Глава XLII. НОВАЯ ОПАСНОСТЬ
Солнце стояло высоко, когда я проснулся. Мои спутники возились вокруг небольшого костра, для которого Рауль выбрал какое‑то особое, известное только ему дерево, почти не дававшее дыма. Клейли еще спал. На сучке ближайшего дерева висела убитая игуана, напоминавшая труп повешенного человека. Рауль точил нож, готовясь снять с нее шкуру. Чэйн поджаривал бананы. Линкольн чистил свою винтовку.
Игуану поджарили и разделили на пять равных частей. Голод мучил нас, и мы ели с аппетитом.
‑ Фу, какая гадость! ‑ воскликнул Чэйн, доев последний кусок. ‑ Не думал я, когда гулял в родных лесах, что мне когда‑нибудь придется стать каннибалом!
‑ Не понравилось? ‑ засмеялся Рауль.
‑ Что‑то не очень. Я предпочел бы кусочек ветчины всему этому зеленому мылу. Но все же лучше и это, чем пустое брюхо.
‑ Шшшш! ‑ остановил его Линкольн и прислушался.
‑ Что такое? ‑ спросил я.
‑ Погодите, капитан, сейчас скажу…
Он махнул нам рукой и пополз на четвереньках к краю прогалины. Там он приложил ухо к земле, прислушался минуты с две и затем разом вскочил на ноги.
‑ На нас выпущены ищейки!
На его лице выражался такой испуг и такое отчаяние, что мы и без слов догадались бы о приближении новой беды.
Мы отошли от костра, треск которого мешал слушать, и приложились ухом к земле. До нас донесся смешанный гул, который все приближался и рос. Потом стали прорываться какие‑то резкие, пронзительные крики и завывания. Действительно, приближалась целая свора кровожадных испанских ищеек!
Мы поднялись и растерянно взглянули друг на друга. Все наше оружие состояло из одной винтовки и двух ножей.
‑ Что делать? ‑ спросил я.
Глаза всех обратились на Линкольна.
Охотник стоял неподвижно, опираясь на ружье.
‑ Далеко отсюда до воды, Рауль? ‑ осведомился он наконец.
‑ Метров двести, если идти вот по этой тропинке…
‑ Ну, так надо идти по ней. Мы перейдем ручей вброд, и тогда собаки потеряют след, ‑ уверенно заявил Линкольн.
‑ Да, это, по‑видимому, самое лучшее, ‑ подтвердил я.
‑ Будь у каждого из нас по хорошему ружью, ‑ заметил Чэйн, ‑ мы сладили бы с собаками…
‑ Здесь, во всяком случае, оставаться не следует. Веди нас, Рауль! ‑ И мы углубились в чащу, предводительствуемые французом.
Вскоре мы очутились на берегу ручья или, вернее, горного потока, образовавшего местами небольшие водопады. Мы перешли его вброд и направились по противоположному берегу.
Лай, слышавшийся очень близко, внезапно умолк.
‑ Вероятно, они добежали до воды, ‑ заметил Клейли.
‑ Нет, они нашли наш бивуак и доедают игуану, ‑ пояснил охотник.
Через минуту поднялся опять лай и вой.
‑ Потеряли след! ‑ проговорил Линкольн.
Мы прошли километра три совершенно спокойно, думая, что погоня за нами прекратилась, когда Линкольн, шедший сзади, вдруг бросился на траву и приложил ухо к земле. Мы все остановились как вкопанные, тревожно наблюдая за охотником.
Поднявшись опять на ноги, он крикнул, стукнув ружьем о землю:
‑ Напали‑таки на наш след.
Не дожидаясь дальнейших пояснений, мы дружно кинулись снова к потоку. Перекарабкавшись через скалу, преграждавшую нам путь, мы вошли в воду.
Рауль, который был впереди, испустил проклятие.
Мы скоро поняли причину его недовольства. Мы подходили к каньону. С обеих сторон ручья поднялись отвесными стенами скалы. Сжатый ими поток несся так стремительно, что при всякой попытке пуститься вплавь мы неминуемо разбились бы о камни. Идти в обход до того места, где поток снова выходил из каньона, было слишком далеко. Это значило неминуемо попасться собакам.
Мы смотрели друг на друга, как загнанные звери.
‑ Попались наконец! ‑ пробормотал Линкольн, стиснув зубы.
‑ Нет еще! ‑ воскликнул я, вглядевшись в окружающую нас местность. ‑ Нет, еще не совсем попались… За мной, товарищи! Мы дадим тут собакам такой отпор, что они долго не забудут!
Я указал на высившуюся над нами площадку скалы.
Линкольн одобрительно зарычал.
‑ Ура! ‑ закричал он, бросаясь вперед. ‑ Блестящая идея, капитан! Ура! За мной, ребята!
Мы взобрались по уступам скалы на площадку, покрытую короткой травой, и, заняв позицию, приготовились к борьбе.
