Глава XVII
Свадьба Дейзи Матлар и Марри Шика. Исполняется мечта моей жизни. Мистер Джокер принимает Люпина к себе на службу
20 МАРТА.
Поскольку сегодня Дейзи Матлар должна сочетаться браком с Марри Шиком, Люпин решил закатиться с приятелем на весь день в Грейвсенд. Люпин ужасно страдает из-за своей истории, хоть и уверяет, будто рад, что все это кончилось. Я желал бы только, чтоб он не стал таскаться по мюзик-холлам, но ему же слова не скажи. В настоящую минуту он изводит меня, на весь дом распевая какой-то вздор: «Что с мистером Гладстоном? Все хорошо! Что с нашим Люпином? Все хорошо!» Мне лично кажется, что ни про одного из них этого не скажешь. Вечером пришел Тамм, и главной темой разговора была свадьба Дейзи Матлар с Марри Шиком. Я сказал, что рад такому обороту дела, ибо эта Дейзи только выставила бы Люпина полным идиотом. Тамм, со своей обычной деликатностью, ответил:
— О, мастер Люпин может себя выставить полным идиотом и без посторонней помощи.
Тут Кэрри совершенно справедливо обиделась, и у Тамма хватило ума извиниться.
21 МАРТА.
Сегодня я кончу-таки мой дневник, ибо это счастливейший день в моей жизни. Мечта моих последних нескольких недель — да что я! Многих лет! — осуществилась. Сегодня утром я получил записку от мистера Джокера с просьбой привести Люпина с собою в должность. Я пошел к Люпину; бедный мальчик был ужасно бледен и сказал, что у него безумно голова болит. Вчера в Грейвсенде он долго катался на лодке по Темзе, а сдуру не захватил с собой пальто. Я показал ему письмо мистера Джокера, и тут же он вскочил с постели. Я умолял его не напяливать на себя ничего пестрого и яркого, а надеть что-нибудь черное или хотя бы потемней.
Кэрри, читая письмо, дрожала от волнения, а потом только все повторяла:
— Ох, я надеюсь, все будет хорошо!
Лично я почти ничего не мог есть за завтраком. Люпин спустился, одетый в точности как надо, настоящим джентльменом, только очень бледный. Кэрри, чтобы его ободрить, сказала:
— Ты выглядишь прекрасно, Люпин!
Люпин ответил:
— Хоть сейчас на сцену, а? Младший служащий самого лучшего, самого шикарного похоронного бюро в Сити, собственной персоной.
И он горько расхохотался.
Чуть позже из прихожей послышался страшный шум, это Люпин кричал на Сару и требовал, чтобы она принесла сверху его старую шляпу. Я пошел посмотреть, в чем дело, и увидел, что Люпин пинает ногами и топчет новую свою шляпу. Я сказал:
— Люпин, мальчик мой, что ты делаешь? Как тебе не совестно? Какой-нибудь бедняк был бы счастлив иметь такую вещь.
Он ответил:
— Я никакого бедняка не стал бы оскорблять, всучив ему такую вещь.
Когда он вышел, я поднял несчастную шляпу и увидал внутри: «Сделано у Шика». Могу понять своего сына и простить. Казалось, мы добирались до службы целую вечность. Мистер Джокер послал за Люпином, и тот пробыл у него чуть ли не целый час. Вернулся он, мне показалось, с убитым видом. Я спросил:
— Ну, Люпин? Что же мистер Джокер?
В ответ он запел эту свою песню:
— Что с мистером Джокером? Все хорошо!
И внутренний голос подсказал мне, что мой мальчик принят. Я пошел к мистеру Джокеру, но ни слова не мог выговорить. Он первый заговорил:
— Ну, в чем дело, мистер Путер?
Возможно, я показался ему глупцом, потому что я только и смог из себя выдавить:
— Вы хороший человек, мистер Джокер.
Мгновенье он смотрел на меня, потом сказал:
— Нет, это вы хороший человек, мистер Путер. И мы конечно же поможем вашему сыну не сбиться со столь прекрасного пути, который проложил его отец.
Я сказал:
— Мистер Джокер, можно, я пойду домой. Я сегодня не могу больше работать.
Мой добрый начальник кивнул и с чувством пожал мне руку. Я изо всех сил старался не расплакаться в автобусе; но, наверно, все-таки не сдержал бы слез, если бы Люпин не прервал моих мыслей, затеяв ссору с толстяком, которого он виноватил за то, что занимает слишком много места.
Вечером Кэрри пригласила к нам в гости старого доброго друга Туттерса с супругой, ну и Тамма тоже. Мы все сидели у камина за бутылочкой «Братьев Джексонов», которую Сара принесла от бакалейщика, и пили здоровье Люпина. Долго я не мог заснуть, все думал о будущем. Мы с моим мальчиком теперь в одной канцелярии — вместе будем туда ездить на автобусе, вместе возвращаться, и постепенно, глядишь, он станет больше внимания уделять нашему милому домику. Мне поможет там и сям гвоздь забить, поможет картину перевесить своей милой матушке. Летом поможет нам в саду — цветы сажать, штативы и горшки поможет красить. (Кстати, надо прикупить эмалевой краски). Все это передумывал я вновь и вновь, и еще тысячу счастливых мыслей. Я слышал, как часы пробили четыре. И скоро после этого заснул, и во сне я видел трех счастливцев: Люпина, дорогую Кэрри и самого себя.
