Ей‑богу не знаю! ‑ расхохотался Френсис, ‑ Но зато знаю, что вместо глаз у этого лопоухого джентльмена самые большие изумруды, какие я когда‑либо видел наяву или во сне. Каждый из них так велик, что тут не каратами пахнет. Такие камни можно встретить разве что в коронах царей, или это стекляшки.
‑ Но два изумруда и два рубина, пусть даже самые огромные, ‑ это, конечно, не все сокровище майя, ‑ заметил Генри. ‑ Мы переступили порог сокровищницы, только у нас нет ключа к ее ларцам…
‑ А вот старик майя, который остался на поющих песках, наверно, нашел бы его по узелкам своей священной кисти, ‑ сказала Леонсия. ‑ Здесь, кроме этих двух идолов и костей на полу, ничего больше нет.
С этими словами она подошла к статуе мужчины и принялась рассматривать его огромное ухо.
‑ Не знаю, как насчет ключа, ‑ заметила она, ‑ но замочная скважина тут есть… ‑ И она показала на отверстие в ухе.
И в самом деле, в том месте, где обычно бывает ушная раковина, ухо состояло из сплошного камня; в нем было лишь маленькое отверстие, весьма напоминавшее замочную скважину. Тщетно Леонсия, Френсис и Генри ходили по пещере, выстукивая ее стены и пол, в поисках искусно скрытых проходов или замаскированных путей к хранилищу.
‑ Кости обитателей tierra caliente, два идола, два громадных изумруда, два таких же рубина и мы сами ‑ это все, что здесь есть, ‑ подытожил Френсис. ‑ Нам остается только вот что: во‑первых, пойти назад, привести сюда Рикардо вместе с мулами и у входа в пещеру разбить лагерь; а во‑вторых ‑ доставить сюда старого джентльмена с его священными узелками, даже если нам придется тащить его на руках.
‑ Ты подожди здесь с Леонсией, а я вернусь и приведу их, ‑ вызвался Генри, после того как они, пройдя по длинным коридорам и миновав ряды мертвецов, вышли, наконец, из пещеры на яркий солнечный свет.
А в это время на поющих песках пеон и его отец продолжали стоять на коленях в круге, начертанном стариком. Шел сильный тропический дождь, и пеон весь дрожал от холода, а старик как ни в чем не бывало продолжал молиться, не задумываясь над тем, выдержит ли его бренное тело такой дождь и такой ветер. Именно потому, что пеону было тревожно и не по себе, он и заметил то, что ускользнуло от внимания его отца. Сначала он увидел Альвареса Торреса и Хосе Манчено, вышедших из джунглей и крадучись пробиравшихся через пески. А затем увидел чудо. Чудо это состояло в том, что Торрес и Манчено преспокойно шагали по песку ‑ и песок молчал. Когда они скрылись из виду, пеон боязливо дотронулся пальцем до песка, но никаких жутких звуков не последовало. Он ткнул пальцем глубже ‑ все по‑прежнему было тихо; и так же было тихо, даже когда он стал колотить по песку всей ладонью: ливень лишил песок голоса.
Пеон тряхнул отца и, заставив его оторваться от своих молитв, объявил:
‑ Песок больше не кричит. Он немой, как могила. Я своими глазами видел, как враг богатого гринго прошел по песку. А ведь он очень грешный человек, этот Альварес Торрес, и все‑таки песок молчал. Песок умер. У него нет больше голоса. А там, где могут идти грешники, мы с тобой, старик, тоже можем пройти.
Старый индеец дрожащим указательным пальцем принялся чертить в круге кабалистические знаки ‑ песок не издал ни звука; он молчал, даже когда старик попытался чертить и за пределами круга. Песок отсырел, а пески могут петь, лишь когда их насквозь прокалит солнце. Пальцы старика забегали по узелкам священной кисти.
‑ Тут сказано, ‑ сообщил он, ‑ что, когда песок перестает говорить, можно спокойно идти дальше. До сих пор я свято следовал всем велениям бога. Будем следовать им и впредь; а потому пойдем, сын мой.
И они зашагали так быстро, что вскоре вышли из полосы песков и почти нагнали Торреса и Манчено, а сия достойная пара, завидя их, поспешила спрятаться в кусты. Пропустив старика с сыном вперед и держась на почтительном расстоянии, они двинулись за ними следом. Тем временем Генри, выбравший более короткий путь, разминулся как с первой, так и со второй парой.
